Явился Корвалан.
- Англичанин приехал? - спросил Розас, не дав старику разинуть рот для доклада.
- Приехал, ваше превосходительство.
- Что он делал, когда вы явились к нему?
- Собирался лечь спать.
- Он не заставил вас ждать?
- Нет, ваше превосходительство.
- Что же этот... еретик очень удивился?
- Кажется, да...
- Кажется! На кой же черт у вас во лбу имеются глаза, если вам только кажется, а не видится наверняка!.. Расспрашивал он вас о чем-нибудь?
- Нет. Как только я выразил ему желание вашего превосходительства, он позвонил и приказал оседлать ему лошадь.
- Ну, пусть он войдет.
Новая личность, которую мы готовимся представить читателям, принадлежала к числу тех узкоэгоистичных представителей британской политики, какие встречаются во всех странах мира; но, по недобросовестному отношению к своим обязанностям и по отсутствию всякого человеческого достоинства, эта личность могла занимать свой высокий и ответственный пост именно только в обществе, управляемом каким-нибудь Розасом, т. е. исключительно только в Буэнос-Айресе и то лишь в описываемую нами эпоху.
Сэр Вальтер Спринг, британский уполномоченный при аргентинском правительстве, сумел добиться от Розаса того, в чем последний упорно отказывал его предшественнику, сэру Гамильтону, то есть заключения договора относительно уничтожения рабства, и этот успех расположил английского представителя в пользу диктатора. Первоначальное чувство симпатии Спринга к этому страшному человеку понемногу превратилось в безграничную преданность.
Розас со своей стороны вполне доверял сэру Вальтеру Спрингу, другими словами, диктатор убедился в том, что Спринг, как и все люди, лично знавшие характер Розаса, очарован внушаемым им страхом. Когда Розасу являлось желание повернуть кверху дном всю европейскую политику, он знал, что сэр Вальтер будет послушным орудием в его руках, и рассчитывал на него так же, как на кинжалы своих масгорковцев, когда ему нужно было принести кого-нибудь в жертву своему ненасытному честолюбию.
Сэр Вальтер Спринг был человеком лет шестидесяти, маленький, худенький, с широким лысым лбом, породистым лицом и маленькими голубыми, очень умными и проницательными глазами. Обыкновенно он был бледен, но в тот момент, когда он входил к Розасу, его лицо и веки глаз были красны.
Черный костюм его отличался строгим вкусом и полной корректностью.
- Пожалуйте, сеньор Спринг, - произнес Розас, вставая, но не двигаясь с места, когда увидал появившегося в дверях англичанина.
- Честь имею явиться по вашему приглашению, ваше превосходительство, - ответил сэр Вальтер, вежливо, но сдержанно поклонившись и подходя к Розасу, чтобы подать ему руку.
- Извините, что я побеспокоил вас, сеньор Спринг, - продолжал диктатор мягким, вкрадчивым голосом, красивым жестом руки указывая ему на место возле себя.
- Побеспокоили? О, нет, сеньор генерал! Ваше превосходительство, напротив, всегда доставляете мне величайшее удовольствие, когда приглашаете меня к себе... Как здоровье сеньориты Мануэлиты?
- Слава Богу.
- Я боялся, что она нездорова.
- Почему?
- Потому что не вижу ее здесь, где она обыкновенно всегда находится в это время.
- Это верно, но сегодня, в виде исключения, ее нет здесь.
- Разве я не буду иметь счастье видеть ее сегодня?
- Нет. Она только что ушла к себе.
- О, как я несчастлив, что опоздал!
- Она, наверное, тоже будет очень огорчена, что не увидит вас.
- О, я знаю, что она самая очаровательная и любезная из всех аргентинок!
- Она, по крайней мере, старается заслужить репутацию любезной.
- И вполне в этом успевает.
- Благодарю вас от ее имени за ваше доброе мнение о ней... Кажется, этот вечер принадлежал к числу приятных для вас?
- Почему ваше превосходительство так полагает?
- Потому что вы провели его очень весело у себя.
- Ваше превосходительство правы... только с известным ограничением.
- Как так?
- У меня в доме, действительно, было весело, но сам я не веселился. Я могу быть веселым только тогда, когда имею счастье видеть кого-нибудь из семейства вашего превосходительства.
- Вы чересчур любезны, сеньор Спринг, - сказал Розас с такой тонкой, едва уловимой насмешливой улыбкой, что никто не понял бы ее, кроме сэра Вальтера, давно уже в точности изучившего как малейшую игру физиономии, так и оттенки голоса диктатора.
- Если позволите, - продолжал Розас, - мы теперь отбросим в сторону комплименты и поговорим об одном крайне важном деле.
