Роман "Небесный скиталец" вышел в свет в 2004 году и уже успел стать бестселлером в 12 странах, включая Великобританию, Новую Зеландию, Германию, Францию и Бразилию. Премии и награды, которые получил роман, составляют внушительный список. В 2005 году роман номинировался на престижнейшую литературную премию Carnegie Medal. В том же году кинокомпания Universal Pictures начала съемки фильма по книге. Мэтт служит юнгой на роскошном воздушном корабле "Аврора" и не представляет своей жизни без неба. Мэтт честен, отважен и мечтает стать капитаном этого великолепного дирижабля. Но его стойкость и мужество подвергаются суровому испытанию в схватке с пиратами, когда сам Мэтт и его "Аврора" оказываются в смертельной опасности. Соедините воедино очарование и грандиозность "Титаника" с динамичностью, приключениями и экзотикой "Индианы Джонс", и результатом этой алхимии будет "Небесный скиталец". История о приключениях отличного парня Мэтта Круза для тех, кто хоть раз мечтал подняться в небо!
Содержание:
Глава первая - ГЛАЗА КОРАБЛЯ 1
Год спустя - Глава вторая - НА ВЗЛЁТ! 5
Глава третья - КЕЙТ 8
Глава четвёртая - ДВА ГОРЯЧИХ ШОКОЛАДА 11
Глава пятая - БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ "СТОЙКОСТИ" 13
Глава шестая - СПИРГЛАС 16
Глава седьмая - ПАДЕНИЕ 20
Глава восьмая - ОСТРОВ 21
Глава девятая - КОСТИ 24
Глава десятая - ВСЁ В ПОРЯДКЕ 27
Глава одиннадцатая - ТОТ, КОТОРЫЙ УПАЛ 29
Глава двенадцатая - КРУШЕНИЕ 33
Глава тринадцатая - ГИДРИЙ 36
Глава четырнадцатая - ГНЕЗДО 38
Глава пятнадцатая - ОБЛАЧНАЯ КОШКА 42
Глава шестнадцатая - СПАСЕНИЕ 43
Глава семнадцатая - ЗАПАДНЯ 47
Глава восемнадцатая - КОРАБЛЬ ЗАХВАЧЕН 50
Глава девятнадцатая - ВЗЛЕТАЕМ 54
Глава двадцатая - РОЖДЁННЫЙ ДЛЯ НЕБА 57
Шесть месяцев спустя - Глава двадцать первая - НА ЯКОРЕ 60
Примечания 61
Кеннет Оппель
"Небесный скиталец"
Глава первая
ГЛАЗА КОРАБЛЯ
Время близилось к рассвету, и я торчал наверху, на марсовой площадке. Я был сейчас глазами корабля. Мы вышли из Сиднея две ночи назад, и на погоду до сих пор жаловаться не приходилось. Я заметил темное скопление дождевых облаков на северо-западе, но мы оставим их далеко позади, и похоже, что весь обратный путь до Лайонсгейт-Сити пройдет гладко. Доплывем, как на облаке.
В небе трепещут звезды. Говорят, если долго смотреть в ночное небо, начинаешь чувствовать себя одиноким. Да ничего подобного! Звезды - лучшая компания. На сегодня нет ни одного созвездия, которое я не смог бы назвать. Орион. Волк. Змея. Геркулес. Дракон. Отец рассказал мне их истории. И когда я гляжу наверх, то вижу мир, полный приключений, героев и злодеев; все они толкаются и стараются превзойти друг друга, так что мне порой хочется им сказать, чтобы они замолчали и не отвлекали меня своей болтовней. Я видел все звезды, открытые астрономами, и еще целую кучу неоткрытых. А еще у каждой планеты - свой сезон. Венера. Меркурий. Марс. Ну и не забудьте о старушке Луне. Я помню каждую морщинку и оспинку на ее лице.
Моя вахта подходила к концу, и я уже предвкушал, как заберусь в койку, завернусь в теплое одеяло и сосну. Хоть стоял еще только сентябрь, а мы пересекали экватор, все же ночью в "вороньем гнезде" да на скорости сто двадцать километров в час было холодновато.
Подняв бинокль, я неспешно осмотрел небо. Здесь, на самом верху "Авроры", под защитой стеклянного купола, у меня был обзор на все триста шестьдесят градусов. Задача наблюдателя - следить за изменениями погоды, ну и еще за другими кораблями, особенно за подозрительными. Когда летишь над Тихим океаном, транспорта встречается немного, хотя несколько раньше я заметил далекие огни парохода, вспарывающего волны на востоке. Но то, что плавает, нас не интересует.
Мы прошли в трехстах метрах над ними.
До меня донесся аромат свежеиспеченного хлеба. Там, внизу, на камбузе, вынули из печи караваи, и рулеты, и булочки с корицей, и рогалики, и плюшки. Я сильно потянул носом. Лучше запаха и вообразить нельзя, и желудок мой свело от голода. Через считаные минуты мистер Риддихофф вскарабкается по трапу, примет вахту и я смогу пройтись мимо камбуза, проверить, не пожелает ли корабельный пекарь расстаться с одной-двумя сдобными булочками. Он почти всегда соглашается.
