Но тут возникло новое неожиданное затруднение: абсолютно все хотели идти за своим начальником. Полковник предложил бросить жребий, чтобы определить, кто же из них будет выбран.
Наконец все закончилось к общему удовлетворению. Полковник, сердечно распрощавшись со своим отрядом, поспешил в комнаты асиенды. Там его уже ждали дон Хосе Морено и остальные офицеры, чтобы сесть за стол.
Короткий обед прошел в молчании.
Когда приглашенные к столу офицеры встали и удалились для окончательных приготовлений к отъезду, дон Луис Морен, Энкарнасион Ортис, дон Хосе Морено и вождь - индеец Мос-хо-ке остались одни в зале; расположившись в креслах, они молча курили.
Дон Луис, поглощенный своими обязанностями командира, с утра не мог найти свободной минуты для откровенного разговора с друзьями. Огорченный их грустью, он, конечно, испытывал громадное желание понять ее причину. Поэтому он тут же воспользовался представившимся случаем.
Дон Хосе ответил на его сердечные расспросы глубоким вздохом; Энкарнасион Ортис поднялся и, положив руку на плечо дона Луиса, сказал ему с невыразимой печалью:
- Увы, друг мой, в ваше отсутствие на нас обрушилось ужасное горе!
- Во имя неба, скажите, что случилось?! Не оставляйте меня в этой смертельной тревоге, умоляю вас, друзья мои!
- Зачем растравлять эту жгучую рану? - сказал дон Хосе. - Ведь несчастье непоправимо!
- Непоправимо?! - с силой воскликнул француз. - Не надо впадать в такое уныние, сеньор дон Хосе. Все поправимо, кроме смерти!
- А если речь идет именно о смерти?
- О смерти! - вскричал француз. - Кто умер? Ради бога, говорите!
- У меня нет сил сказать это, - сжав голову руками, ответил Энкарнасион.
- Тогда скажу я, - вздохнув, сказал дон Хосе. - Раз это нужно, я скажу. Я найду в себе силы, тем более, что это только несколько слов.
- После взятия Пасо-дель-Норте, - начал старик, - я был вызван конгрессом и, уезжая, оставил в асиенде дочь под охраной моего сына Педро и дона Рамона Очоа. Я не прислушался к советам друзей, а они как бы предчувствовали беду. Асиенда была надежно укреплена, в ней были большие запасы провизии; ее охранял довольно многочисленный и преданный нам гарнизон. Да и испанцы, подавленные своим поражением, исчезли из наших мест. Мне казалось, что бояться нечего, и я уехал вместе с Энкарнасионом и несколькими пеонами. Наше путешествие продолжалось двенадцать дней. Что произошло в асиенде во время моего отсутствия, не знаю! И никто не мог сказать мне что-нибудь определенное. Мои дети вскоре после моего отъезда возобновили свои обычные утренние прогулки верхом в окрестностях асиенды. Видимость наступившего спокойствия в нашей стране их ободрила, и они ездили в сопровождении только одного или двух слуг. Вначале они старались не уезжать далеко от дома, но постепенно осмелели, прогулки их стали продолжительнее, и наконец они решили поехать на охоту в ближайший лес.
- Какое безрассудство! - пробормотал дон Луис.
- Молодость доверчива и слепа! - горько вздохнув, сказал дон Хосе Морено. - Как-то, около восьми часов утра, сын и дочь выехали на охоту на антилоп. Их сопровождали только управитель и один преданный слуга-пеон. В назначенный для возвращения час они не вернулись. Дон Рамон встревожился и послал людей в разные стороны на поиски. Но все пеоны вернулись, не обнаружив даже следов охотников. Тогда Дон Рамон в отчаянии принял решение ехать самому на розыски, несмотря на то что уже наступила ночь. Дон Рамон выехал из асиенды во главе отряда, состоявшего из сорока хорошо вооруженных и смелых всадников. В окрестностях было все так же спокойно и безлюдно. Дон Рамон направился в тот лес, куда утром, как он видел, поехали охотники; отряд обыскал весь лес и ничего не обнаружил. Пройдя через лес, отряд вышел на большую равнину, а оттуда попал в густые заросли. Там дон Рамон приказал всадникам разъехаться во все стороны для поисков пропавших. У него было тайное предчувствие, что в этой чаще, пользовавшейся дурной славой и дававшей всегда приют бандитам, он наконец нападет на следы пропавших. Увы! Предчувствие не обмануло дона Рамона, ему пришлось в этом убедиться самым ужасным образом. Не успела облава начаться, как послышался крик одного пеона, звавшего к себе. Дон Рамон подскакал к нему. То, что предстало его глазам, было чудовищно…
- Крепитесь, - тихо сказал дон Луис, ласково сжимая руку старика.
- На земле лежали три трупа, страшно обезображенные. Это были мой сын, управитель и пеон, сопровождавший их на охоту. Оружие, которое еще не выпало из их рук, земля, утоптанная на большом пространстве, мертвые лошади - все доказывало, что люди были убиты после долгого и ожесточенного сопротивления…
- А донья Линда? - вскричал дон Луис.
- Исчезла.
