Цветаева Марина Ивановна - Час души стр 4.

Из цикла "Ахматовой"

1
О муза плача, прекраснейшая из муз!
О ты, шальное исчадие ночи белой!
Ты черную насылаешь метель на Русь,
И вопли твои вонзаются в нас, как стрелы.

И мы шарахаемся, и глухое: ox! -
Стотысячное – тебе присягает. – Анна
Ахматова! – Это имя – огромный вздох,
И в глубь он падает, которая безымянна.

Мы коронованы тем, что одну с тобой
Мы землю топчем, что небо над нами – то же!
И тот, кто ранен смертельной твоей судьбой,
Уже бессмертным на смертное сходит ложе.

В певучем граде моем купола горят,
И Спаса светлого славит слепец бродячий…
– И я дарю тебе свой колокольный град,
Ахматова! – и сердце свое в придачу.

19 июня 1916

2
Охватила голову и стою, -
Что́ людские козни! -
Охватила голову и пою
На заре на поздней.

Ах, неистовая меня волна
Подняла на гребень!
Я тебя́ пою, что у нас – одна,
Как луна на небе!

Что, на сердце во́роном налетев,
В облака вонзилась.
Горбоносую, чей смертелен гнев
И смертельна – милость.

Что и над червонным моим Кремлем
Свою ночь простерла,
Что певучей негою – как ремнем,
Мне стянула горло.

Ах, я счастлива! Никогда заря
Не сгорала – чище.
Ах, я счастлива, что, тебя даря,
Удаляюсь – нищей,

Что тебя, чей голос – о глубь! о мгла! -
Мне дыханье сузил,
Я впервые именем назвала
Царскосельской Музы.

22 июня 1916

3
Сколько спутников и друзей!
Ты никому не вторишь.
Правят юностью нежной сей -
Гордость и горечь.

Помнишь бешеный день в порту,
Южных ветров угрозы,
Рев Каспия – и во рту
Крылышко розы.

Как цыганка тебе дала
Камень в резной оправе,
Как цыганка тебе врала
Что-то о славе…

И – высо́ко у парусов -
Отрока в синей блузе.
Гром моря – и грозный зов
Раненой Музы.

25 июня 1916

4
Не отстать тебе. Я – острожник,
Ты – конвойный. Судьба одна.
И одна в пустоте порожней
Подорожная нам дана.

Уж и нрав у меня спокойный!
Уж и очи мои ясны!
Отпусти-ка меня, конвойный,
Прогуляться до той сосны!

26 июня 1916

5
Ты солнце в выси мне за́стишь,
Все звезды в твоей горсти!
Ах, если бы – двери настежь -
Как ветер к тебе войти!

И залепетать, и вспыхнуть,
И круто потупить взгляд,
И, всхлипывая, затихнуть -
Как в детстве, когда простят.

2 июля 1916

"Руки даны мне – протягивать каждому обе…"

Руки даны мне – протягивать каждому обе, -
Не удержать ни одной, губы – давать
имена,
Очи – не видеть, высокие брови над ними -
Нежно дивиться любви и – нежней -
нелюбви.

А этот колокол там, что кремлевских тяже́ле,
Безостановочно ходит и ходит в груди, -
Это – кто знает? – не знаю, -
быть может, – должно быть -
Мне загоститься не дать на российской земле!

2 июля 1916

"Искательница приключений…"

Искательница приключений, -
Искатель подвигов – опять
Нам волей роковых стечений
Друг друга суждено узнать.

Но между нами – океан,
И весь твой лондонский туман,
И розы свадебного пира,

И доблестный британский лев,
И пятой заповеди гнев, -
И эта ветреная лира!

Мне и тогда на земле
Не было места!
Мне и тогда на земле
Всюду был дом.

– А вас ждала прелестная невеста
В поместье родовом.
По ночам, в дилижансе, -
И за бокалом Асти, -
Я слагала вам стансы
О прекрасной страсти.

Гнал веттурино,
Пиньи клонились: Salve!
Звали меня – Коринной,
Вас – Освальдом.

24 июля 1916

"Чтоб дойти до уст и ложа…"

Чтоб дойти до уст и ложа -
Мимо страшной церкви Божьей
Мне идти.

Мимо свадебных карет,
Похоронных дрог.
Ангельский запрет положен
На его порог.

– Та́к, в ночи́ ночей безлунных,
Мимо сторожей чугунных:
Зорких врат -

К двери светлой и певучей
Через ладанную тучу
Тороплюсь,

Как торопится от века
Мимо Бога – к человеку
Человек.