Небо прорезала падающая звезда. Сто шестая за этот сезон; я проводил ее взглядом. У нас с Базом небольшое состязание, и я на двенадцать звезд впереди.
И тут я увидел его.
Вернее, не то чтобы увидел. Потому что сначала единственное, что я заметил, - это чернота на месте звезд. Я опять вскинул бинокль и в лунном свете разглядел, что там находится.
В ночном небе висел воздушный шар, наполняемый горячим воздухом.
Ходовые огни его не горели, и это было странно. Он был метров на тридцать выше, чем мы, и медленно плыл перед нами с правого борта. Из горелки его внезапно вырвалась струя голубого пламени и несколько секунд нагревала воздух в оболочке. Но я не видел никого, кто управлял бы ею. Наверно, они поставили таймер. В гондоле не было заметно никакого движения. Она была глубокая и просторная, достаточно большая, чтобы с одной стороны соорудить некое подобие навеса, а внизу оставалось еще полно места для припасов. Не припомню, чтобы воздушные шары забирались так далеко. Я поднял к губам переговорную трубу:
- Докладывает марсовая площадка.
Я подождал чуть-чуть, пока мой голос продребезжит по трубе пятьдесят метров вниз, туда, где в чреве "Авроры" сокрыта командная рубка.
- Слушаю, мистер Круз.
Сегодня ночью на вахте был капитан Уолкен, и я обрадовался, потому что он мне нравится гораздо больше остальных офицеров. Кое-кто из них зовет меня "Круз" или "юнга", считая, что в таком возрасте я никакой ещё не мистер. Но капитан - никогда. Для него я всегда мистер Круз, и теперь я и сам уже начал думать о себе как о мистере. Всякий раз, когда я возвращаюсь домой, в Лайонсгейт-Сити, в увольнение, и мама и сестры зовут меня Мэтт, собственное имя первые несколько дней звучит для меня непривычно.
- Аэростат в направлении "один час", примерно в километре от нас и на тридцать метров выше.
- Благодарю, мистер Круз. - Последовала пауза, я знал, что капитан осматривает огромные панорамные иллюминаторы командной рубки. Поскольку она находится далеко от носовой оконечности корабля, возможность увидеть из нее что-нибудь, находящееся высоко над нами, ограничена. Вот почему на передней марсовой площадке всегда стоит наблюдатель. "Авроре" нужны глаза на макушке.
- Да, теперь я вижу. Отлично, мистер Круз. Вы сможете разобрать его название? Мы осветим его.
На передней стенке командной рубки установлен мощный прожектор, и теперь его луч прорезал в ночи сияющую полосу и уперся в аэростат. Тот пребывал в плачевном состоянии, его оболочка сморщилась и опала. Или теплый воздух вытекал из нее, или горелка плохо работала.
- "Стойкость", - прочел я в переговорную трубу.
Похоже, прочность аппарата подверглась чересчур серьезным испытаниям. Может, ураган порвал оболочку или ударил его обо что-то. И по-прежнему никаких признаков пилота в гондоле.
Из переговорной трубы доносилось жестяное бормотание - капитан в командной рубке совещался с офицерами.
- Его нет в полетном листе, - услышал я слова мистера Торби, штурмана.
Каждый воздушный корабль должен перед отправлением зарегистрировать план полета. Если корабля нет в полетном листе, значит, он или нарушитель, или по какой-то причине отклонился от курса.
- Вам что-нибудь говорит о присутствии пилота, мистер Круз? - спросил капитан.
- Нет, сэр.
- Мы попробуем вызвать его по рации.
Я ждал. Ветер был совсем слабый, и аэростат практически не двигался. Мы быстро сближались. Было что-то жуткое в нем, темном и вялом, болтающемся в небе, точно покойник. Несколько мгновений спустя в трубе опять зазвучал голос капитана:
- Нам не удается связаться со "Стойкостью", мистер Круз. Никаких признаков жизни?
- Никаких, сэр.
Пятки мои слегка отяжелели, и я понял, что мы поднимаемся, - "Аврора" легонько задрала нос в небо и движется навстречу "Стойкости". Я потерял из виду гондолу, а в следующее мгновение мог видеть только самую верхушку аэростата, к которому капитан подводил наш корабль. Через помост марсовой площадки я ощущал, как замедляется пульс "Авроры", когда пропеллеры начали сбавлять обороты.
Когда долго побудешь наверху, начинаешь чувствовать каждое движение корабля кожей и мышцами, словно стал с ним одним целым.
Я услышал, как капитан кричит в мегафон из окна командной рубки:
- "Стойкость", это "Аврора"! Пожалуйста, ответьте, - снова и снова.
Если бы пилот спал, это должно было бы разбудить его, но после минуты-другой безуспешных попыток капитан сдался. В переговорную трубу я услышал, как он говорит рулевому: