Докладывал один из солдат, сидевший в секрете у реки. У самой воды он обнаружил следы копыт архара. Солдат не мог определить, архар здесь прошел или то были ухищрения нарушителя, привязавшего к сапогам копыта.
Оставив за себя дежурного, капитан спустился с отвесной скалы в долину Пянджа. Ни перетащить своего Орлика через глыбу, завалившую тропу, ни спустить его вниз с площадки, на которой стояла застава, было нельзя. Конь не может лазать по скалам, как человек. Приходилось добираться пешком.
Только у дозорной тропы Харламов встретил наряд и взял коня у одного из солдат, а солдата отправил в помощь дежурному на заставу.
Проверив обнаруженный у реки след и убедившись, что это след копыт архара, Харламов и сопровождавший его пограничник объехали вдоль реки почти весь участок. Отсюда, из ущелья, был хорошо виден на запорошенном снегом Каргуше след лавины. Будто гигантской метлой смело вниз знакомые выступы и камни: хоть на салазках катайся, проедешь - не зацепишься.
Рядом с маленькими домиками заставы возвышалась глыба, завалившая тропу. Конные наряды не могли теперь вернуться домой и поставить лошадей в стойла. Сено и овес надо будет спускать на веревках вниз, так же доставлять и бачки с пищей для солдат. Воду поднимать наверх в каких-то закрытых емкостях, может быть, в бурдюках: в ведрах расплещется и сами ведра обобьются о камни. Придется по-новому налаживать жизнь на заставе. И все это не должно мешать основному - охране границы.
Как поступит лазутчик, увидев, что произошел обвал? Побоится ли идти или, наоборот, решит, что, пока солдаты расчищают завал, наблюдение будет ослаблено?
Капитан решил посмотреть, как идут дела у раиса Кадыр-заде.
Он уже повернул к Пянджу, когда за камнями раздался пронзительный мальчишеский крик: "Стой, тебе говорят. Куда ты пошел?!"
Выехав из-за нагромождения скал, капитан увидел сидевшего верхом на ослике черного и вертлявого, как чертенок, мальчишку-таджика. Это был внук раиса Кадыр-заде - Бартанг.
- Я знаю, кто ты, - остановив, наконец, ослика и запрокинув голову, чтобы рассмотреть Харламова, заявил мальчишка. - Ты начальник заставы рафик Харлам.
- Это здесь каждый знает, - ответил Харламов. - А ты что здесь делаешь?
- Дедушка и дядя Рахмат кузнице дрова заготовляют, я им обед везу.
- Какой кузнице? - удивился капитан.
- А вашей, Каргушу.
Наверно, Бартанг говорил о двустишии Федоренко.
- Ты знаешь эти стихи?
- У нас их в первом классе знают, - независимо ответил Бартанг. - А я уже в третьем.
- А ну-ка скажи.
- Отвези на своем коне к дедушке, тогда скажу, - потребовал Бартанг.
Посадив Бартанга в седло, Харламов направил коня к Пянджу.
По пояс в бурлящей воде работали четыре таджика - целая бригада. Острыми узкими топорами на длинных ручках они разделывали причаленное веревками к берегу дерево, выволакивая на камни обрубленные ветки и куски ствола. Работой руководил старый раис.
- Эй-ей! - завопил во все горло Бартанг, чтобы его увидели все.
- Эй-ей, Бартанг, - оглянувшись, откликнулся Кадыр-заде, - смотри, как высоко ты сидишь, совсем как начальник.
- Салам, - приветствовал таджиков Харламов. - Хорошего вы нарушителя поймали!
Увидев, что на него больше не обращают внимания, Бартанг стал бросать в воду камни и выкрикивать:
- Каргуш! Каргуш! Ты кузница людей!
Куешь ты мужество природою своей!
- Послушай, Кадыр-заде, - обратился удивленный Харламов к старому раису. - Ты, что ли, внука этим словам научил?
- Зачем я? - ответил Кадыр. - У нас их все знают. Камень был на горе, упал - и нет его. Слово из одного сердца в другое переходит - вечно живет.
Только утром следующего дня Харламов вернулся на заставу. Приехал он ненадолго, лишь переодеться: на участке заставы по-прежнему ждали контрабандиста.
Поднявшись к площадке, капитан увидел за кухней целую груду свежих дров. Кадыр-заде и Рахмат аккуратно укладывали их в поленницу. Односельчане, помогавшие им, уже ушли.
Харламов перевел взгляд на покрытые ссадинами и кровоподтеками руки Рахмата, на его изодранную одежду. Нелегко далась молодому таджику заготовка дров. Утомлен был и старый председатель.
- Раис Кадыр-заде, - сказал капитан, - большое дело вы сделали, спасибо вам от всей заставы. Какую хотите награду?
- Пусть Рахмат скажет, - ответил Кадыр.
- Рафик Харлам! - воскликнул Рахмат, подняв на него темные горячие глаза. - Никакой награды не надо! Подари зеленую фуражку! До самой смерти беречь буду!
