В то время, когда молодой человек спешил к донне Авроре, она сидела в гостиной перед цветочным столом и машинально обрывала засохшие цветы и листья. В ушах ее все еще звучал резкий голос и насмешливый хохот донны Марии Жозефы; сердце ее сжималось от невыносимой боли при воспоминании о том, что ей наговорила отвратительная женщина относительно человека, которому девушка отдала свою душу.
Она так была погружена в свои горестные размышления, что не слышала, как отворилась дверь и кто-то вошел в комнату. Только прикосновение горячих губ к ее руке, лежавшей на краю стола, вывело ее из задумчивости.
- Мигель! - вскричала она, обернувшись и вскакивая со своего места.
Движение ее было так стремительно и на ее мертвенно-бледном лице выражалось такое презрение, что молодой человек остановился, как пораженный громом, вместо того, чтобы обнять ее, как он намеревался сделать и как всегда делал.
- Кабаллеро, - поправилась донна Аврора сдержанным, холодно-вежливым голосом, - матери моей нет дома.
- Кабаллеро?! Матери моей нет дома! - повторил дон Мигель в полном недоумения, не веря своим ушам. - Клянусь честью, Аврора, я совершенно не понимаю, что означают твои слова и твое странное поведение.
- Я хочу сказать, что я одна и в праве ждать от вас уважения, как к беззащитной девушке.
Дон Мигель покраснел.
- Аврора! - воскликнул он. - Скажи мне, ради Бога, шутишь ты надо мной, или я сошел с ума и вижу и слышу совсем не то, что есть в действительности?
- Вы лишились не ума, сеньор, а кое-чего другого.
- Другого?
- Да.
- Чего же именно, Аврора?
- Моего доверия и уважения, сеньор.
- Твоего доверия и уважения?!
- Да, сеньор... Впрочем, что вам в моем уважении и доверии! - с презрительной улыбкой добавила девушка.
- Аврора! - воскликнул дон Мигель, приближаясь к ней.
- Стойте, кабаллеро! - резко произнесла девушка с полным достоинства жестом, простирая руку вперед. - Дальше ни с места!
Проговорив эти слова, она спокойно заняла свое прежнее место, между тем как растерянный и смущенный молодой человек оперся рукой о спинку стоявшего перед ним кресла. Он весь дрожал и не находил, что сказать.
Прошло несколько минут тяжелого молчания. Наконец дон Мигель, овладев собой, проговорил:
- Сеньорита, надеюсь, что вы не откажете сообщить мне причину, по которой я так неожиданно для меня лишился вашего уважения и доверия.
- Я не нахожу нужным и даже считаю себя в праве не отвечать на ваш вопрос, сеньор, - сказала донна Аврора с тем высокомерием, которое женщины всегда выказывают к любимому человеку, когда считают себя оскорбленными им.
- Сеньорита, - продолжал дон Мигель, - если все, что вы сказали, - шутка, то я нахожу, что она продолжалась слишком долго, и прошу прекратить ее; если же это серьезно, то вы совершаете самую ужасную несправедливость.
- Я говорю совершенно серьезно и подчиняюсь всем последствиям сказанного мной, - сухо ответила молодая девушка.
Дон Мигель опять не нашелся, что сказать, и в полном отчаянии смотрел на свою собеседницу, вдруг так изменившуюся к нему.
Наступила новая пауза.
- Аврора, - почти робко вымолвил, наконец, молодой человек, - если я вчера так рано покинул вас, то только потому, что у меня было очень важное дело...
- Сеньор, я вас на привязи никогда не держала и не намерена была держать. Вы совершенно свободны в своих действиях.
- Благодарю вас, сеньорита.
- Не за что, кабаллеро. Позвольте лучше мне поблагодарить вас.
- За что, сеньорита?
- За ваше поведение, сеньор.
- За мое поведение?
- Вы, вероятно, только и способны сегодня на то, чтобы повторять мои слова! - насмешливо проговорила молодая девушка.
- Я повторяю их потому, чтобы лучше понять.
- Напрасный труд, кабаллеро!
- Почему же?
- Человек, имеющий не только два глаза и два уха, но и две души, должен понимать сразу все, что ему говорят.
- Аврора, - воскликнул дон Мигель, начиная раздражаться, - повторяю, вы совершаете страшную несправедливость по отношению ко мне! Я требую немедленного объяснения!
- Вы требуете?
- Да, сеньорита, требую!
- Не угодно ли вам будет доказать свое правотребовать.
- Аврора!
- Что прикажете, сеньор?
- Довольно, наконец, этой жестокой игры!
- Вы находите...
- Я нахожу, что если все это не игра, то избранный вами способ развязаться со мной совершенно недостоин таких людей, как вы и я. Три года глубокой, преданной любви к вам дают мне право узнать причину вашего странного поведения и просить вас объяснить мне, что дало вам повод так оскорблять меня.
- А! Вы теперь просите, а не требуете?.. Это дело другое, сеньор, - сказала донна Аврора, окидывая молодого человека презрительным взглядом.
