- Ты знаешь, Джонатан, но все же я советую тебе остерегаться бухт.
- Опасности нет, - ответил переселенец, слегка пожимая плечами и принимая замечание Сэмюэля буквально.
- Прекрасно! - вскричал, смеясь, Сэмюэль. - Поступай как желаешь, брат, но, пожалуйста, скажи мне, что ты сделал с твоим южным имением. В последний раз, когда я имел от тебя известие, ты еще жил там; это было пять лет тому назад, не так ли?
- Ба-а! Я продал это имение, брат.
- Все?
- Да. Не осталось ничего; я продал своих невольников, оставив у себя в качестве свободных слуг только тех, кто согласился следовать за мной, и взяв с собой всех и все, что может сопровождать меня в путешествии: как ты видишь, жену, сыновей, дочь, мебель, лошадей - словом, мы в полном комплекте.
- Если ты не рассердишься, я попрошу тебя, брат, ответить на один вопрос.
- Як твоим услугам, брат.
- Разве тебе было плохо там, где ты жил?
- Мне было там очень хорошо, брат.
- Или земля была плохая?
- Плохая? Напротив, она была превосходной.
- Стало быть, ты невыгодно продавал твои продукты.
- Ты смеешься, Сэмюэль, я продавал их очень выгодно.
- Чего же тебе недоставало?
- Ничего.
- Но раз так, - вскричал Сэмюэль Диксон с изумлением, - черт побери, брат! Какой злой гений побуждает тебя искать новые страны, где ты можешь встретить только свирепых животных, еще более свирепых диких индейцев и ужасный климат?
Отважный искатель приключений, поставленный в тупик этим сильным доводом, почесывал голову, по-видимому подыскивая сколько-нибудь логичный ответ, до которого никак не мог докопаться в своем мозгу, когда на его счастье жена подоспела к нему на помощь.
- Боже мой, брат! - сказала она тоном полусерьезным, полушутливым. - К чему искать несуществующие причины? Это просто любовь к переменам и больше ничего. Разве вы не знаете этого так же хорошо, как и мы? Мы всю жизнь переходили с одного места на другое и нигде не поселялись окончательно. Стоит нам пристроиться где-нибудь поудобнее, как мы тут же находим, что именно теперь и настала пора убираться.
- Да, да, - ответил Сэмюэль Диксон, - я знаю скитальческий нрав моего брата; но вы, сестра, почему молчите, раз уж им овладевает такая причуда?
- Ах! Брат, - с улыбкой возразила миссис Диксон, - вы не знаете, что значит быть замужем за таким вечным странником, как Джонатан.
- Хорошо, - сказал, смеясь, переселенец, - прекрасный ответ, миссис Сюзанна.
- Но что же вы будете делать, если не найдете у Великих озер очаровательного, по вашим словам, края, который ищете?
- Ба-а! Это меня не тревожит; я поплыву по одной из многочисленных рек той страны.
- Но где вы высадитесь?
- Понятия не имею. Я никогда не был в тех краях, но мне это все равно; я знаю наверняка, что везде сумею устроиться.
Сэмюэль Диксон посмотрел на своего брата с удивлением, переходящим в остолбенение.
- Итак, ты твердо решился?
- Твердо, брат.
- Стало быть, бесполезно тебя отговаривать?
- Кажется.
- Только обещай мне одно.
- Что такое, брат?
- Ты знаешь, что я живу всего в нескольких милях отсюда.
- Знаю, брат.
- Так как, вероятно, мы уже более не увидимся, по крайней мере на этом свете, обещай мне провести у меня дня четыре или пять.
- Это невозможно, брат, несмотря на то, что мне было бы приятно провести некоторое время с тобой; мне пришлось бы вернуться назад, а я не могу этого сделать. Такие изменения в моем маршруте принесли бы не только значительную потерю времени, но и денег.
- Это почему же?
- Ты сейчас поймешь: я хочу поспеть к посеву.
Сэмюэль Диксон сделал несколько шагов по зале с сердитым видом; иногда он украдкой взглядывал на племянницу, которая не спускала с него глаз со странным выражением.
Фермер бормотал сквозь зубы невнятные слова и при каждом шаге сильно хлопал хлыстом по полу. Молодая девушка сложила руки, глаза ее наполнились слезами. Вдруг Сэмюэль Диксон как бы окончательно решился, вернулся к брату и сильно хлопнул его по плечу.
- Послушай, Джонатан, - сказал он, - для меня очевидно, что вы все помешаны, а я один в семье в здравом уме. Да благословит тебя Господь! Никогда такая нелепая идея не залезала в голову честного человека. Ты не хочешь приехать ко мне - хорошо; теперь я попрошу тебя о другом, но предупреждаю: если ты мне откажешь, то я никогда этого тебе не прощу!
- Говори, брат; ты знаешь, как я тебя люблю.
- По крайней мере, ты так говоришь… Но вернемся к нашему делу; я не хочу, чтобы ты уехал, не повидавшись со мной еще раз.
- Как, брат, не повидавшись с тобой еще раз?
- Меня ждут дела, и теперь я должен возвращаться домой. Отсюда до меня всего шесть или семь миль; верно, я быстро доберусь.
