* * *
…Когда же я умирал в последний раз? Очень давно! От перитонита… Приступ начался дома. За пару часов я похудел на четыре килограмма.
Мама вызвала скорую помощь. Все остальное - словно в страшном сне. Когда я очнулся, вокруг меня кружились желтые, но веселые и жизнерадостные люди. Я же, белый, как полотно и прозрачный, словно китайский шёлк лежал без движения и не мог понять, где я и кто я. Мама мне после рассказала, что на второй день моего присутствия в гостях у приёмных детей Гиппократа, появился какой - то старичок.
Оказалось, что он - бывший врач-инфекционист. Ему, видите ли, дома не сиделось… Походил везде, слюной побрызгал. На меня наткнулся…
Всмотрелся в моё лицо и говорит лечащему врачу: "Везите-ка этого атланта в операционную… Ну, ежели в дороге помрет, сворачивайте в морг… У этого "красавца" обширный перитонит с интоксикацией!
Волшебники в белых халатах засуетились, и уже через неделю я гонял на велосипеде с друзьями.
* * *
Так, что там у нас с проповедью? Надо бы что-то о жизни и смерти вспомнить!
…Чтобы жить, надо умирать, чтобы иметь, надо терять. Надо пройти весь путь, зная, что он ведет в никуда, и, следовательно, бесконечен…
- Ну, слава Богу! - донесся до меня голос Сергея Егорыча
- Тебя, Руслан, почти полчаса не было. Фархад мне уже на небо пальцем показывал. А фразочку "чтобы иметь, надо терять" - это ты загнул. А "чтобы жить, надо умирать" - это правильно! Молодец, что рассматриваешь словоблудие Ницше, как руководство к действию!
- Чем Вы недовольны, коллега? Для Вас все складывается наилучшим образом.
- Да нет! Не все. Мучаешься ты как-то не так. Может быть, я мешаю? Чуть раньше, ты более естественно стонал. А сейчас - из рук вон плохо…
- Привыкаю… Кстати, спасибо, что вы не курите. Меня мутит и выворачивает при одной только мысли о сигарете!
Удавкин, словно ожидал моего признания. Ласковым голосом, не терпящим возражений, он проворковал:
- Фархад. голубчик, принеси, пожалуйста, сигареты. И, смотри, зажигалку не забудь. Минут через пять мучитель стал прикуривать сигареты и бросать на дно ямы. Несколько из них упали мне в ладони, другие провалились в щели междумоим торсом и камнем. Я закричал от удачи, а Егорыч это понял по своему, и тут же заметил, что рад содействовать моему хорошему самочувствию. Зажжённые сигареты приятно щекотало тело, уставшее от однообразной боли, Сладковатый дым входил в легкие давно забытым кайфом. Я представил себя, лежащим после плотного обеда, в тени Лендровера:
Я медленно и глубоко затягиваюсь, сосуды головного мозга наполняются до боли родным веществом и превращаются в тонюсенькие иголочки… Они проникают в каждую клеточку, боль утихает, мысли становятся ясными, а ситуация не такой безнадёжной…
* * *
- Ну что, не стало лучше? - спросил Удавкин, громко откашливаясь и возвращая меня к действительности…
- Слушай… Егорыч! Чем я тебя так достал? Ты измываешься, как будто я тебе яйцо оторвал. Хотя черта с два тебе их оторвешь! Отбить только можно Ты же из камня!
"…Ты бежишь от жизни, но прибежать никуда и не к чему не можешь. И устало прячешь голову в сыпучий песок повседневности. Хоть дышишь ты там неглубоко, но секунда за секундой песчинка за песчинкой замещают твои легкие, твое живое мясо, твой еще сопротивляющийся мозг, твои еще крепкие кости. И вот ты уже каменный идол и лишь иногда твои, не вполне остекленевшие глаза сочатся, не умеющие умереть в тоске о несбывшемся…"
Господи! Кому я читаю? Я замолчал и тут же ощутил невыносимое чувство голода. Сколько времени я подавлял свои естественные желания?
…Моя фантазия усадила меня за дастархан. На нём красовались:
Люля-кебаб, листы лаваша, плов с барбарисом и виноградными усиками самбуса, бешбармак. Я представил, как беру ромбик вкуснейшего вареного теста, заворачиваю в него маленький кусочек желтенькой картошечки, чуть - чуть баранины и красненький ломтик морковки. А маленькие кусочки прозрачного жира плавают в самбусе и так похожи на жемчужины!
Неожиданно вспомнилось, как мы в начале девяностых обедали в нашем институте. Кандидат географических наук Плотников - удачливый, молодой ученый, приносил с собой пол - литровую банку с потерявшими всякую самобытность, остатками домашнего супа. Осторожно откручивал крышку, опускал кипятильник, разогревал и потом медленно, пряча глаза, ел. Чтобы доставать со дна глубокой банки харч, ложку приходилось держать за самый кончик ручки. А она то и дело выскальзывала, и даже падала на пол.
