Всего за 22.46 руб. Купить полную версию
На миг мистер Харпер остановился, молча любуясь прелестной девушкой, потом прижал ее руки к своей груди и торжественно ответил:
- Не могу и не выдам. - Он ласково положил ей руку на голову и добавил:
- Если благословение чужого человека может принести вам благо, примите его.
Мистер Харпер повернулся и, низко поклонившись, вышел из комнаты с деликатностью, вполне оцененной теми, кого он успокоил.
Прямодушие и серьезность незнакомца произвели глубокое впечатление на все семейство, а его слова доставили всем, кроме отца, большое облегчение. Вскоре принесли одежду капитана, которую вместе с другими вещами доставили из города; молодой человек, освободившись от стеснявшей его маскировки, смог наконец предаться радостям встречи со своими близкими, ради которых он подвергал себя такой большой опасности.
Мистер Уортон ушел к себе заниматься своими обычными делами; с Генри остались одни дамы, в началась увлекательная беседа на темы, особенно для них приятные. Даже мисс Пейтон заразилась весельем своих юных родственников, и в течение часа все наслаждались непринужденным разговором, ни разу не вспомнив о том, что им, быть может, грозит опасность. Вскоре они стали вспоминать город и знакомых; мисс Пейтон, никогда не забывавшая приятных часов, проведенных в Нью-Йорке, спросила Генри об их старом приятеле, полковнике Уэлмире.
- О! - весело воскликнул молодой капитан. - Он по-прежнему в городе и, как всегда, красив и галантен.
Редкая женщина не покраснела бы, услышав имя человека, в которого если еще и не была влюблена, то готова была влюбиться, и к тому же предназначенного ей досужей молвой. Именно это случилось с Сарой; она потупяла глаза с улыбкой, которая вместе с румянцем, покрывшим ее щеки, сделала ее лицо еще прелестнее.
Капитан Уортон, не замечая смущения сестры, продолжал:
- Порой он грустит, и мы уверяем его, что это признак любви.
Сара подняла глаза на брата, потом посмотрела на тетку, наконец встретилась взглядом с Френсис, и та, добродушно смеясь, сказала:
- Бедненький! Неужели он влюблен безнадежно?
- Ну что ты, нет… как можно! Старший сын богатого человека, такой красивый, притом полковник!
- Вот уж действительно великие достоинства, особенно последнее! - деланно засмеявшись, заметила Сара.
- Позволь тебе сказать, - серьезно отозвался Генри, - чин полковника вещь весьма приятная.
- К тому же полковник Уэлмир весьма приятный молодой человек, - добавила младшая сестра.
- Оставь, Френсис, - сказала Сара, - полковник Уэлмир никогда не был твоим любимцем; он слишком предан королю, чтобы прийтись тебе по вкусу.
- А Генри разве не предан королю? - тотчас отпарировала Френсис.
- Полно, полно, - сказала мисс Пейтон, - никаких разногласий насчет полковника - он мой любимец.
- Фанни предпочитает майоров! - вскричал Генри, усаживая младшую сестру себе на колени.
- Глупости! - возразила, покраснев, Френсис, стараясь вырваться из объятий смеющегося брата.
- Больше всего меня удивляет, - продолжал капитан, - что, добившись освобождения нашего отца, Пейтон не постарался задержать мою сестренку в лагере мятежников.
- Это могло бы угрожать его собственной свободе, - с лукавой улыбкой ответила девушка, садясь на прежнее место. - Ты ведь знаешь, что майор Данвуди борется за свободу.
- Свобода! - воскликнула Сара. - Хороша свобода, если вместо одного властителя выбирают пятьдесят!
- Право выбирать себе властителей уже и есть свобода.
- И порой дамы были бы не прочь пользоваться такой свободой, - сказал капитан.
- Прежде всего мы хотели бы иметь возможность выбрать того, кто нам по душе. Не правда ли, тетя Дженнет? - заметила Френсис.
- Ты обращаешься ко мне, - вздрогнув, проговорила мисс Пейтон. - Что я понимаю в таких вещах, дитя мое? Спроси кого-нибудь, кто в этом больше разбирается.
- Можно подумать, что вы никогда не были молоды! А рассказы о прелестной мисс Дженнет Пейтон?
- Вздор, все это вздор, моя дорогая, - сказала тетушка, силясь улыбнуться. - Глупо верить всему, что говорят.
- Вы называете это вздором! - с живостью откликнулся капитан. - Генерал Монтроз по сей день провозглашает тосты в честь мисс Пейтон - я сам это слышал всего лишь несколько недель назад за столом у сэра Генри.
- О Генри, ты такой же дерзкий, как твоя сестра! Хватит болтать глупости… Пойдемте, я покажу вам свои новые рукоделия, я осмелюсь сравнить их с товарами Бёрча.
Сестры и брат пошли вслед за тетушкой, довольные друг другом и всем миром. Когда они поднимались по ступенькам в комнатушку, где мисс Пейтон хранила всякие мелочи домашнего обихода, она все же улучила минуту и спросила племянника, не беспокоит ли генерала Монтроза подагра, как в былые дни их знакомства.
