Джек Лондон - Сердца трех стр 10.

Но Леонсия села как раз в ту минуту, когда он нагнулся, чтоб высосать из ранки яд. Ответом на его слова была звонкая пощечина, которую нанесла ему маленькая ручка Леонсии.

В этот момент из джунглей выскочил мальчишка индеец, приплясывая и размахивая мертвой змейкой, которую он держал за хвост.

- Лабарри! Лабарри! - захлебываясь от восторга, кричал он.

Френсис, услышав это, решил, что дело совсем худо.

- Лежите смирно! - резко повторил он. - Нельзя терять ни секунды.

Но Леонсия так и впилась глазами в мертвую змею. На душе у нее явно стало легче, однако Френсис этого не заметил, - он снова нагнулся, собираясь по всем правилам приступить к лечению.

- Да как вы смеете! - прикрикнула она на него. - Ведь это всего лишь лабарри, и притом не взрослая змея, а детеныш - его укус безвреден. А я думала, что это гадюка. Маленькие лабарри очень похожи на гадюк.

Почувствовав, что нога у нее онемела, - жгут, которым она была перетянута, почти приостановил кровообращение, - Леонсия посмотрела вниз и увидела носовой платок Френсиса, обмотанный выше ее колена.

- Что это вы придумали? - Яркий румянец залил ее лицо. - Ведь это всего лишь детеныш лабарри, - с упреком повторила она.

- Вы же мне сами сказали, что это гадюка! - возразил он.

Девушка спрятала лицо в ладонях, но скрыть своего смущения не могла: уши у нее так и пылали. Френсис мог бы поклясться, что она смеется, - если это, конечно, не истерика. Тут только он понял, как трудно ему будет выполнить взятую на себя задачу: надеть кольцо другого мужчины на палец Леонсии. Но он твердо решил не поддаваться ее чарам.

- Ну, теперь ваши родичи, надо полагать, изрешетят меня на том основании, что я не могу отличить лабарри от гадюки, - с горечью заметил он. - Можете позвать кого-нибудь из рабочих с плантации, чтоб они выполнили эту миссию! Или, может, вы пожелаете пристрелить меня собственноручно?

Но она, по-видимому, не слышала его: вскочив легко и грациозно, как и следовало ожидать от столь безукоризненно сложенного существа, она принялась изо всей силы топать ногой по песку.

- У меня нога затекла, - пояснила она со смехом, уже не прячась от него.

- Вы ведете себя просто позорно, - поддразнивая ее, заметил он. - Ведь вы считаете, что это я убил вашего дядюшку.

Леонсия сразу перестала смеяться, и кровь отхлынула от ее лица. Она ничего не ответила, только нагнулась и дрожащими от гнева пальцами попыталась развязать платок, точно он жег ей ногу.

- Давайте я помогу вам, - любезно предложил Френсис.

- Вы зверь! - в запальчивости выкрикнула она. - Отойдите в сторону. Ваша тень падает на меня.

- Вот теперь вы совершенно очаровательны, просто прелестны, - продолжал насмехаться Френсис, в то же время с трудом подавляя властное желание заключить ее в объятия. - Вы сейчас точь-в-точь такая, какой я вас запомнил, когда в первый раз увидел на берегу: то вы упрекали меня, почему я не поцеловал вас, то принимались сами целовать меня - да, да, вы меня целовали! - а в следующую секунду уже угрожали навеки испортить мне пищеварение этой вашей серебряной игрушкой. Нет, вы ни на йоту не изменились с тех пор. Вы все тот же вулкан, именуемый Леонсией. Давайте-ка я лучше развяжу вам платок. Неужели вы не видите, что узел затянут? Вашим пальчикам никогда с ним не справиться.

Леонсия в безмолвной злобе топнула ногой.

- Мне еще повезло, что вы не берете с собой вашу игрушку, когда идете купаться, - продолжал поддразнивать ее Френсис, - а не то здесь, на берегу, пришлось бы устраивать похороны очаровательному молодому человеку, чьи намерения по отношению к вам всегда отличались благородством.

В эту минуту к ним подбежал мальчишка индеец с купальным халатом Леонсии; она схватила его и поспешно надела, а уже потом, с помощью мальчишки, снова принялась развязывать узел. Когда платок был развязан, она отшвырнула его от себя с таким видом, точно это была ядовитая змея.

- Фу, гадость! - воскликнула она, чтобы уязвить Френсиса.

Но Френсис, продолжая в душе вести борьбу с самим собой, чтобы не поддаться ее обаянию, медленно покачал головой.

- Это вам не поможет, Леонсия, - заметил он. - Я оставил на вас метину, которая никогда не сойдет. - Он дотронулся до надрезов, сделанных на ее коленке, и рассмеялся.

- Метина зверя, - бросила она через плечо и повернулась, чтобы уйти. - Предупреждаю вас, мистер Генри Морган, не попадайтесь больше на моем пути.

Но он сделал шаг и преградил ей путь.

- Ну, а теперь поговорим по-деловому, мисс Солано, - сказал он, меняя тон. - И вы выслушаете меня. Можете сверкать глазами, сколько вам угодно, но прошу меня не перебивать. - Он нагнулся и поднял записку, которую начал было писать. - Я как раз собирался послать это вам с мальчиком, когда вы вскрикнули. Возьмите ее и прочтите. Она вас не укусит. Это ведь не ядовитая змея.

Хотя Леонсия решительно отказалась взять записку, однако глазами она непроизвольно пробежала первую строку:

"Я тот, кого Вы приняли за Генри Моргана…"

Девушка посмотрела на своего собеседника. По ее испуганным глазам видно было, что она многого не понимает, но о многом уже смутно догадывается.

- Честное слово, - серьезно сказал он.

- Вы… не… не Генри? - с запинкой спросила она.

- Нет, я не Генри. Быть может, вы все-таки возьмете записку и прочтете?

Она повиновалась и стала читать, а он не отрываясь смотрел на матовое лицо блондинки, позлащенное тропическим солнцем, которое не только опаляло тело, но и горячило кровь, а может быть, наоборот: именно горячая кровь придавала коже Леонсии этот чудесный золотисто-матовый оттенок.

Френсис был точно во сне; внезапно он понял, что смотрит прямо в ее испуганные, вопрошающие бархатисто-карие глаза.

- А чья подпись должна была стоять под этой запиской? - уже во второй раз спрашивала его Леонсия.

Заставив себя очнуться, он поклонился.

- Но имя? Как вас зовут?

- Морган, Френсис Морган. Как я уже объяснил в записке, мы с Генри - дальние родственники, троюродные братья или что-то в этом роде.

К удивлению Френсиса, в глазах ее вдруг появилось сомнение и взгляд снова загорелся гневом.

- Генри, - с укоризной сказала она ему, - ведь это же обман, дьявольская хитрость! Вы просто пытаетесь разыграть меня. Конечно, вы Генри.

Френсис указал на свои усы.

- Вы успели отрастить их с тех пор, - не отступала она.

Тогда он закатал рукав и показал ей свою левую руку от запястья до локтя. Но она только недоуменно глядела на него, явно не понимая, что он хочет этим доказать.

- Вы помните рубец? - спросил он ее.

Она кивнула.

- Тогда попытайтесь его найти.

Она наклонила голову, скользнула по его руке взглядом и медленно покачала головой.

- Я… - запинаясь, произнесла она, - я прошу извинить меня. Это ужасная ошибка. Подумать только, как… как я обошлась с вами…

- Вы подарили мне божественный поцелуй, - с озорством школьника заметил он.

Но она вспомнила то, что произошло совсем недавно, взглянула на свое колено и, как ему показалось, подавила очаровательнейший смешок.

- Вы сказали, что у вас есть поручение от Генри? - спросила она, внезапно меняя тему разговора. - И что он не виновен?.. Это правда? Ох, как бы мне хотелось вам поверить!

- Я глубоко убежден, что Генри столь же невиновен в убийстве вашего дядюшки, как и я.

- Тогда не говорите больше ничего, по крайней мере сейчас, - радостно прервала она его. - Прежде всего я должна принести вам свои извинения, хотя вы и не можете отрицать, что некоторые ваши слова и поступки были просто возмутительны. И вы не имели права меня целовать.

- Если вы припомните, - возразил он, - я сделал это под угрозой револьвера. А вдруг вы бы меня пристрелили, если б я вас не поцеловал?

- Ох, замолчите, замолчите! - взмолилась она. - А теперь пойдемте со мной к нам в дом. И по пути вы расскажете мне о Генри.

Взгляд ее случайно упал на платок, который она так презрительно отшвырнула в сторону. Она подбежала и подняла его.

- Бедный, обиженный платочек, как с тобой плохо обошлись, - нежно промолвила она. - Перед тобой мне тоже придется извиниться. Я сама тебя выстираю и… - Она подняла глаза на Френсиса. - И верну его вам, сэр, свежим и чистым, пропитанным благодарностью моего сердца…

- Это к зверю-то? - спросил он.

- Извините, пожалуйста, - покаянно сказала она.

- И мне теперь будет дозволено отбрасывать свою тень на вас?

- Да, да! - весело воскликнула она. - Вот! Видите: я стала в вашу тень. А теперь пойдемте.

Френсис бросил песо обрадованному мальчишке индейцу и в самом веселом настроении повернулся и последовал за Леонсией по дорожке, которая сквозь густую тропическую растительность вела к белой асьенде.

Альварес Торрес, сидевший на широкой террасе перед асьендой Солано, увидел сквозь густой кустарник юную пару, приближавшуюся к дому по извилистой подъездной аллее. И то, что он увидел, заставило его заскрежетать зубами и сделать весьма ошибочные выводы. Он пробормотал про себя проклятье и от злости даже не заметил, что у него потухла сигарета.

Он видел Леонсию и Френсиса, погруженных в оживленный разговор и, казалось, забывших обо всем на свете. Он видел, как Френсис размахивал руками, горячо что-то доказывая, - Леонсия даже остановилась, явно тронутая мольбами своего спутника. Он видел, - Торрес с трудом мог поверить собственным глазам, - как Френсис достал кольцо, а Леонсия, отвернувшись, протянула левую руку и позволила ему надеть это кольцо на ее безымянный палец - палец, на который надевают обручальные кольца. В этом Торрес мог бы поклясться.