- Но когда ты вернешься?
- Я рассчитываю, что буду здесь завтра или послезавтра, никак не позже.
- Это очень долго, брат.
- Я не спорю, но так как, вероятно, тот край, куда ты едешь, с места не сдвинется, надо полагать, что найдешь ли ты его немного раньше, немного позже - разницы никакой; притом, повторяю, тебе необходимо подождать. Ну что, решено?
- Делать нечего, если ты требуешь, брат, поезжай. Даю тебе слово ждать до семи часов утра послезавтрашнего дня, но никак не позже.
- Большего мне и не нужно, чтобы закончить дела. Итак, до свидания.
Обменявшись улыбками с племянницей, лицо которой внезапно просияло, фермер без церемоний простился и вышел из залы.
Как только он появился на улице, толпа, еще увеличившаяся после его приезда, приветствовала его со всех сторон радостными восклицаниями.
Сэмюэль Диксон с угрюмым видом прокладывал себе путь сквозь толпу, отвечая сердитыми междометиями на вопросы, с которыми к нему приставали. Взяв поводья своей лошади у негра, он сел верхом и ускакал прочь.
- Мы не могли отказать ему, не так ли, миссис Сюзанна? - заметил переселенец своей жене после ухода фермера.
- Это было бы неприлично, - ответила она, - Сэмюэль ведь ваш брат.
- И наш единственный родственник, - прибавила девушка робким голосом.
- Диана права, это наш единственный родственник… Ну, дети, - прибавил переселенец, - распряжем лошадей, уберем повозки. Мы здесь переночуем.
К великому удивлению толпы, остававшейся на улице с упорством, свойственным праздным массам, лошади переселенцев были расседланы, повозки поставлены в сарай, а любопытные, несмотря на свои усилия, никак не могли добиться сведений о причинах, побудивших переселенцев поступить подобным образом.
Через день, незадолго до восхода солнца, Джонатан Диксон, вставший с рассветом, наблюдал в конюшне за тем, как его сыновья и слуги кормили лошадей; внезапно на улице поднялся необычный шум, похожий на стук колес нескольких экипажей, и в ворота той гостиницы, где поселился переселенец, раздались три или четыре громких удара.
Любопытный, как вообще все американцы, Джонатан поспешил из конюшни в большую залу. Каково же было его удивление, когда он вдруг очутился лицом к лицу с Сэмюэ-лем Диксоном, своим братом. Именно честный фермер был причиной такого шума. Хозяин гостиницы, еще сонный, отворил ему ворота.
- Как! Это ты, брат?! - воскликнул Джонатан, увидев его.
- А кто же еще, позволь спросить? - ответил фермер, смеясь. - Или тебе неприятно меня видеть?
- Напротив, но я не ожидал тебя так скоро.
- Полагаю; но я рассчитал, что если не потороплюсь, то, пожалуй, не увижусь с тобой, и предпочел приехать немного пораньше.
- Как вы прекрасно придумали, брат, - сказала миссис Диксон, появившаяся в эту минуту.
- Не правда ли, сестра? Кроме того, я знал, - прибавил Сэмюэль с насмешливой улыбкой, - как мой брат торопится прибыть на знаменитую плантацию, которую он ищет, и не хотел заставлять его ждать.
- Прекрасно рассудил, - сказал Джонатан, - ты умеешь держать слово, брат.
- Это мне всегда говорили, - ответил Сэмюэль.
- Теперь я слушаю тебя. О каком это важном деле ты хотел поговорить со мной?
- Это правда, - сказал Сэмюэль, потащив брата к двери. - Поди-ка сюда.
Джонатан пошел за братом, и скоро они вышли на улицу, заставленную пятью нагруженными повозками, запряженными сильными лошадьми и окруженными двенадцатью слугами.
- Ну что? - спросил Джонатан, повернувшись к брату.
- Смотри; что ты видишь?
- То, что ты видишь сам: повозки, лошадей, работников.
- Прекрасно. Знаешь ли ты, что это значит?
- Я тебя не понимаю.
- Это значит, - бесстрастно продолжал фермер, - что так как мои замечания были бесполезны и ты упорствовал в твоем безумстве, то, как твой старший брат, я счел своим долгом не бросать тебя на том нелепом пути, на который ты вступил. Я продал все и приехал. Я еду с тобой.
- Ты это сделал, брат? - вскричал Джонатан, глаза которого наполнились слезами.
- Ты моя единственная родня; куда ты поедешь, туда поеду и я. Но, повторяю тебе, мы с тобой два безумца, и я, быть может, еще больше тебя! Как всегда, я рассудил верно, а поступил, как ребенок.
Вся семья обожала дядю Сэмюэля; велика была всеобщая радость, когда его намерение стало известно. В особенности радовалась Диана.
- О, добрый дядюшка! - вскричала она в слезах, бросившись к нему на шею. - Вы сделали это для меня?
Фермер поцеловал ее и, наклонившись к ее уху, шепнул:
- Тс-с! Неужели ты думаешь, что я бросил бы тебя, племянница?
Через два часа караван, увеличившийся вдвое, отправился в путь, взяв направление на север.