- Если хотите, то прошу, сеньорита. Но имейте в виду, что я не уйду отсюда, пока вы не объясните мне значения всей этой сцены!- крикнул дон Мигель, с такой силой сжимая ручку кресла, что она треснула.
- Успокойтесь, пожалуйста, сеньор!- проговорила молодая девушка. - Мебель поставлена здесь не для того, чтобы вы ломали ее, притом вы напрасно изволите возвышать голос: во-первых, вы находитесь в присутствии дамы, а во-вторых, ваш голос может вам понадобиться в другом месте, здесь же вы совершенно непроизводительно тратите его.
Дон Мигель вздрогнул, точно его ударили по лицу.
- Боже мой! Боже мой! - простонал он, схватив себя за голову. - Если я еще не сошел с ума, то, наверное, скоро сойду!
Донна Аврора молчала, обрывая лепестки прекрасной махровой розы.
- Аврора, - снова начал молодой человек, опуская руки и глядя на девушку глазами, полными отчаяния, - я не ожидал от вас такой несправедливости!.. Объясните же мне, наконец...
- Что же вам объяснить? "Несправедливость" свою, что ли?
- Да... я все время только об этом и прошу.
- И глупо делаете, кабаллеро!.. В настоящую эпоху несправедливость вошла в обычай, просить же объяснения несправедливости строго воспрещено.
- Это, к сожалению, верно, сеньорита, но только в области политики; я же предполагал...
- Ну, договаривайте, что вы предполагали?
- Что мы с вами занимаемся вовсе не политикой.
- В таком случае вы сильно заблуждаетесь, сеньор.
- Как, сеньорита, вы думаете...
- Да, сеньор, я имею основание думать, что вы только ради интересов политики и поддерживали со мной отношения.
Дон Мигель понял, что собеседница упрекает его за услугу, о которой он просил ее своим письмом, написанным ночью. Этот удар, нанесенный его деликатности, заставил молодого человека покраснеть от стыда. Что же касается девушки, то она смотрела теперь на него более с жалостью, нежели с гневом.
- Я думал, - начал дон Мигель, - что донна Аврора Барро достаточно расположена к Мигелю дель Кампо, чтобы не счесть за труд какую бы то ни было услугу, особенно, если дело идет о жизни одного из его друзей, а может быть, и о его собственной.
- О, что касается последней, кабаллеро, то донне Авроре Барро это совершенно безразлично!
- Да, сеньора?
- Да, сеньор... Донна Аврора Барро отлично знает, что если сеньору дель Кампо будет угрожать какая-нибудь опасность, то у него есть прекрасное, скрытое убежище, вполне комфортабельное и охраняемое гением счастья, в котором он всегда может укрыться.
- У меня? Убежище?!
- Кажется, речь идет именно о вас, кабаллеро.
- Убежище, "охраняемое гением счастья", в которое я всегда могу укрыться? Где же это убежище, желал бы, я знать, сеньорита?
- Вы, очевидно, сегодня очень плохо понимаете по-испански, сеньор, поэтому я лучше, перейду на французский язык; быть может, на этом языке вы скорее поймете меня... Итак, сударь, повторяю вам по-французски, что у вас есть прекрасное убежище... грот Армиды... волшебный Дворец... Неужели вы и теперь еще не догадываетесь, о чем я говорю, господин дель Кампо?
- Нет! Это становится невыносимым!
- Напротив, сударь, по-моему, напоминание об этом волшебном убежище должно быть для вас очень приятно.
- Аврора! Пощадите меня, ради Бога.
- Ах, вам, вероятно, не понравилось, что я сравнила ваше тайное убежище с гротом Армиды? Ну, так назовем его островом Калипсо, а вас - Телемаком... Надеюсь, вы теперь довольны?
- Да, скажите мне толком, на что именно вы делаете такие... ядовитые намеки!
- Неужели вы все еще не догадываетесь, сеньор?
- Аврора, ведь это пытка!
- Вовсе нет... Это, напротив, очень приятное... развлечение.
- Да?
- Да... Я говорю о существовании вашего волшебного грота, дворца или острова, не знаю, какое из этих названий вам более нравится. Скажите, пожалуйста, сеньор, там действительно, очень хорошо?
- Да где же находится это...
- В Барракасе, кабаллеро, в Барракасе!
С этими словами молодая девушка встала, повернулась к дону Мигелю спиной и начала прохаживаться по гостиной, терзаясь ревностью, вновь со страшной силой проснувшейся в ней.
- В Барракасе?! - воскликнул дон Мигель, догоняя молодую девушку.
- Да, сеньор... Разве вы там не бываете? - спросила она, глядя на него через плечо. - Во имя нашей прежней... дружбы я советую вам все-таки лучше стараться не быть раненым, потому что как ни таинственно ваше, убежище, но оно легко может быть открыто посредством докторов, аптекарей...
- Аврора! Ты положительно убьешь меня, если не объяснишь своих более чем странных слов!