Одический стиль Ломоносова отличается интеллектуальным напряжением. Его вдохновение редко бывает непосредственным. Его поэтический "восторг" выражается, вернее имитируется, ухищрениями риторики, нарочитым нарушением строя и логических связей речи, перебоями, отступлениями, восклицаниями. Ломоносов часто изображает не предмет сам по себе, а чувственное ощущение от него. Таковы и его пронзительные эпитеты: "в жаждущих степях" (ода на взятие Хотина), "в средине жаждущего лета" (ода 1750 года), его неожиданные оксюмороны – метафоризирующне сочетания непосредственно непредставимых понятий, порождающие их новое поэтическое осмысление: "бодрая дремота", "громкая тишина".
Поэзия Ломоносова изобилует метафорами, опирающимися не только на неожиданное сопряжение "далековатых идей", но и на всю совокупность привходящих представлений и ассоциаций. Его метафора "брега Невы руками плещут", удаляясь от основного значения слова "рука", заставляет вспомнить и рукава реки, и толпы ликующего народа на берегах. Ломоносов считал подобное образование метафоры не только допустимым, но и образцовым, ибо дважды приводит ее в "Риторике" (§ 136 и 203).
Метафора Ломоносова нередко порождена всей совокупностью зрительных и слуховых представлений в их слитном единстве. Она одновременно чувственно-конкретна и умозрительна, постигаема чутким и взволнованным разумом:
От блеска твоея порфиры
Яснеет тон нижайшей лиры(Рукописная "Риторика" 1744 года)
Или:
Молчите, пламенные звуки,
И колебать престаньте свет.("Ода на день восшествия на престол императрицы Елисаветы Петровны 1747 года")
Словесная живопись Ломоносова отвечает "бесконечной перспективе" барокко:
Вручает вечность мне свой ключ.
Отмкнулась дверь, поля открылись,
Пределов нет, где б те кончились…("Ода в торжественный праздник высокого рождения Иоанна Третиего 1741 года августа 12 дня")
Пространство, уходя в бескрайность небес, "зыблется", находится в вечном движении –
Воззри в безмерный крут небес:
Он зыблется и помавает
И славу зреть твою желает
Светящих тьмами в ней очес…("Ода на прибытие из Голстинии и на день рождения великого князя Петра Феодоровича 1742 года февраля 10 дня")
В одах Ломоносова на всем протяжении его творчества сохраняются привычные краски и приемы барочного декоративизма: потоки света в небесной лазури, сияние и блеск драгоценных камней, злата, бисера и кристаллов, сверкание фонтанов и каскады цветов. В оде 1746 года:
И се уже рукой багряной
Врата отверзла в мир заря,
От ризы сыплет свет румяной
В поля, в леса, во град, в моря.
В оде 1747 года:
Великое светило миру,
Блистая с вечной высоты
На бисер, злато и порфиру,
На все земные красоты…
Это не спокойный, озаряющий свет картин Ренессанса, а трепещущий, то вспыхивающий, то мерцающий свет барокко. В оде 1759 года несколько сдержаннее:
Щедрот источник, ангел мира,
Богиня радостных сердец,
На коей как заря порфира,
Как солнца тихих дней венец.
А в оде 1762 года (на восшествие на престол Петра Феодоровича):
Отворенный Елисавете
Ее преславных предков храм
Сияет в бесконечном свете
По звездным распростерт полям…
…Богиня новыми лучами
Красуется окружена
И звезды видит под ногами,
Светлее оных, как луна.
