Осуиго в этом месте - неширокая, но многоводная угрюмая река, прокладывающая свое извилистое ложе между нависающими деревьями, которые местами, образуя непроницаемый навес, почти скрывают от нее свет ясного неба. Тут и там какой-нибудь накренившийся лесной исполин так низко склонялся над ее берегами, что надо было следить, как бы не задеть головой за сучья; что же до меньших деревьев, окаймлявших берега, то вода почти на всем протяжении омывала их нижние ветви и листья. Все здесь являло как бы живое воплощение великолепной картины, нарисованной нашим замечательным стихотворцем, и мы недаром привели ее в качестве эпиграфа к этой главе; черная суглинистая земля, обогащенная вековым перегноем, река, до краев полнящаяся водой, и "стоящий стеной могучий бор" - все это так живо вставало здесь воочию, как перо Брайанта представило его нашему воображению. Короче говоря, весь пейзаж воплощал в себе благостное богатство природы, еще не покорившейся прихотям и требованиям человека, плодородной, исполненной самых заманчивых посулов и не лишенной прелести живописного даже в своем первобытном, девственном состоянии. Не надо забывать, что описываемые события происходили в 175… году, то есть задолго до того, как западный Нью-Йорк был приобщен к цивилизации. В то отдаленное время две линии военных коммуникаций соединяли обитаемую часть Нью-Йоркской колонии с пограничной полосой, примыкающей к Канаде; они пролегали - одна через озеро Шамплен и Джордж, другая - по Мохоку, Вуд-крику, Онеиде и названным выше рекам. Вдоль обеих линий были построены форты и только на последнем перегоне, на расстоянии ста миль - от последнего поста у истоков Мохока и до устья Осуиго, - никаких укреплений не было, и вот этот-то участок мы в значительной мере и имели в виду, описывая те места, по которым путешествовали Кэп и Мэйбл под защитой Разящей Стрелы.
- Меня иной раз тоска берет по мирному времени, - говорил Следопыт, - когда можно было бродить по лесу в поисках только такого противника, как дикие звери и рыба. Сердце сжимается, как вспомнишь, сколько чудесных дней мы провели со Змеем на берегах этих ручьев, питаясь дичью, лососиной и форелью, не думая о мингах и скальпах. Тоска меня берет по этим благословенным дням - ведь я не считаю своим призванием убивать себе подобных. Надеюсь, что и сержантова дочка не видит во мне негодяя, находящего удовольствие в том, чтобы восставать на род людской.
С последними словами, в которых прозвучал скрытый вопрос, Следопыт оглянулся назад, и, хотя и самый пристрастный друг не решился бы назвать красивой его загорелую, резко очерченную физиономию, даже Мэйбл нашла что-то обаятельное в его улыбке - в ней, словно солнечный луч в капле воды, отражалась вся непосредственность и правдивость, которой дышало это честное лицо.
- Не думаю, чтобы батюшка послал за мной такого человека, - ответила она Следопыту, подарив его такой же чистосердечной, но только во много раз более пленительной улыбкой.
- Нет, не послал бы, нет! Сержант душевный человек, и не в одном походе, не в одной битве стояли мы рядом, как он сказал бы, плечом к плечу, хотя я предпочитаю, чтобы было где развернуться, когда поблизости бродит французишка или минг.
- Так это вы молодой друг, про которого батюшка так часто поминал в своих письмах?
- Вот именно, что молодой: сержант опередил меня на тридцать лет - да, на целых тридцать лет у него передо мной преимущество.
- Но только не в глазах его дочери, дружище Следопыт, - вставил Кэп; с тех пор как вокруг снова заплескалась вода, у него заметно улучшилось настроение. - Лишних тридцать лет вряд ли покажутся преимуществом девятнадцатилетней девушке.
Мэйбл покраснела и отвернулась, чтобы избежать взоров своих визави в носовой части лодки, но тут же встретила восхищенный взгляд юноши, стоявшего на корме. И в эту самую минуту, на крыльях ветерка, который не зарябил бы и лужицы, по аллее, образованной прибрежными деревьями, издалека донесся глухой, тяжелый гул.
- Ага, узнаю родные звуки! - насторожился Кэп, точно собака, заслышавшая отдаленный лай. - Это, верно, шумит прибой у берегов вашего озера.