- Нет никакого сомнения, - сказал дон Луис, - что они были захвачены врасплох какой-нибудь испанской разбойничьей бандой.
- Нет, - ответил печально дон Хосе. - С трупов были сняты скальпы… у несчастных были раны на груди и вырезаны сердца… а тела пронзены длинными коричневыми стрелами, похожими на стрелы апачей.
- Апачи - так далеко от границы! - изумленно вскричал дон Луис.
- Увы! Ведь вы же знаете друг мой, что с началом войны исчезли границы!.. Дон Рамон провел всю ночь в чапаррале в тщетных поисках следов доньи Линды. Он не нашел ничего. С наступлением утра он вернулся в асиенду, привезя туда убитых, чтобы предать их тела погребению по христианскому обычаю.
- Но на этом, я надеюсь, не закончились его розыски?
- О нет, конечно. Он продолжал их неустанно в течение многих дней, но, увы, безуспешно.
- Я не верю тому, что они убили донью Линду! - воскликнул дон Луис. - Как бы кровожадны ни были индейцы, но женщин они не убивают. Донья Линда жива.
- Это правда?! Друг мой, ведь правда, донья Линда жива? - возбужденно воскликнул Энкарнасион.
- Я в этом убежден. Они увезли ее, надеясь получить с вас богатый выкуп.
Дон Хосе недоверчиво покачал головой.
- Если у них было такое намерение, - сказал он, - почему же они после моего возвращения в асиенду не прислали людей для разговоров со мной о выкупе?
- Я просто теряюсь… - задумчиво сказал дон Луис, - и если бы вы не были так уверены, что это дело рук краснокожих…
- К сожалению, нет никакого сомнения в этом.
- Но кто бы ни были эти люди, по их следам шли и дальше?
- Да, примерно на расстояние десяти лье от асиенды.
- Простите мою настойчивость, дорогой дон Хосе, но мне надо знать, в какую сторону вели следы?
- В сторону границы. Дон Луис опустил голову.
- Вы все еще сомневаетесь?
- Должен вам признаться, я не верю, что это преступление совершено индейцами.
- У вас, очевидно, есть основание для этого?
- Разумеется. Выслушайте меня. Несколько дней назад я встретился с испанским отрядом.
- Но какая связь…
- Простите. Эти испанцы несли с собой паланкин, в котором находилась женщина…
- Женщина?! - вскрикнули ошеломленные Энкарнасион и дон Хосе.
- Да. Мексиканка - так она сказала. Несчастная со слезами звала нас на помощь. Несмотря на все усилия, нам не удалось ее освободить. Испанцы обратились в бегство. А знаете ли, кто командовал этим отрядом? Дон Горацио Бальбоа, потерпевший поражение в Пасо-дель-Норте.
- Дон Горацио?
- Он самый! И если один из присутствующих здесь, - прибавил он, бросив быстрый взгляд на индейца, - захотел бы говорить, может быть, вы узнали бы все, что так волнует вас.
- Но ведь только у апачей или команчей есть обыкновение страшно калечить трупы…
- Может быть, дон Хосе, вы и правы. Но, повторяю, я убежден в том, что индейцы совершенно не виноваты в преступлении, которое вы им приписываете.
- Это, действительно, все очень странно, - глухо сказал Энкарнасион Ортис.
В это мгновение индеец поднялся с места, засунул свою трубку за пояс и, сделав шаг вперед, сказал:
- Мос-хо-ке хочет говорить. Трое мужчин быстро повернулись к нему.
- Вождь берет слово, - продолжал индеец, - Слушают ли его бледнолицые братья?
- Мы слушаем вождя, - ответил за всех дон Луис.
- Пусть бледнолицые откроют шире уши, - сказал индеец, - у Мос-хо-ке не раздвоенный язык. Белая девушка с глазами голубыми, как небо, не умерла. Мос-хо-ке это утверждает, а бог Ваконда знает, что Мос-хо-ке никогда не солгал.
- Во имя неба, продолжайте! - вскричал дон Хосе.
- Откуда вы знаете, что она жива?! - закричал и Энкарнасион Ортис, бросаясь к индейцу.
- Мос-хо-ке - не болтливая старуха! - высокомерно сказал индеец. - То, что он сказал, - правда. Он видел схватку своими глазами. Он был там.
- Как! - с упреком воскликнул дон Луис. - Вождь, вы были там и не попробовали спасти несчастную девушку?
Индеец презрительно усмехнулся:
- Разве у Мос-хо-ке двадцать рук, чтобы бороться против тридцати врагов? Разве мог он победить, если четыреста всадников не победили? - сказал он. - Нет, вождь отважен, но не безумен.
- Но скажите же нам, вождь, - сказал дон Луис, жестом призвав друзей к спокойствию, - каким образом вы очутились там?
- Какая малость удивляет бледнолицых! Мос-хо-ке был послан белыми начальниками к Пламенному Глазу. Хотя он и вышел из каменной деревни бледнолицых в одно время с Седой Головой, он оставил далеко позади Старого Начальника.
- Совершенно верно, - сказал дон Хосе. - Великий Бобр покинул город одновременно со мной, я это вспоминаю сейчас.