БАРС
У гранитной глыбы, скрытой до половины елками и порослью берез, ефрейтор Ключников дернул вожжами, свернул к заставе. Колеса застучали по камням, прошуршали в лишайниках, неслышно покатились по напитанному влагой мху.
Свесив ноги с телеги и сдвинув фуражку на затылок. Ключников провожал взглядом привычные предметы: валуны у дороги, вывороченную с корнями сосну, зеленые кусты вереска.
В лесу было тихо. Только с гудением вились над лошадью оводы, да с дальних озер доносился протяжный крик гагар.
Неожиданно Злодей, на редкость смирный мерин, рванул телегу и, пугливо всхрапывая, пошел размашистой рысью. Ключников ударился боком о ящик с гвоздями, которые вез для заставы.
- Стой! Тпрру! Стой! Чего тебя разобрало! - закричал он.
На перекрестке тропинок, метрах в двадцати от дороги, натягивая поводок, замерла крупная, похожая на волка, собака. Ключникову даже отсюда было видно, как темная шерсть у нее на загривке встала дыбом, а хвост с густой светлой подпушкой вытянулся в одну линию с туловищем.
- Барс куда забежал, - соскакивая на землю и поправляя вожжу, подумал Ключников. - Дурак ты, Злодей, - ругнул он коня, - собаки со своей заставы боишься!
Но у Злодея, как видно, было свое мнение на этот счет. Беспокойно переступая ногами и с недоверием косясь на Барса, он так и норовил шарахнуться в сторону.
Из-за кустов вышел высокий и нескладный пограничник Селянкин. Карабин у него был за спиной, воротник гимнастерки расстегнут, в руках пилотка, полная земляники. Ключников решил, что Селянкин возвращался из наряда и отстал с Барсом от своего старшого, чтобы набрать ягод.
- Здравствуй, Селянкин! - отвечая на приветствие, сказал Ключников. - Собаку придержи, еще бросится.
- Фу! Сидеть! - крикнул Селянкин.
Барс, не оглядываясь, зарычал, все так же натягивая поводок.
- Фу! - еще громче повторил Селянкин. - Сидеть, говорю!
Злобно прижав уши и продолжая рычать, Барс все-таки сел возле тропинки.
- Ну и зверюга твой Барс! - сказал Ключников.
- А ништо. Собака, она и есть собака: палку покажи, будет бояться, - садясь рядом с Барсом и отправляя в рот целую пригоршню ягод, сказал Селянкин. - А ты все извозчиком?
Ключников не ответил. Лошадей он любил, нравилась ему и служба повозочным: едешь лесом - тишина, листья шелестят, шумят сосны, теплый ветер доносит запах цветов, ягод. В низинах, на сырых местах, следов полно, только успевай читать, какое тут было зверье. Нравилось ему и то, что привозил он все необходимое для заставы: продукты, или там овес лошадям, или, как сейчас, гвозди для ремонта. И все-таки в глубине души он завидовал Селянкину, хотя знал, что Селянкин не любит работу следопыта, а Барс, с тех пор как его прежний вожатый сержант Крылов по семейным обстоятельствам срочно демобилизовался, никого, в том числе и Селянкина, хозяином не признает.
- А мы с Барсом сегодня по учебному следу ходили! - похвастался Селянкин. - Барс у меня молодец! Верно, Барс?
Селянкин, чтобы показать Ключникову, какие они с Барсом друзья, обхватил шею собаки.
В ту же секунду, злобно рявкнув, Барс молниеносным движением опрокинул Селянкина и, лязгая клыками, до самого плеча перехватами располосовал ему руку. Гимнастерка Селянкина окрасилась кровью.
- Фу, Барс, фу!..
Крик Селянкина, рука его, удерживающая за горло собаку, рассыпавшиеся на тропке ягоды - все это в один миг мелькнуло перед Ключниковым. Схватив поводок, он с трудом оттащил рвущуюся к Селянкину собаку, быстрым движением обмотал и захлестнул ремень вокруг елки, и вовремя: в следующее мгновение Барс с коротким рычанием бросился на него.
Не чувствуя еще боли, Селянкин вскочил на ноги и схватив палку, здоровой рукой принялся колотить привязанного к дереву Барса.
- Давай на заставу, скорей! - крикнул Ключников. - Эй, стой! Тпрру! Стой! - закричал он Злодею, бросившись к дороге.
Пока Ключников спасал Селянкина, Злодей, прядая ушами и громыхая телегой на камнях, вскачь уносил свои старые кости от места сражения. Ключников догнал его, вернул к перекрестку и помог сесть в телегу окровавленному Селянкину, оставив у елки вконец рассвирепевшего Барса.
Через пятнадцать минут Селянкин был на заставе.
- Что вы, товарищ старшина, да таких собак стрелять надо! Он на кого хочешь бросится! Да теперь, товарищ старшина, ни один солдат его не возьмет! - возбужденно повторял побледневший Селянкин, наблюдая, как старшина заставы Малышев смазывал йодом его руку.