- Ничто не может доставить мне такое удовольствие, как возможность доказать вашему превосходительству свою всегдашнюю готовность подчиниться вашим желаниям - поспешил заявить ловкий дипломат, придвигаясь ближе к столу и машинально разглаживая правой рукой, украшенной крупным бриллиантом, роскошное кружевное жабо своей снежно-белой сорочки из тончайшего батиста.
- Когда вы думаете отправить пакет? - начал Розас, придвинув к себе свободный стул и облокотившись на него скрещенными руками.
- В посольство? Думаю отправить завтра, - ответил сэр Вальтер. - Но если вашему превосходительству угодно, я могу повременить.
- Да, я желал бы этого.
- В таком случае я прикажу задержать пакет, пока вы не приготовите свои депеши, высокоуважаемый сеньор.
- Что касается этого, то мои депеши уже готовы со вчерашнего дня.
- Позволено ли мне будет предложить вашему превосходительству один вопрос?
- Сколько вам угодно.
- Могу я узнать причину, по которой вы желаете задержку пакета, раз ваши депеши готовы?
- Причина очень простая, сеньор Спринг.
- Быть может, ваше превосходительство намереваетесь послать министерский пакет?
- И не думаю.
- В таком случае я не понимаю...
- Мои депеши готовы, но не готовы ваши.
- Мои?!- с удивлением вскричал Спринг.
- Да. Вы слышали, что я сказал?
- Слышал, но не понял. Я, кажется, уже имел честь сообщить вашему превосходительству, что мои депеши написаны и даже запечатаны. Я жду только еще нескольких частных писем, чтобы вложить их в пакет, как это всегда делается.
- Ах, я говорю вовсе не о письмах!
- Не угодно ли будет вашему превосходительству объясниться?..
- Мне кажется, ваша обязанность состоит между прочим в том, чтобы извещать свое правительство о положении дела Рио-де-ла-Платы в момент отправления пакетбота в Европу, не так ли?
- Совершенно верно, высокоуважаемый сеньор.
- Этой обязанности вы на этот раз не выполнили, потому что не сообщили некоторых фактов.
- Я доношу своему правительству о публичных происшествиях и общих делах Аргентинской республики, но не о делах внутренней политики аргентинского кабинета, которые мне совершенно неизвестны.
- Это все верно. Но знаете ли вы, сеньор Спринг, чего стоят "общие" дела?
- Чего они стоят? - медленно растягивая слова повторил посланник, желая выиграть время, чтобы сообразить, что скрывается за этим вопросом и не дать неловкого ответа.
Этим вопросом Розас поставил себя в свою любимую позицию, на которой он поражал своих противников неожиданными ударами из-за угла. Равного ему в умении сбивать обходными фразами с толку своих собеседников не было, поэтому он всегда выходил победителем в словесных состязаниях.
- Да, сеньор, какую цену могут иметь для правительства сведения о публичных делах и об общих вопросах в какой-либо стране?
- Очень большую...
- Ровно никакой!
- О ваше...
- Ровно никакой. Вы, европейцы, большие охотники нагромождать груды поверхностных фактов, когда желаете показать, будто проникли в суть, которая между тем совершенно недоступна вашим взглядам. А так как вы на этих шатких данных основываете свои действия, то и выходит, что вы постоянно ошибаетесь.
- Ваше превосходительство желает сказать...
- Я хочу сказать, сеньор посланник, что вы обыкновенно говорите о том, чего не понимаете, в особенности, когда дело идет о моей стране.
- Иностранный посланник, действительно, не может знать всех тонкостей политики, в которой сам лично не участвует.
- Тогда ему и не следует доносить своему правительству о том, чего он не знает. Если же он желает давать верные сведения, то он должен сойтись с руководителем политики той страны, в которой находится, слушать его и поучиться у него.
- Я, кажется, так всегда и делаю.
- Нет, не всегда.
- Это уж не по своей вине.
- Может быть!.. Ну, скажите мне, пожалуйста, знаете ли вы действительное состояние дела в настоящую минуту? Или лучше скажите мне, каким духом проникнуты депеши, которые вы посылаете к своему правительству о положении дел моего правительства?
- Каким духом?
- Ну, да... Или, говоря еще яснее, каким представляете вы в своих донесениях мое положение? Предвозвещаете вы мою победу или торжество анархии?
- О, сеньор генерал!..
- Это не ответ!
- Я знаю, но...
- Так как же?
- Относительно чего, сеньор генерал?
- Относительно того, что я говорю.
- То есть относительно настоящего положения правительства вашего превосходительства?
- Ну да.
- Мне кажется...
- Говорите откровенно.
- Мне кажется, все говорит в пользу торжества вашего превосходительства.
- Ваше мнение на чем-нибудь основано?
- Разумеется.
- На чем это именно, сеньор посол?
- На власти и могуществе вашего превосходительства.
- Гм!.. Плохое основание!