Иногда дядя поглядывал на бледное лицо племянницы и с лукавой усмешкой потирал руки, продолжительно и звучно испуская свои обычные восклицания: "Гм! Гм!"
Ни мать, ни дочь ничего не могли понять в его многозначительных пантомимах, но напрасно они приставали к нему с расспросами; он ограничивался тем, что таинственно кивал головой и ловко обращал разговор на другие предметы.
Мимоходом сказать, рассказы Сэмюэля произвели глубокое впечатление на его брата Джонатана, и потому он ехал не рядом с повозками, как обычно это делал, заставляя свою лошадь соразмерять свой ход с шагом вьючных животных, но на этот раз скакал впереди повозки.
Вскоре и этого было мало; увлекаемый пылким любопытством, он махнул своим сыновьям, и когда те подъехали к нему, они вчетвером пустили своих лошадей вскачь и скоро скрылись в чаще кустарника.
- Вот и попались рыбки на удочку, - сказал Сэмюэль Диксон шутливо, указывая своей невестке на подвиги ее мужа.
- Но точно ли эта долина так прекрасна, как вы говорите? - спросила она с участием.
- И даже гораздо лучше. Это настоящий земной рай. Скоро сами увидите. Я думаю, на сто миль в округе не найти места более приятного и удобного. И всех благ земных тут в изобилии: леса, воды, пастбища, дичи, и не знаю чего еще тут нет.
- Только бы мистер Джонатан согласился поселиться здесь.
- Ну, милая сестрица, это зависит немножко и от вас.
- Увы! Вы, верно, полагаете, что я имею какое-то влияние на мужа? Нет, вы сильно ошибаетесь. Вы знаете, что им овладел дух непоседливости; он никогда не бывает счастлив, сидя на одном месте, и нигде ничем не удовлетворяется.
- Ну, здесь-то он вполне будет доволен, ручаюсь вам за это - конечно, в том случае, если вы сами этого хотите.
- Дай-то Бог! - ответила она, вздохнув про себя.
- Тише! Вот и он сам. Внимание! Настала решительная минута.
И действительно, Джонатан летел с быстротой стрелы и остановился точно у повозки.
- Слушайте! - закричал Джонатан, запыхавшись. - Я прямо из долины.
- Вот как! - отвечал Сэмюэль равнодушно. - А нашли ли вы оленью шкуру, которую я там повесил?
- До шкуры ли тут! - закричал Джонатан с досадой. - Дело совсем в другом.
- А в чем же дело? - спросил Сэмюэль.
- Будто ты не понимаешь меня, брат! Разумеется, речь идет об этой волшебной долине! Клянусь честью, за всю свою жизнь я нигде не встречал ничего подобного. Какая величественная и живописная природа!
- Ну вот, теперь ты преувеличиваешь, Джонатан. Правда, местность не дурна, но далеко не заслуживает тех восторженных похвал, которыми ты удостаиваешь ее.
- Какой ты странный человек! - возразил Джонатан с досадой. - Достаточно, чтобы какая-нибудь вещь мне нравилась, так ты сейчас же принимаешь противоположное мнение. Раз мне нравится - значит, тебе непременно не нравится!
- Как же быть?.. Ну что же, Джонатан, ты прикажешь расчистить удобное место в долине?
- Расчистить! Что вы там толкуете, ничего не понимая! - крикнул Джонатан резко. - Я намерен не расчистку делать, а завладеть всей долиной. Она никому еще не принадлежит, следовательно, будет наша; мы разделим ее с братом поровну.
- О! - заметил Сэмюэль. - Мне надо так мало земли!
- У вас будет столько земли, сколько вам принадлежит по праву - вот как, любезный брат! Неужели вы думаете, что я захочу воспользоваться вашими интересами?
- Избави меня Бог от таких мыслей!
- Милый Джонатан, надо все получше обсудить, прежде чем принять такое важное решение, - заметила жена.
- Я уже все обсудил и рассудил, и решение принято мною раз и навсегда. Повторяю вам, в этой самой долине мы остановимся и расположимся на житье, и это так же верно, как и то, что я уже оставил там сыновей с приказанием приниматься за дело.
- За дело?
- Да, брат, они уже занялись рубкой леса и расчисткой местности. Дела нельзя откладывать; пора уже поздняя. Нельзя терять ни минуты, если мы хотим покончить с нашими приготовлениями к зиме.
Разговор продолжался в том же духе, а повозки все тянулись вперед, так что к этому времени прошли уже половину ущелья.
- Посмотрите-ка! - воскликнул Джонатан. - Нет ничего легче, как укрепиться в этом ущелье в случае надобности.
- Правда; должно быть, в этих местах много краснокожих.
- Какая же тут беда? У нас немало вооруженных людей.
- И это правда, но в случае нападения с их стороны мы не можем рассчитывать на постороннюю помощь и должны ограничиваться собственными силами.
- Позвольте вас уверить, что и этого вполне достаточно.
- Надеюсь, но боюсь, что индейцы не дадут нам спокойно завладеть этой местностью, особенно если она так богата дичью, как это тебе показалось.