А наш умный и расчетливый третейский судья, кандидат наук и компьютерный бог, да и просто мой закадычный друг Свитнев?! Из месяца в месяц приносил с собой две маленькие бугристые картофелины, яичко и горбушку серого хлеба. Все это он бережно располагал на ведомости планового ремонта атомных электростанций. Разложив, озирался, а затем деловито и аккуратно чистил, солил и, сделав паузу для растяжки процесса - ел.
Я же регулярно дробил окаменевшие горько-соленые кубики говяжьего бульона, затем высыпал их в граненый стакан, заливал крутым кипятком, посыпал зеленым луком, росшим на подоконнике и немного остудив, пил.
Наша стокилограммовая глыба - доктор наук Викторов, держал марку и поэтому посылал лаборантку в буфет за крохотной булочкой или пряником. Потом ел, прикрывая "ладошкой" X - объект и торжествующе на нас поглядывая. Мы делали на него ставки в размере рубля, пытаясь угадать, что же на этот раз принесла Аллочка. Это был мой единственный дополнительный приработок в рабочее время. И, как правило, очень редкий.
* * *
…Баран, какой я баран! Все ведь было, кроме денег. А они, как известно - дело наживное! Хотел остаться самим собой. Пронести и сохранить свою неповторимость по жизни, словно Красное знамя! Вот теперь сижу в глубокой яме и сохраняю…
- Ты слабый, Руслан, - донёсся до меня жизнерадостный голос Удавкина. И противоречивый. Ты не можешь жить просто, как все нормальные люди! Если никого не "укусил", - тебе плохо! Но ты наверно оценил, что я по доброте своей помог тебе избавиться от серости зарубежного бытия! И заметь! Совершенно бескорыстно! Ты не хотел, но я настоял! Скажи спасибо дяде Сержу!
Наконец - то я понял, почему меня мутило, и жутко болела голова! Эти сволочи дали мне дозу! Но я сделал вид, что не понял намёка и спокойно констатировал:
- Я отлично себя чувствую! Готов к переговорам и дальнейшим сюрпризам! А Вы, дядя, хорохоритесь, но всё напрасно! Кстати, вечером не забудьте принять горсть таблеток и поставить тёпленькую клизму! Мне почему - то кажется, что Вы регулярно рвёте свой зад, заботясь о таких болванах, как я! Даю совет совершенно бескорыстно! А когда вернётесь в Москву с радикулитом, щитовидкой, гипертонией, геморроем и извините за правду - простатитом и, как следствие - импотенцией, непременно посетите врачей соответствующего профиля! Они с удовольствием вытряхнут, заработанную Вами, "зелень" на дорогостоящие операции и последующее лечение! Хотя, лучше бы Вы потратились на гробовщика и посетили нотариуса, чтобы после вашего убытия к чёртям на сковородку, родственники остались довольны. Разве я не прав, дорогой дядя Серж?
Ну, что молчите? Жало проглотили?
- А ты сдохнешь! Завтра же сдохнешь! Уж я расстараюсь! Тихо, но уверенно пообещал человек, которому я только что, с претензией на точность, поставил диагноз.
* * *
"… Не принимай себя всерьез, ведь серьезность - это ощущение или желание значимости. А что может значить природа и ты - ее частичка? Кто может оценить Вселенную в целом или в частности? Знания человечества сиюминутны и субъективны, и с каждым мгновением они неудержимо расходятся с действительностью, даже если оправлены в бетон законов…"
Трах-тара-рах-тах! Я вздрогнул, услышав гром, издаваемый металлом. Наверху что - то изобретали. Потом всё затихло.
- А может быть, всё это мне привиделось?! И Удавкин и Фархад и сигареты. Я улыбнулся собственной фантазии.
- Эх, выпить бы сейчас!
"А когда я пьян мертвецки, Веселюсь по молодецки!" вспомнил я любимую строфу из Вагантов, а потом Юрку Плотникова, с которым мы, в Новогодний вечер, непотребно пьяные, просили милостыню в переходе на "Чеховской":
"Подайте кандидатам наук на пропитание!"
Охрипли, замёрзли, но кое - что собрали! Купили пакет сушек, газету "Правда" и пару банок пива.
* * *
Но тут опять загрохотало. Это мои коллеги придавливали автомобильную дверь каменными глыбами.
- Зачем Они закрывают? - удивился я. - Неужели Егорыч думает, что у меня хватит сил вылезти? А что же на этот счёт сказал дедушка Фридрих?
…И скоро из окружающего воздуха воплотится то, что соединяет землю и небо - появится Смерть. Ты поймешь, что жизнь прошла, и наступило утро небытия. И уже не твое солнце движется к закату…