- Ошибаетесь, ошибаетесь, - сказал Следопыт: - это река кувыркается по скалам в полумиле отсюда, ниже по течению.
- Как, на этой реке есть водопад? - оживилась Мэйбл, и кровь еще жарче прилила к ее щекам.
- Черт подери, мастер Следопыт, или вы, Пресная Вода, - так Кэп уже величал Джаспера, желая показать, что он освоился с пограничными порядками: - не лучше ли нам изменить курс и подойти ближе к берегу? Там, где есть водопад, можно ждать и порогов; а если нас втянет в воронку, нам уже никакой Мальстрем не понадобится.
- Доверьтесь нам, доверьтесь нам, друг Кэп, - отвечал Следопыт. - Мы, правда, всего лишь пресноводные матросы, а про меня и этого не скажешь, но пороги, перекаты и водопады для нас дело привычное, и мы постараемся спуститься вниз, не посрамив своего высшего образования.
- Спуститься вниз! Черта с два! - воскликнул Кэп. - Уж не собираетесь ли вы перемахнуть через водопад в этакой скорлупке?
- То-то и есть, что собираемся. Дорога к крепости лежит через водопад; а ведь куда проще переправиться на пироге, чем разгрузить ее, а потом и лодку и груз тащить на руках добрую милю по берегу.
Мэйбл, побледнев, оглянулась на молодого матроса, ибо в эту самую минуту новый порыв ветра донес до нее глухой рев воды, звучавший особенно грозно теперь, когда причина этого явления была установлена с достаточной ясностью.
- Мы считали, - спокойно заметил Джаспер, - что, высадив на берег женщин и индейцев, мы, трое белых, привычных к воде, прогоним лодку без всякого риска, нам это не впервой.
- И мы надеялись на вас, друг моряк, как на каменную гору, - заявил Следопыт, подмигивая Джасперу через головы всей компании. - Уж вам-то не в новинку кувыркание воды, а ведь надо же кому-то и за поклажей присмотреть - как бы наряды сержантовой дочки не смыло водой, потом ищи их и свищи.
Озадаченный Кэп не нашелся что ответить. Предложение переправиться через водопад представилось ему даже более рискованным, чем могло бы показаться человеку, менее знакомому с опасностями судоходства; ему слишком хорошо была известна ярость стихий и беспомощность человека, отданного в их власть. Правда, гордость его восставала при мысли о бесславном бегстве, тем более что его спутники не только без страха, но с полным душевным спокойствием собирались плыть дальше. И все же, несмотря на самолюбие и приобретенную привычку к опасности, он, может быть, и покинул бы своё пост, когда бы индейцы, сдирающие скальпы, так прочно не засели у него в голове, что по сравнению с этой угрозой лодка представлялась ему чем-то вроде спасительного убежища.
- А как же Магни? - спохватился он; мысль о любимой племяннице пробудила в нем новые угрызения совести. - Не можем же мы высадить на берег Магни, если поблизости бродят враждебные нам индейцы!
- Не тревожьтесь! Ни один минг и близко не подойдет к волоку, - уверенно ответил Следопыт. - Это слишком открытое место для их подлых каверз. Натура есть натура, индейцу свойственно появляться там, где его меньше всего ждут. Небойтесь встретиться с ним на торной дороге: ему нужно только захватить вас врасплох. Эти бестии спят и видят, как бы обмануть человека если не так, то этак. Причаливай к берегу, Пресная Вода. Мы высадим сержантову дочку на то поваленное дерево - ей даже башмачки замочить не придется.
Джаспер причалил к берегу, и вскоре пассажиры вышли из лодки, кроме Следопыта и обоих матросов. Невзирая на свое профессиональное самолюбие, Кэп с радостью пошел бы посуху, но он не решался так безоговорочно признать свое поражение перед пресноводным коллегой.
- Черт меня побери, - объявил он экипажу, едва пассажиры ступили на твердую землю, - если я вижу в этой затее хоть каплю здравого смысла. Это все равно что прокатиться в лодке по лесной речушке. Невелика хитрость вместе с пирогой сверзиться с Осуижского водопада. Такой подвиг одинаково доступен и неопытному новичку и бывалому матросу.