Ах, если бы она слышала, какими словами ругал ее сейчас Краснов! Конечно, сделать ей за эту выходку ничего нельзя, да он и не собирался. Но дура, дура, идиотища! Затеяла оставить на ночь поломанного доходягу. Да представляет ли она, что это может довести до автомата? Тогда ведь не жить никому - ни ей, ни этим двоим. Беглый зек убил Коерковых и погиб в бою с подоспевшим капитаном Красновым - вот чем это кончится! Первой очередью - десантника, чтобы не успел посмотреть в глаза, а потом этих, одиночными. Вскрытия не будет. Из Кешкиного карабина - два раза в воздух… Это было тошно вообразить. С этим, наверно, будет тошно жить. Но если Кешка сунется за занавеску и обнаружит…
Долитый чайник застучал крышкой.
- Завари свежего, - сказал Иннокентий.
- Уже заварено, - ответила Светлана.
- Пошто так много заварила?
Сейчас догадается, что была не одна! Носом учует, зверина!
- Вас дожидалась! - ответила со злостью, так, чтобы больше не спрашивал. И сразу к доходяге: - Вас как зовут?
- Александр.
- А по отчеству?
- Васильевич.
- Александр Васильевич, вам покрепче?
- Конечно! - в голосе усмешка. И тут же удивленно: - Ух ты, и сахар!
- Кушайте, кушайте! - ("Ах, кошка!") - Вот у нас есть мясо вареное, вот рыбка, вот грибочки…
- А хлеба нет? - Робко так спрашивает, смущен, герой.
- Только оладушки, - ах, какое чувство вины! - Будете оладушки?
"Как стелет, как стелет! - думал в бешенстве Краснов. - Ты не забыла ли, девка, за что тебя сюда сослали? Не тебя ли Кешка-дурак подобрал? Ну, я выберусь отсюда…" И опять он кривил душой, потому что прекрасно понимал: выберется и сделает вид, будто ничего не было, иначе она прогонит и впустит к себе другого, хоть того же Давыдова, жеребца в центнер весом. Свято место пусто не бывает, особенно здесь, посреди Колымского края…
- Вас там не ранило? - Она вопрошала дорогого гостя, вся на мед извелась. - А вот еще чайку. Будете шоколад?
Попалась! Шоколад ей, дуре, сегодня принес Краснов! Ну, Краснов, готовься к бою!.. Но она щебечет как ни в чем не бывало:
- Два года плиточку хранила, все случая ждала. Чтобы настоящему гостю. Не съедите - обижусь!
Да-а, гостеприимство у этой русской потаскухи прямо якутское. Только все наоборот. По местному обычаю гостю надо жену предлагать, а тут жена сама себя предлагает, а муж… Краснов осторожно отодвинул край занавески, надеясь на темноту. Так и есть: Кешка сидит, вцепился в карабин, сейчас убьет обоих. А ей - хоть бы что:
- Вы, может быть, хлебнете спиртику? И лучше заснете. А на ногу сейчас привяжем дощечки. Я в сорок втором кончила курсы медсестер.
- И на фронте была?
- Не пустили. Сказали, в ссылку пора ехать. Чесирка я. Понятно? Еще повезло, могли посадить.
Иннокентий зашевелился и стал грозен.
- А ты, Кешенька, выпьешь? - она уже заглядывала ему в глаза.
- Давай, однак-ко.
- Во-от, чокнитесь и выпейте… Давайте, давайте. В этом доме врагов нет. Все - люди! Завтра - как хотите, как договоритесь, а сегодня я тут командир. Та-ак, и я с вами… Ну-ка, за нашу Советскую Родину! Ура!
Выпила вместе с ними и продолжала тараторить, занимаясь ногой пленного:
- Кеша, Александру Васильевичу постелим в стайке, никуда он не убежит с такой ногой…
- Запру, однак-ко.
- Ну, иди, разбери там да постели ему шкуру медвежью. Пусть поспит по-человечески. - Прогнала мужа вместе с карабином и продолжала: - Вы не думайте, что все звери тут. Я вам верю, потому что вижу. Вы - герой, и вы это знаете. И знайте, что есть люди, которые вас считают героем. Кому по службе положено, - повысила голос для спрятанного любовника, - те пусть себе, врагом народа. А нам за это жалованье не платят, мы верим кому хотим. - Кончила бинтовать, встала и вдруг с торжественным поклоном объявила: - Дорогой Александр Васильевич! От всего простого народа спасибо вам за победу! Будет еще и на вашей улице праздник. Я - ваша Родина, и я вам верю. От имени Родины, - подскочила и расцеловала ему лицо. - Эти дураки будут вас в лагере мучить, а вы меня вспоминайте, и вам будет легче.
Вошел хмурый Иннокентий, оперся на карабин.
- Пошли, однак-ко.
Разведчик с трудом встал, сестра милосердия подхватила его за талию, а руку его правую забросила через свое плечо, чтобы ладонь поплотнее пришлась на развратную грудь. Чтобы муж всего этого не заметил, заставила его помогать с другой стороны, а то, что Краснов мог все видеть из-за занавески, ее, конечно, не заботило.
