Своё восстановление в должности Штаммер сначала воспринял как прощение, а теперь понял, что после такого провала это худшее из всех возможных наказаний.
Начальство прислало ему в помощь четырех агентов, успешно окончивших школу шпионажа, террора и диверсий ОУН. Это заведение, находившееся в Берлине на Мекленбургштрассе, 75, пользовалось хорошей репутацией. Оно подготавливало агентуру из украинских националистов. Но присланные агенты пока не оправдывали надежд. Они целыми днями просиживали в кабачках, непрестанно требовали денег на спаивание и уверяли, что душу русского человека лучше всего постигать в пьяном виде. Правда, они ежедневно присылали донесения - в кабачке обязательно кто-нибудь ругал гитлеровцев.
Штаммер сажал провинившихся в лагерь без всякого воодушевления. Он знал, что недовольных можно искать проще и без особых затрат. Не ругающие "новый порядок" нужны были Штаммеру, а борющиеся с ним. Вот их-то как раз и не удавалось выявить.
Много хлопот доставила Штаммеру шифрованная радиотелеграмма из области. В ней категорически предписывалось обнаружить в городе женщину в сером демисезонном пальто, с очками в железной оправе и плетеной кошелкой, установить, с кем она будет встречаться, пока не задерживать, а в случае выезда в другой город незаметно сопровождать и там передать наблюдение за ней местной агентуре. В радиограмме подчеркивалась исключительная важность операции.
С полицаев немедленно сняли нарукавные повязки, сотрудников аппарата гестапо разослали по городу в штатской одежде. Из области каждый час запрашивали о результатах поисков, и Штаммеру уже надоело докладывать о их безуспешности.
На третий день начальник полиции сообщил, что одному полицаю удалось выследить женщину. Она заходила в ремонтную мастерскую на Пролетарской улице, 24, которую содержит некто Пырин, пробыла там около часа и направилась на железнодорожную станцию. Здесь установили её имя, отчество и фамилию, подвергнув проверке документы всех находившихся на станции людей. Дальнейшая слежка за ней поручена железнодорожной полиции.
Штаммер приказал щедро наградить отличившегося полицая и сообщил обо всём в область. Ответ последовал немедленно:
"Установить за мастерской тщательное наблюдение, никаких оперативных мер до особого распоряжения не принимать".
* * *
Наискосок от мастерской Пырина. на противоположной стороне улицы, три холостяка сняли квартиру, якобы под фотографию, разрешения на открытие которой ждут от горуправы. Владельцы дома старик и старуха изголодались и смотрели на квартирантов как на единственный источник пропитания. Хозяйка готовила им еду, могла подкормиться сама и поддержать окончательно отощавшего мужа.
Жильцы никогда не выходили из дому вместе - один обязательно оставался в маленькой угловой комнате, постоянно запиравшейся на ключ. Выходя, они каждый раз меняли одежду. Но мало ли какая блажь могла прийти в голову молодым людям!
Кто-нибудь из них постоянно сидел в комнате у окна, возле намертво укрепленного на штативе фотоаппарата с телеобъективом. Когда в мастерскую Пырина заходил посетитель, наблюдатель щелкал затвором, передавал свой пост другому, а сам поспешно одевался и исчезал. Через пустырь за домом он выходил на параллельную улицу, появлялся на "трассе" на известном расстоянии от своего логова и только оттуда начинал слежку за объектом. Как только посетитель выходил из мастерской, его снова фотографировали. Первый снимок получался в профиль, иногда даже в затылок, второй в фас.
За десять дней беспрерывной слежки наблюдатели установили, что мастерскую регулярно посещает очень миловидная девушка в ватнике и ушанке. Она была единственным человеком, возбудившим их подозрения, потому что, возвращаясь из мастерской, всякий раз заходила в разные дворы. Дворы эти сообщались с другими дворами, и выследить незаметно её квартиру не представлялось возможным.
Остальные посетители, в основном женщины, приносившие в починку свою утварь, особых подозрений не вызывали.
Сердюка вскоре фотографировать перестали. Бывал он в мастерской ежедневно, приносил негодную бытовую рухлядь - керосинки, примуса, лампы - и уносил после ремонта на толкучку.
На фотографиях Сердюка Штаммер подолгу останавливал взгляд. И не только потому, что их было изрядное количество. Поневоле обращал на себя внимание этот плотный, крепко сколоченный мужчина с лицом крупным, грубоватым, волевым.
"Попробуй из такого что-нибудь выжми! Штаммер рассматривал большой, почти квадратный лоб, умные, проницательные глаза и морщился. - Да с него всю кожу спусти - не застонет. В этой проклятой стране не люди, а дьяволы. Пытками тут мало добьешься. А хитростью? Очень много хитрости нужно, чтобы обвести такого вокруг пальца. Он руководитель, он", - убеждал себя начальник гестапо и терпеливо ждал команды.
* * *
В кабинете фон Штаммера сидел тучный седоватый эсэсовец - начальник областного гестапо Гейзен. Он вертел сложный замок и ждал, когда Штаммер соберется с мыслями.
Сегодня Щтаммер был особенно похож на щуку, подкарауливающую добычу. Маленькие водянистые глаза прищурены, тонкие губы сжаты так сильно, что, казалось, их нет совсем.
- Мой ответ очень прост: всех, кто ходит в мастерскую, арестовать. Под пыткой хоть один заговорит.
- Вас ничему не учит жизнь, коллега, насмешливо возразил Гейзен. - Много вам удалось добиться пыткой? Ваш предшественник был посильнее вас в этом искусстве, а хоть одно признание он вырвал? Избивал до смерти, и со смертью дознание кончалось. И притом: на сто посетителей могут оказаться только два-три партизана. Не так ли? Эх, когда-то немецкая тайная полиция считалась лучшей в мире! Но тогда в ней работали не такие, как вы, Штаммер. - Гейзен намеренно пропускал приставку "фон" - он терпеть не мог этого выскочку. - Вам бы быть палачом, Штаммер, надевать петлю на шею. А вот найти эту самую шею…
Штаммер молчал. Он чувствовал превосходство Гейзена и за это ненавидел его.
- Основные качества настоящего разведчика, - поучал Гейзен, - хитрость и терпение. Надо понимать врага. В чем ваша ошибка на первом этапе работы? Вы русских считали дураками, а они оказались куда умнее вас.
Штаммер открыл было рот - хотел что-то сказать в оправдание, но Гейзен опередил его:
- Да, да, умнее, и намного. Развесили списки вашей агентуры по городу!.. Это же неслыханный провал! Я вам этого никогда не прощу.
- Сам фюрер простил, а вы не прощаете! - огрызнулся Штаммер, не преминув напомнить о личных связях с Гитлером.
- Простил, но не забыл, - ехидно отрезал Гейзен, барабаня пальцами по столу. - И рассчитается по совокупности. Хорошо, пока думать за вас буду я - сумейте только выполнять. Арестовать одного-двух - значит спугнуть дичь. Надо захватить всю стаю.
- Но как? - Штаммер, скривив рот, беспомощно усмехнулся.
- Можно применить два способа. Или тот, что применили они в отношении вас, подослать агента и получить списки, - или спровоцировать их на крупную операцию, заставить собрать все силы и уничтожить нашими превосходящими силами.
- Но как? - снова спросил Штаммер.
- Слушайте внимательно. Женщина в железных очках безусловно не рядовой подпольщик. Это видно по её выдержке, по стойкости характера. Таким поручают важные задания. Кем она может быть, по-вашему?
- Руководителем организации или связной, - попытался угадать Штаммер.
- Правильно. Наконец-то я слышу от вас дельный ответ. Уроки идут вам на пользу, Штаммер.
Шеф гестапо побагровел от обиды, но сдержался.
Гейзен продолжал:
- Судя по тому, что она не сидит в одном городе, а разъезжает, надо полагать, что она связная. Логично?
- Логично.
- Дальше. Если от связной добиться признания невозможно, надо иначе использовать её. Как вы думаете, для чего она носила с собой этот замок?
- Он служил паролем…
- О! - уже без иронии произнес Гейзен. Вы на правильном пути. Но что убеждает вас в этом?
- Сложность механизма. Такой уникум ни с каким не спутаешь.
- А почему нет ключа?
- Это меня уже обижает. Понятно и старо, как мир. Если резидент сапожник - ему несут ботинки, если часовщик - часы. К парикмахеру идут бриться. А в данном случае просили сделать ключ… - И вдруг Штаммер задрожал от внезапной догадки: - Направим нашего агента с замком связной в мастерскую - и… игра выиграна… если у них нет дополнительного сложного словесного пароля. - Губы Штаммера сложились в щелку.
- А если есть - наш агент провалится, - как бы вскользь заметил Гейзен.
- Если не сумеет убедить, что пароль ему забыли сообщить в спешке.
- Но будем надеяться на лучший исход. Направим туда самого опытного агента. Он должен будет дать якобы от имени связной задание уничтожить аэродром в степи. А там…
- А там мы их накроем, как перепелов сеткой. - Штаммер, хищно скрючив тонкие, с длинными ногтями пальцы, схватил ими чернильницу на столе.
- Оттуда не уйдет ни один! - торжественным тоном заключил Гейзен. - Об этом позабочусь я! А вот вывести их на операцию - ваше дело. План составлен - сумейте выполнить.