Конечно, Кертнер не мог запомнить всех, с кем успел обменяться церемонным поклоном и крепкими рукопожатиями. Но он знал, что среди новых знакомых был такой туз, как директор "Люфтганзы" Карл Гебарт собственной персоной.
- Для меня большая честь пожать вам руку. - Кертнер почтительно поздоровался с Карлом Гебартом и склонил голову. - Поздравляю вас с открытием регулярного беспосадочного сообщения Штутгарт - Барселона.
Подошел лакей с подносом.
- Теперь мы можем летать на курорты Испании без французской визы, - засмеялся Карл Гебарт, деловито чокнулся и отошел.
- Познакомьте меня, пожалуйста, с господином Теубертом, - попросил Кертнер минутой погодя "Вильгельма Второго-Гинденбурга".
Они подошли к Теуберту, главе "Центральной конторы ветряных двигателей".
- Хочу вам представить нашего австрийского друга Конрада Кертнера.
- А я хочу поблагодарить его за прекрасную речь.
- Для меня много значит оценка старейшего деятеля национал-социалистской партии, - сказал Кертнер еще почтительнее.
- Этот в полном смысле слова золотой значок, - "Вильгельм Второй-Гинденбург" благоговейно коснулся лацкана на пиджаке Теуберта, - дает право на свидание с Адольфом Гитлером в любое время. - Он обернулся к Теуберту: - Герр Кертнер пользуется нашим полным доверием, и он знает, что в те страны, где ветры дуют не в нашу сторону, мы продаем и скороспелый картофель…
- Скороспелый или скорострельный? - спросил Кертнер, и все трое расхохотались.
- Ну вот, вы нашли общий язык! - сказал "Вильгельм Второй-Гинденбург". - Извините, господа, меня ждет вице-министр.
Да, с "Нептуном" начинают все больше считаться. Их фирма тоже приглашена завтра в советское посольство; русские устраивают прием для представителей деловых кругов в связи с приездом торговой делегации во главе с наркомом торговли.
"Где-то на рабфаке или в рабочем клубе их обзывали не иначе, как "акулы капитализма", - мимолетно усмехнулся про себя Этьен. - А в случае надобности мы величаем их "представители деловых кругов".
- Большевики явно хотят установить деловые контакты. Если у герра Кертнера есть желание, ему тоже будет вручен билет на прием в советское посольство.
Так хотелось принять приглашение, побывать в посольстве на Унтер-ден-Линден, услышать родную речь!
Но вдруг его увидит кто-нибудь из знакомых и узнает? В числе сотрудников военного атташе может оказаться бывший слушатель военной академии. Недоставало еще, чтобы кто-нибудь с радостным воплем: "Каким ветром?! Маневич, дружище, сколько лет, сколько зим!" - бросился ему на шею.
Размышление заняло какую-то долю секунды, Кертнер, выслушав приглашение, почтительно поблагодарил и отказался. К сожалению, он занят. Завтра у него важное свидание с асом германского спортивного пилотажа.
Вильгельм Теуберт любезно вручил Кертнеру свою визитную карточку и пригласил посетить его контору в любое удобное для гостя время. Может быть, "Эврика", помимо поручений, столь блестяще выполняемых для фирмы "Нептун", согласится на тех же условиях представлять в Италии и его фирму?
Кертнер поблагодарил за интересное предложение. Он непременно зайдет, когда вернется через неделю в Берлин. Завтра по приглашению директора-распорядителя он отправляется в Осло, чтобы поделиться опытом своей работы с коллегами, работающими в тамошних отделениях фирмы "Нептун".
Теуберт осведомился, не пугают ли герра Кертнера морские путешествия в штормовую погоду. Тот ответил, что, к сожалению, его родная Австрия остается пока сугубо сухопутной страной. Но, право же, не все австрийцы отличаются водобоязнью и страдают от морской болезни. Он верит, что Австрия когда-нибудь приобщится к великой морской державе - рейху. Его намек на желанное присоединение Австрии к Германии был достаточно прозрачен, собеседники поняли его с полуслова…
После ужина он решил пройтись перед сном по опустевшему, притихшему Берлину.
7
К ночи рекламный румянец столицы слинял. Почти все фонари потушены рачительной рукой бургомистра, - в Берлине жили экономно, а еще больше старались показать: после того как у Германии отобрали колонии, здесь вынуждены экономить и отказывать себе буквально во всем.
Этьен прошел по Тирпицуфер, в самый ее конец, прошел мимо громоздкого, мрачного четырехэтажного дома № 74/76; здесь помещается абвер.
За какими темными окнами кабинет адмирала Канариса?
В стороне остался Ландверский канал. Этьен поравнялся с большим темным зданием. У парадного подъезда, у ворот прохаживались шуцманы. Хотя Этьен стоял на противоположном тротуаре, он прочел вывеску у освещенного подъезда: "Союз Советских Социалистических Республик. Полпредство". Кто-то подъехал в "газике" и вошел в здание.
Этьен тоскливо поглядел и зашагал к Тиргартену.
Он шел по набережной вдоль парапета, глядя на темную воду канала, покрытую рябью. Остановился и вгляделся в свое отражение на воде, высвеченное одиноким фонарем.
И ему представилась такая же ночная, взъерошенная весенним ветром вода в Москве-реке. Плывут одинокие льдины. Дворник в тулупе и треухе скалывает лед на набережной. Звонкая капель.
По набережной идут Этьен и Старик. Оба в форме двадцатых годов - остроконечные шлемы, шинели с "разговорами". У Старика на петлицах три ромба.
Старик отстает на несколько шагов от Этьена, критически приглядывается к его походке.
- А тебе пора отвыкать от строевой выправки, - говорит Старик строго.
- Стараюсь, Павел Иванович. Не получается.
- Отвыкнешь. И фрак научишься носить. И цилиндр. - Старик остановился. - А вот притворяться в чувствах потруднее.
- Ну и дела, - ухмыльнулся Этьен. - Позавчера - комиссар бронепоезда. Вчера - слушатель академии. Сегодня - летчик. А завтра - коммерсант? - Этьен попробовал сменить походку на более свободную. - Ну как?
- Чуть-чуть лучше, - подбодрил Старик и продолжал серьезно; - Ты и завтра останешься летчиком. Летчиком свободного полета! Ты должен будешь видеть дальше всех и немножко раньше, чем увидят другие. И коммерсантом ты станешь не простым. - Старик рассмеялся и хлопнул Этьена по спине. - Бальзаковский банкир Нюсинжен - щенок по сравнению с твоим Кертнером!..
Подошел шуцман, подозрительно пригляделся - не собрался ли ночной прохожий топиться? Слишком долго смотрит в воду.
Легкая усмешка мелькнула на лице Этьена, и он пошел дальше.
Навстречу ему, пристукивая деревянной ногой, шел по аллее пожилой солдат в кителе, с крестами и медалями времен Вильгельма.
- Гуте нахт, майн герр.
- Гуте нахт.
"Этот доковыляет до дома, снимет на ночь протез, чтобы культя его отдохнула, - невесело подумал Этьен. - А я и во сне не имею права забывать, что я Кертнер".
Едва войдя в сад, он присел на скамью, снял шляпу и подставил лоб теплому ветерку, который доносил дым из печных труб.
В Берлине еще топили; здешний климат - не чета миланскому…
Размышлениям в тишине мешал мусорщик, который топтался где-то рядом на дорожке, усыпанной гравием, и в такт своим шагам шваркал метлой, потом приблизился вплотную к скамейке, с жестяным грохотом открыл и закрыл ящик для мусора - наводил в Тиргартене ночной орднунг…