Краснов хотел выйти вслед за ними и скрыться в лесу, но вспомнил, что лайки Коеркова, хорошо с ним знакомые, обязательно выдадут. Пришлось натянуть сапоги, перевести автомат на одиночный огонь и остаться на ночь. Таких ночей у капитана Краснова еще не бывало. Ведь даже не заснешь! Он знал, что храпит во сне: верный способ заработать от Кешки пулю. Спать после долгой беседы со Светланой хотелось невыносимо. А ей, стерве, хоть бы что. Сейчас еще при нем, назло, займется Кешкой, чтобы потом сказать: "Видал, какой у меня мужик, не хуже тебя!" А уморит Кешку, еще в стайку сбегает, к герою: долг от имени Родины… Краснов называл ее про себя "сучкой двужильной" и множеством нецензурных слов, которых за годы работы с преступниками узнал на целую энциклопедию.
Ругаясь шепотом, он стал ощупывать свое убежище с намерением устроиться на всю ночь, чтоб было удобно и не простудно, а еще чтобы автомат ухватно лежал под рукой. Тут он вспомнил о зажигалке. Она была на месте и загорелась с первого раза. То, что он увидел, показалось странным. Он снова перевел оружие на автоматический огонь и, вытянув руку с зажигалкой, шагнул в черную пустоту. Рука уперлась в дверь с наброшенным крючком и без колебаний откинула его. За дверью пустота продолжалась.
"Хитер Кешка, - думал Краснов, ощупывая пол выдвинутой ногой. - Ни разу об этом даже не заикнулся. Наверно, он тут золотишко держит… Ишь, как додумался: прикрыл избой пещеру!" Он все время ожидал, что вот сейчас упрется в стену, однако прошел приставными шагами уже метров тридцать, а конца пустоте не было.
- Теперь назад уже нельзя, - пробормотал Краснов. - Пока дойду до занавески, они вернутся в дом.
Он прошел уже сотню шагов. Тоннель вел прямо. Краснов теперь не сомневался, что где-то впереди есть выход. На свободу.
- Подошва этой сопки - метров пятьсот. Самое большое - полчаса ходу.
Он погасил зажигалку и двинулся ощупью, осторожно ступая, водя левой рукой на уровне лица, трогая правой стену и усмехаясь тому эффекту, который произведет, явившись в дом со двора. Он скажет: "Иннокентий! Ты, однак-ко, на дальнюю заимку скоро собираешься?" Кешка скажет: "Однак-ко сегодня чуть не ушел". "Хорошо, что не ушел, - скажет Краснов. - У нас из-под конвоя враг народа сбежал, так ты смотри…" Тогда Коерков хитро усмехнется… А Светка? Интересно… Да ничего подобного! Краснов немедленно отправится сейчас в лагерь и ляжет спать. Только и всего. Зато завтра… Ох, разведчик, пожалеешь ты завтра, что родился…
Краснов крался во тьме уже с полчаса, однако пещера не кончалась и не кончалась. Стена под правой рукой, казалось ему, то уходила вправо, то оттесняла влево. Ноги тоже принялись обманывать Краснова: то они натыкались на каменный пол, будто шли наверх, то вдруг начинали его терять, и это означало спуск.
- Не шахта ли тут какая?
Время от времени Краснов чиркал зажигалкой. Слабеющий огонек высвечивал однообразно ровные стены со следами очень давнишней обработки и без малейшего намека на то, что здесь кто-то бывает. Ему казалось, что пройдено уже километра четыре. Но он не боялся. Раз нет ни одного бокового хода, значит в крайнем случае можно будет завтра без труда вернуться. К этой стерве.
Когда в зажигалке выгорел бензин, он, чиркая, сумел при искрах разглядеть циферблат "Победы": было около трех. Сколько он прошел за семь часов?
- Завтра посчитаем точно, - сказал Краснов. - А пока - отбой.
В пещере было немного душно и не так уж тепло, чтобы спать, но он сделал единственное, что оставалось: расстегнул ремень с ножом, снял телогрейку и снова опоясался, пристроив нож на животе, потом постелил телогрейку так, чтобы на одной поле сидеть, а другая прикрывала бы спину, и сел, вытянув ноги, упираясь спиной в стену, положив автомат поперек ног стволом туда, откуда пришел.
Доброй вам ночи, капитан Краснов.
2. Если это не сон, то это ложь!
- Просыпайся, автоматчик!
Голос был Светкин. В глаза Краснову бил свет.
- Куда? - Краснов был еще наполовину во сне. - Зачем? Рано еще…
Он сначала узнал керосиновую лампу с отражателем, потом разглядел красивое лицо Светланы, почти без следов усталости.
- Рано? - Она коротко рассмеялась. - Ошибаешься, начальник, уже послеобеда.
- А почему темно так? - Краснов огляделся.
- Эх, ты…
Она присела рядом с ним. И тогда он вспомнил все мгновенно. Он в бесконечном подземелье, сидит на каменном полу. Но Светлана?.. Ах, да, она прибежала за ним. С лампой да знакомым путем - часа за два…
- Что, ушел Кешка? - спросил он спокойно.
Она молчала и пялилась на него как-то странно.
- Пойдем назад? - спросил Краснов.
Она мотнула головой, села рядом и погасила лампу.
- Да что такое? - Краснов нашел ее плечо, притянул к себе, и тут же одна за другой ударили его несколько мыслей.