- Ба-а! Стоит ли об этом задумываться? Пускай индейцы пожалуют - не беда! Мы устроим им такую встречу, что они потеряют всякую охоту ссориться с нами.
- Что тут спорить! Поживем - увидим.
- Послушай, брат, ты просто нестерпим со своими грозными предсказаниями.
- О! Нет, Джонатан, это не так, я только осторожен, вот и все.
Переселенец обиделся, что его брат постоянно возражает ему, и, внезапно прекратив с ним разговор, пришпорил лошадь и ускакал вперед.
Сэмюэль весело смотрел ему вслед.
- Теперь вы можете быть спокойны, - со смехом обратился он к своей невестке. - Джонатан убедился, что мне досадно его твердое намерение поселиться здесь, и теперь уж ни за что на свете не откажется от своего намерения, хоть бы для того только, чтобы досадить мне.
- Боюсь, не слишком ли далеко вы зашли в споре с ним?
- Ничуть, напротив, я только подстегнул его решимость.
- Признаюсь вам, меня сильно встревожили ваши слова об индейцах; вы серьезно думаете, что их тут много?
- Полагаю, что мы попали в их владения, но не думаю, чтобы они напали на нас, если мы сами не подадим к тому повода.
- А если эта долина и в самом деле принадлежит им?
- Ну так что же? Мы заключим соглашение с племенем, которому она принадлежит, и купим ее у краснокожих, как это теперь часто делается.
- Но ведь вы знаете нашего Джонатана - он ни за что не согласится вести переговоры с кем бы то ни было. Разве вы забыли его правило: земля принадлежит тому, кто первый ее занял?
- И то правда. Ну и что? В случае надобности мы постараемся заставить его изменить мнение, и я надеюсь на успех… Но смотрите: мы въезжаем в эдем, который отныне будет нам принадлежать.
- Ах, какая великолепная местность! - воскликнула миссис Диксон, всплеснув руками с выражением восторга.
Мисс Диана, несмотря на свою обычную печаль и молчаливость, тоже не могла скрыть своего восхищения при виде величественной природы, внезапно открывшейся перед ее глазами.
- Будьте осторожнее, умерьте свои восторги, - внезапно сказал Сэмюэль. - Приближается мой брат, и если он услышит вас, то пиши все пропало!
Шагах в ста от них стоял Джонатан Диксон, а позади него три сына на лошадях и с ружьями в руках.
В правой руке переселенец держал американский флаг. Когда все повозки въехали в долину, Джонатан махнул рукой, и караван остановился.
Вся прислуга и работники выстроились в двадцати шагах от своего командира. Сэмюэль Диксон с невесткой и племянницей оставались в повозке.
Переселенец размахивал флагом над своей головой, а в это время лошадь под ним выделывала разные штуки и не стояла на месте. Помахав флагом еще некоторое время, он воткнул древко в высокую кучу земли и произнес твердым и громким голосом:
- По праву первого поселенца я принимаю во владение эту неизвестную землю, объявляя себя единственным хозяином и властелином этой долины, и если белому или краснокожему вздумается отнять у меня мою собственность, то я сумею ее защитить. Да здравствует Америка!
- Ура! Да здравствует Америка! - провозгласили присутствующие восторженно.
- Друзья мои, теперь мы находимся на нашей собственной земле. Мы расчистим эту долину, которая со временем будет преуспевать в благосостоянии и просвещении, и отныне мы назовем ее Оленьей долиной.
- Ура! Да здравствует Оленья долина! Да здравствует Джонатан Диксон! - кричали присутствующие.
Переселенец с тремя сыновьями выехал вперед каравана и провел его к месту, где следовало основать главное жилище нового поселения.
Был полдень, когда Джонатан Диксон заявил о своих правах на владение этой местностью, а уже в два часа после обеда вековые деревья потрясались и падали под неумолимыми топорами переселенцев.
Глава IX
ЗДЕСЬ ДИАНА ТЕРПИТ НАПАДЕНИЕ ВРАГА,
С КОТОРЫМ, НЕСМОТРЯ НА ЕГО СВИРЕПОСТЬ,
ЛАДИТ ЕЕ СОБАКА ДАРДАР
Деятельность северных американцев непостижима; среди многочисленных талантов они обладают действительно замечательной способностью действовать топором. Их способ производить рубку и расчистку имеет нечто необъяснимое, превышающее все, что может придумать воображение.
Пятидесяти американских дровосеков достаточно, чтобы за какой-нибудь месяц сложить на землю всех великанов могучего леса.
Способ их действия действительно замечателен по своей оригинальности. Они всегда действуют, исходя из логичной, хотя и несколько горделивой мысли, что со временем из их маленького поселения выйдет важный город, и потому они принимают серьезные меры предосторожности.
Расчищаемую местность они прежде всего разделяют на участки; наскоро прорубленные тропинки называются у них улицами; большие пространства составляют площади; столбы, расставленные на определенном расстоянии один от другого, или деревья, нарочно для этого оставленные, указывают направление поперечных улиц и положение будущих домов, магазинов, мастерских, конюшен.