Ломоносов прекрасно создавал, что в его одах постоянно снуют одни и те же мотивы Он находит этому оправдание в их непрестанном обновлении:
Что часто солнечным сравняем
Тебя, монархиня, лучам;
От нужды дел не прибегаем
К одним толь многократ речам:
Когда мы начинаем слово,
Сияние в тебе зрим ново
И нову красоту доброт…
Искусство барокко состояло не столько в "изобретении" новых мотивов и метафор, сколько в их виртуозном варьировании. Поэзия уподобляется калейдоскопу, в котором горсточки цветных стеклышек, пересыпаясь, образуют множество "звездочек". Это относится и к "надписям на иллюминации", где сияют освещенные цветными огнями фейерверков транспаранты с постоянными мотивами щедрот монархини, ее побед и благостного мира:
Воюет воинство твое против войны,
Оружие твое Европе мир приводит.("Надпись на иллюминацию… в день тезоименитства ее величества 1748 года сентября 5 дня перед летним домом")
Одические пейзажи Ломоносова живописны, порой прозрачны, но вместе с тем условны:
Млеком и медом напоенны,
Тучнеют влажны берега,
И ясным солнцем освещении,
Смеются злачные луга.("Ода на прибытие из Голстинии и на день рождения великого князя Петра Феодоровича 1742 года февраля 10 дня")
Важнейшей обязанностью Петербургской академии наук было художественное оформление различных празднеств, придворных маскарадов и потех. При Анне Иоанновне профессор физики Г. В. Крафт разрабатывал проект Ледяного дома и затем составил его описание. В химической лаборатории Ломоносова изобретали новые составы "зеленых огней" для фейерверков. На стрелке Васильевского острова напротив Зимнего дома царицы устраивался помост на сваях. На этом "иллюминационном театре" устанавливались пышные декорации, строились храмы и павильоны, украшенные трубящими гениями и аллегорическими фигурами. В сентябре 1745 года, по случаю бракосочетания Петра Феодоровича с Екатериной Алексеевной, был представлен "остров Российского благополучия". В двух флигелях, образующих полукруг, разместились четыре "храма": Мудрости, Славы, Добродетели, Мира и Спокойствия. В центре возвышался обелиск с изображениями "гениусов" Любви и Верности. Когда вспыхивал "первый план" иллюминации, "гениусы" поворачивались вместе с обелиском и превращались в пару орлов. По Неве в "колесницах-раковинах" плыли Нептун и Венера, сопровождаемые сиренами и тритонами. Толстые дельфины сражались с чудовищами, изрыгая фонтаны горящей нефти. С треском, шипеньем и выстрелами взлетали в ночное небо бесчисленные ракеты, "огненные колеса", "швермеры" и "люсткугели". По всей реке плыли тысячи плошек с горящим говяжьим салом.
Ломоносов не только сочинял "надписи" для иллюминаций, но и участвовал в составлении их проектов. Он связывал их образное содержание с мотивами и проблематикой петровского барокко. В разработанном им проекте для иллюминации в Москве в декабре 1753 года он указывает, что на "одном фитильном плане" надлежало изобразить "выехавшую в колеснице на белых огнедышащих конях Аврору с факелом в руке", а на другом "триумфальные ворота, подобные тем", в которые в 1709 году "Петр Великий от Полтавы с пленными шествовал".
Оды Ломоносова гармонировали со всем придворным и бытовым убранством: подстриженьыми садами, причудливыми павильонами, гротами, раскачивающимися на ветру разноцветными фонариками, нежной музыкой Ф. Арайя, шумом елизаветинских маскарадов. Он пересыпал поздравительные оды цветами и самоцветами. В "Риторике" (§ 294) он рекомендует пользоваться этими средствами при описании "вымышленного царства любви", примером чего служит "Ода на день брачного сочетания великого князя Петра Феодоровича и великия княгини Екатерины Алексеевны 1745 года":
Там мир в полях и над водами,
Там вихрей нет, ни шумных бурь;
Меж бисерными облаками
Сияет злато и лазурь.
Кристальны горы окружают,
Струи прохладны обтекают
Усыпанный цветами луг.
Плоды кармином испещренны,
И ветьви, медом орошенны,
Весну являют с летом вдруг.
"Плоды кармином испещренны" сияют ярче, чем на ветвях подлинных деревьев. Красочность их повышена, но они застыли как картинка на фарфоре или смальта на мозаике.
В этих стихах Ломоносов соскальзывает к стилю рококо, более легкой и бездумной модификации барокко, утратившего свою глубину, серьезность и напряжение. Рококо характеризуется культом грации, изяществом и поверхностным гедонизмом. Оно расцветало в дворцовых интерьерах, живописи Буше, прихотливых мелочах светского быта – фарфоре, шелковых ширмах, изделиях из кости, в эротической поэзии и волшебной сказке. В России черты рококо заметны уже у Тредиаковского в стихах, помещенных как приложение к его переводу прециозного романа Поля Тальмана "Езда в остров Любви" (1730):
Покинь, Купидо, стрелы:
Уже мы все не целы,
Но сладко уязвлены
Любовною стрелою Твоею золотою;
Все любви покорены.("Прошение любве")
Вторжение стилистики рококо в оду 1745 года мотивировано ее эпиталамическим назначением. Но даже в ней Ломоносов не отрешился от грандиозной масштабности. "От Иберов до вод Курильских, От вечных льдов до токов Нильских" разносится слава новобрачных. И он памятует о славе и могуществе России: