Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Взорвав большую дверь, напоминавшую ту, что закрывала вход в бункер в долине круглых камней, команда Алисы (уже стало понятно, что именно она командует всеми людьми, что последовали за ней) ворвалась в коридор. Группа Алисы шла по подземельям бункера, стараясь не сбавлять темп своего движения, всех встречных расстреливали из своего оружия, а тех, кто прятался за угол коридора или старался укрыться в боковой комнате, взрывали маленькими металлическими шариками, размером с кулак, которые давали яркую вспышку и острые осколки. Как пояснил Чен Ши – это были гранаты, почему такие опасные предметы называются как вкусный фрукт, никто не понял. А группа Алисы ворвалась в большой зал, где у операционного стола стояли люди в белых халатах.
– Это врачи! Люди, которые лечат. Их нельзя!.. – начала Гравви, но Алиса её не услышала (да как могла она услышать?), она первая начала стрелять, её поддержали товарищи. Они прекратили огонь только тогда, когда последний человек в белом халате (уже не белом, а в кровавых разводах) лежал на полу), воспитатели в ужасе застыли – убивать врачей – это было неслыханно! Но почему Алиса это сделала, стало ясно позднее. На операционном столе лежал ребёнок, вернее, то, что от него осталось. А то, что с ним должно было произойти, воспитатели увидели, когда Алиса обвела взглядом помещение: вдоль стен стояли прозрачные цилиндрические ёмкости, заполненные бесцветной жидкостью, в которой плавали маленькие тела и их фрагменты. Вот тут никто из преподавателей не смог сдержать рвоты, только бесстрастное лицо Чена потемнело.
А команда Алисы двинулась дальше, люди в чёрной одежде и белых халатах больше не попадались. В соседнем помещении стояли клетки-загончики, в которых теснились дети! В основном маленькие, были и взрослые, но только женщины, в основном беременные.
– Вывести всех наверх и погрузить в лодки! – распорядилась Алиса, откидывая засов на одной из клеток. Дети испуганно от неё шарахнулись, но женщина, ласково заговорив, их успокоила. Ей в этом помогли беременные женщины, которые сразу поняли, что их освобождают.
Алиса стояла на уступе скалы и смотрела, как её товарищи, стоя в воде, аккуратно передают детей с берега в лодки. Заметив знак, подданный одним из тех, кто в этой погрузки участия не принимал, женщина спустилась вниз. На камне перед этим человеком стоял раскрытый старинный переносной компьютер, у которого экран и клавиатура были отдельно. Ну а сам этот ноутбук напоминал плоский чемоданчик. Человек, пригласив Алису взглянуть на экран, сообщил:
– Информация со спутника: от берега отошли быстроходные катера. Мы не успеем уйти, тем более что погрузку не закончили.
– Сколько их? – спросила Алиса, человек так же лаконично ответил:
– Шесть, первая волна. Остальные подоспеют позже, но нам и этих хватит.
– Их задача – выяснить, что с лабораторией, попытаться спасти то, что можно, а не гоняться за уходящими лодками, – ответила Алиса. Повернувшись к людям в пятнистой одежде, громко сказала: – Надо задержать файтов, отвлечь их внимание. Я остаюсь, кто со мной?
Вокруг Алисы быстро собралась группа людей, а женщина сказала человеку у ноутбука:
– Майор, оставьте нам базуки, половину, с собой тоже возьмите, вдруг кто-то всё же за вами погонится, думаю, одного выстрела будет достаточно, больше вам сделать не дадут.
Человек, которого Алиса назвала майором, приложил руку к своему шлему и произнёс:
– Удачи вам, капитан!
Алиса так же приложила руку, только не к шлему, а к капюшону своего обтягивающего костюма. Повторив жест майора, женщина ничего не сказала, только стянула с головы капюшон и, увидев устремлённые на ней детские глаза, улыбнулась и помахала рукой.
Потом был бой, неравный бой. До него, по приказу Алисы, заминировали всё, на что хватило взрывчатки (как объяснил Чен – это была взрывчатка, потому что она должна была взорвать то, куда её положили). Команда Алисы уничтожила первые шесть катеров, остальные уже не помышляли о преследовании беглецов, а стремились разобраться с диверсантами, захватившими бункер на острове. Катера сновали между берегом и островом, подвозя всё больше и больше людей в чёрной форме. А в команде Алисы людей оставалось всё меньше и меньше, заканчивались патроны (как снова объяснил Чен: патроны – это то, чем заряжается оружие). Алиса и её люди отступали все дальше и дальше вглубь бункера, а когда оказались в зале с мёртвыми врачами, подорвали все заряды, что ранее заложили. Понятно, что весь бункер взорвать не могли, взорвали: энергетическую установку, все лаборатории, склады и некоторые коридоры.
– Какая страшная игра! – выдохнула мак Луви, когда после яркой вспышки экран погас. Гравви её поддержала:
– Страшная и реалистическая! Как будто это всё было на самом деле!
– Индикаторы реальности показывали, что это была реальность, – произнёс Александр Андрианович. Гаврилыч возразил:
– Индикаторы реальности могут ошибиться, если погружение в игровой процесс было очень глубоким. Здесь, похоже, именно тот случай. Я, правда, не знаю, что может такое обеспечить, возможно, какая-то новая, даже не приставка, а установка имитирующая реальность. Скорее всего, Таволич участвовала в её испытаниях.
– Такие вещи надо запретить! – возмущенно заявила Гравви и пояснила, почему так считает: – Это почти реальность! Убийства, кровь! Нет, это надо обязательно запретить! Немедленно написать об этом в высший педагогический совет! Эти дельцы от игровой индустрии перешли всякие границы, такая игра калечит психику! Я не понимаю, как после этого Алиса осталась нормальной и не спятила!
– Некоторые отклонения от стандартного стереотипа у Таволич есть, это вы должны признать! – добавил Пал Гаврилыч.
– Это не игра! – подал голос Чен Ши. – Это реальные события! Остров Саллас-Фалл, там у одной из воюющих сторон была секретная лаборатория! Там разрабатывалось биологическое и генетическое оружие!
– Война? Последняя война? Последняя война на планете? Но это же было пятьсот лет назад! Эта война была на Земле! – удивился Александр Андрианович и добавил, обращаясь к Чену: – Вы об этом мне не говорили, когда мы обнаружили эту запись.
– Мы не просматривали её полностью, решив, что это лучше сделать с коллегами, – возразил Чен Ши. Чуть прикрыв глаза, он начал рассказывать: – На острове Саллас-Фалл, во время войны у файтов, о их государстве постарались полностью стереть всякую память, была секретная лаборатория. Там была моя прапрапрабабушка, ребёнком была. Но не несмышлёнышем. Она понимала, для чего её привезли на этот остров и что с нею будет, она готова была умереть. Но их спасли, всех, кто ещё был жив. Спасла женщина с огненно-рыжими волосами. Она осталась на острове, чтоб остальные смогли уйти. Когда лодки со спасёнными уходили от острова, женщина сняла капюшон своего костюма и её огненные волосы рассыпались по плечам. Откуда я это знаю? Рассказ об этом, ставший легендой, передаётся в моей семье из поколение в поколение.
– Алиса? – задумчиво произнёс Александр Андрианович. – Откуда она может всё это знать? Не просто знать, помнить! Да ещё так ярко! Если это правда, а не верить вам, Чен, у меня нет причин, а то, как спасся тот, кто сохранил эти воспоминания, непонятно. Ведь там все погибли! Да и не упоминалось ни разу ни имя, ни фамилия этой женщины. Женщины! Мы же это ясно видели! А Таволич девочка! Как это всё можно сложить?
– Меня волнует совсем другое, – произнесла Гравви, поджав губы, – всё, что мы видели, как ясно из этой записи, неважно игра это или реальные воспоминания, не вызывает у Алисы неприятия. А там смерть, кровь! Убийства! Не взгляд на них со стороны, а она сама это делает! А она выбрала специальность – педагогика, то есть работа с детьми! Как она может работать с детьми… Вы меня поняли! Кроме того, Таволич сейчас сопровождает младшую группу! О её нездоровых наклонностях надо немедленно поставить в известность высший педагогический совет, ведь по их рекомендации она направлена к нам. Сейчас я сомневаюсь, место ли этой девочке в нашем детском доме! Её должны были направить в специализированное учреждение, в специальную школу!
– Но у неё же нет в ментограмме зубца… – попыталась заступится за Алису мак Луви, Джоан Гравви не дала ей договорить:
– Скорее всего, проглядели или неправильно сделали! Наш долг – информировать высший педагогический совет о том, что мы узнали, а они пусть там разбираются!