Горьким бывает разочарование, когда, став взрослыми, мы обнаруживаем, что даже самые любимые нами существа не лишены слабостей. Но, пока сердце юно и мысли о будущем не омрачены печальным опытом прошлого, наши чувства очень возвышенны; мы с радостью приписываем своим близким и друзьям достоинства, к которым сами стремимся, и добродетели, которые нас учили уважать. Доверчивость, с какой мы проникаемся уважением к людям, кажется присущей нашей натуре, а привязанность наша к родным полна чистоты, так редко сохраняющейся в дальнейшие годы. До самого вечера семья мистера Уортона наслаждалась давно не испытанным счастьем; для юных Уортонов это было счастье нежной любви друг к другу, откровенных дружеских излияний.
Мистер Харпер появился лишь к обеду и, сославшись на какие-то занятия, ушел к себе в комнату, как только встали из-за стола. Несмотря на доверие, которое он завоевал, его уход всех обрадовал: ведь молодой капитан мог оставаться со своими родными не больше нескольких дней - причиной тому были короткий отпуск и опасение быть обнаруженным.
Впрочем, радость встречи вытеснила мысли о грозящей опасности. В течение дня мистер Уортон раза два высказывал сомнения насчет неизвестного гостя, беспокоясь, не выдаст ли тот каким-нибудь образом Генри; однако дети горячо возражали отцу; даже Сара, заодно с братом и сестрой, от всей души вступилась за незнакомца, заявив, что человек с такой наружностью не может оказаться неискренним.
- Наружность, дети мои, часто бывает обманчива, - заметил уныло отец. - Уж если люди, подобные майору Андре, пошли на обман, легкомысленно полагаться на добродетели человека, у которого, возможно, их гораздо меньше.
- Обман! - вскричал Генри. - Но вы забываете, отец, что майор Андре служил своему королю и обычаи войны оправдывают его поведение.
- А разве обычаи войны не оправдывают его казни? - тихим голосом спросила Френсис.
Она не хотела отступаться от того, что считала, делом своей родины, и в то же время не могла заглушить в себе сострадание к этому человеку.
- Ни в коем случае! - возразил капитан и, вскочив с места, принялся быстро ходить взад и вперед. - Френсис, ты меня поражаешь! Допустим, что мне суждено сейчас попасть в руки мятежников. Значит, по-твоему, будет справедливо меня казнить… может быть, ты даже придешь в восторг от жестокости Вашингтона?
- Генри, - горестно сказала молодая девушка, бледнея и дрожа от волнения, - ты плохо знаешь мое сердце!
- Прости меня, сестренка, моя маленькая Фанни! - с раскаянием произнес юноша, прижав Френсис к груди и целуя ее лицо, залитое слезами.
- Я знаю, глупо обращать внимание на слова, сказанные в запальчивости, - подхватила Френсис, освобождаясь из рук брата и с улыбкой подняв на него свои еще влажные от слез глаза, - но очень горько слышать упреки от тех, кого мы любим, особенно… когда думаешь… когда уверена… - ее бледное лицо порозовело и, опустив взгляд на ковер, она тихим голосом произнесла: - …что упреки незаслуженны.
Мисс Пейтон встала, подсела к племяннице и, нежно взяв ее за руку, проговорила:
- Не надо так огорчаться. Твой брат очень вспыльчив, ты же знаешь сама, до чего несдержанны мальчишки.
- Если судить по тому, как я себя вел, можете добавить - и жестоки, - сказал капитан а сел рядом с Френсис с другой стороны. - Но смерть Андре всех нас необычайно волнует. Ты его не знала: он был олицетворением храбрости… всяческих достоинств… всего, что заслуживает уважения.
Френсис, чуть улыбнувшись, покачала головой, но ничего не ответила. Заметив тень недоверия на ее лице, Генри продолжал:
- Ты сомневаешься, ты оправдываешь его казнь?
- Я не сомневаюсь в его добродетелях, - мягко сказала девушка, - и уверена, что он заслуживал лучшей участи, но я не могу сомневаться и в справедливости поступка Вашингтона. Я мало знаю обычаи войны и хотела бы знать еще меньше, однако разве могли бы американцы надеяться на успех в своей борьбе, если бы они подчинялись порядкам, с давних пор установленным лишь в интересах англичан?
- А к чему эта борьба? - с возмущением заметила Сара. - Они мятежники, и все их действия незаконны.
- Женщины словно зеркала - в них отражаются те, кто стоит перед ними, - добродушно вставил молодой капитан. - Во Френсис я вижу образ майора Данвуди, а в Саре…
-..полковника Уэлмира, - со смехом, вся пунцовая, прервала младшая сестра. - Сознаюсь, своими убеждениями я обязана майору Данвуди… не правда ли, тетя Дженнет?
- Кажется, это в самом деле его взгляды, дитя мое.
- Признаю себя виновной. А ты, Сара, еще не забыла глубокомысленных рассуждений полковника Уэлмира?
- Я никогда не забываю того, что справедливо, - отозвалась Сара, соперничая цветом лица с сестрой, и встала, словно ей было жарко у камина.