15 августа 1916

"Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес…"

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес – моя колыбель, и могила -
лес,
Оттого что я на земле стою – лишь одной
ногой,
Оттого что я о тебе спою – как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца -
Оттого что в земной ночи! я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других – у той, одной,
Ты не будешь ничей жених, я – ничьей
женой,
И в последнем споре возьму тебя -
замолчи! -
У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока́ тебе не скрещу на груди персты -
О проклятие! – у тебя остаешься – ты:
Два крыла твои, нацеленные в эфир, -
Оттого что мир – твоя колыбель,
и могила – мир!

15 августа 1916

"…Я бы хотела жить с Вами…"

…Я бы хотела жить с Вами
В маленьком городе,
Где вечные сумерки
И вечные колокола.
И в маленькой деревенской гостинице -
Тонкий звон
Старинных часов – как капельки времени.
И иногда, по вечерам, из какой-нибудь
мансарды -
Флейта,
И сам флейтист в окне.
И большие тюльпаны на окнах.
И, может быть, вы бы даже меня не любили…

……………………………………………………..

Посреди комнаты – огромная изразцовая
печка,
На каждом изразце – картинка:
Роза – сердце – корабль. -
А в единственном окне -
Снег, снег, снег.

Вы бы лежали – каким я вас люблю: ленивый,
Равнодушный, беспечный.
Изредка резкий треск
Спички.
Папироса горит и гаснет,
И долго-долго дрожит на ее краю
Серым коротким столбиком – пепел.
Вам даже лень его стряхивать -
И вся папироса летит в огонь.

10 декабря 1916

"Август – астры…"

Август – астры,
Август – звезды,
Август – грозди
Винограда, и рябины
Ржавой – август!

Полновесным, благосклонным
Яблоком своим имперским,
Как дитя, играешь, август.
Как ладонью, гладишь сердце
Именем своим имперским:
Август! – Сердце!

Месяц поздних поцелуев,
Поздних роз и молний поздних!
Ливней звездных -
Август! – Месяц
Ливней звездных!

7 февраля 1917

"Горечь! Горечь! Вечный привкус…"

Горечь! Горечь! Вечный привкус
На губах твоих, о страсть!
Горечь! Горечь! Вечный искус -
Окончательнее пасть.

Я от горечи – целую
Всех, кто молод и хорош.
Ты от горечи – другую
Ночью за́ руку ведешь.

С хлебом ем, с водой глотаю
Горечь-горе, горечь-грусть.
Есть одна трава такая
На лугах твоих, о Русь.

10 июня 1917

"Только живите! – Я уронила руки…"

Только живите! – Я уронила руки,
Я уронила на́ руки жаркий лоб.
Так молодая Буря слушает Бога -
Где-нибудь в поле, в какой-нибудь
темный час.

И на высокий вал моего дыханья
Властная вдруг – словно с неба -
ложится длань.
И на уста мои – чьи-то уста ложатся.
– Так молодую Бурю слушает Бог.

20 июня 1917

Любви старинные туманы

1
Над черным очертаньем мыса -
Луна – как рыцарский доспех.
На пристани – цилиндр и мех,
Хотелось бы: поэт, актриса.

Огромное дыханье ветра,
Дыханье северных садов, -
И горестный, огромный вздох:
– Ne laissez pas tra оner mes lettres!

2
Так, руки заложив в карманы,
Стою. Синеет водный путь.
– Опять любить кого-нибудь? -
Ты уезжаешь утром рано.

Горячие туманы Сити -
В глазах твоих. Вот та́к, ну во́т…
Я буду помнить – только рот
И страстный возглас твой: – Живите!

3
Смывает лучшие румяна -
Любовь. Попробуйте на вкус,
Как слезы – со́лоны. Боюсь,
Я завтра утром – мертвой встану.

Из Индии пришлите камни.
Когда увидимся? – Во сне.
– Как ветрено! – Привет жене,
И той – зеленоглазой – даме.

4
Ревнивый ветер треплет шаль.
Мне этот час сужден – от века.
Я чувствую у рта и в веках
Почти звериную печаль.

Такая слабость вдоль колен!
– Так вот она, стрела Господня! -
– Какое зарево! – Сегодня
Я буду бешеной Кармен.

…Так, руки заложив в карманы,
Стою. Меж нами океан.
Над городом – туман, туман.
Любви старинные туманы.

19 августа 1917