Но план мой не удался; скоро опять поднялась буря и на этот раз еще пуще прежнего. Полил дождь, и кругом не видать было ни единого огонька - все жители крепко спали. А мы плыли все дальше и дальше, отыскивая наш плот. Наконец дождь унялся, но тучи еще не рассеялись; изредка сверкала молния; и вот при ее свете мы увидели впереди какой-то плывущий черный предмет - мы пустились за ним. Это был наш плот! И как же мы обрадовались, когда опять очутились на нем! Вдруг показался огонь на правом берегу. Я решил туда отправиться. Ялик был нагружен добычей, которую негодяи похитили на разбитом пароходе. Мы свалили ее в кучу на плот; я велел Джиму плыть дальше, а пройдя мили с две, зажечь огонь и не тушить его до моего возвращения; затем я приналег на весла и направился к огоньку на берегу. Скоро показались еще два-три огонька на пригорке. Это была деревушка. Я поплыл прямо к береговому огоньку. Подъезжаю и вижу, что это фонарь, повешенный на гайс-штоке парового катера. Я стал разыскивать глазами сторожа и скоро нашел его - он дремал на шканцах, пригнув голову к коленям.
Я легонько толкнул его в плечо и принялся плакать. Он спросонок вскочил в испуге, но, увидав, что это только я, зевнул, потянулся и проговорил:
- Ну что там еще? Чего ревешь, мальчуган? Что случилось?
- Папа… и мама, и сестренка… - лепетал я сквозь слезы.
- Перестань хныкать, - сказал он, - у всех у нас свои горести; перемелется - мука будет! Что же с ними такое?
- Они… они… Да вы караульный, что ли, здешний?
- Нуда, - отвечал он самодовольно. - Я капитан, и владелец, и лоцман, и караульный, все вместе; иногда я бываю и пассажиром и грузом. Я не такой богач, как Джим Горнбек, - не могу я быть таким щедрым, великодушным к Тому, Дику и Гарри и бросать деньги, как он бросает, но я сто раз говорил ему, что не желал бы с ним поменяться; я создан для жизни моряка, я бы пропал с тоски, кабы мне пришлось жить за две мили от города, в таком захолустье, где никогда ничего не случается, ей-ей…
Я прервал его:
- Они попали в ужасную беду!..
- Да кто такие "они"?
- Папа, мама, сестра и мисс Гукер, и если бы вы поплыли туда…
- Куда? Где они?
- Там, на разбитом пароходе!
- На каком пароходе?
- Да ведь тут только один и есть!
- Неужели на "Вальтере Скотте"?
- Ну да…
- Господи милостивый! Да какой черт занес их туда?
- Они не нарочно туда попали…
- Еще бы нарочно! Боже мой, да ведь им не спастись, если они не уберутся оттуда сию же минуту! Как же их угораздило попасть в такую беду?
- Очень просто. Мисс Гукер поехала в гости туда в город…
- Ну да, в Бутс-Лэндинг, продолжай…
- Она была в гостях в Бутс-Лэндинге, а под вечер отправилась со своей негритянкой на плоскодонке ночевать к своей подруге, мисс… как бишь ее, - позабыл фамилию… Вдруг они потеряли весло, и вот их завертело и понесло вниз, кормой вперед; несло их, несло с две мили; наконец, наткнулись они на разбитое судно; человек, управлявший плоскодонкой, и негритянка, и лошади - все погибли, а мисс Гукер уцепилась и вскарабкалась кое-как на разбитый пароход. Ладно, а через час после того, как смерклось, мы проезжали мимо в нашей лодке - такая была темь, что мы и не заметили обломков, покуда не налетели на них! Однако все спаслись, кроме Билла Виппля, - ах, чудесный был малый! Уж лучше бы я погиб, право!..
- Клянусь святым Георгием! Вот так оказия! Что же вы сделали?
- Конечно, принялись кричать, звать на помощь, но в том месте река так широка, что никто не мог нас слышать. Тогда папа решил, что кому-нибудь надо отправиться на берег и позвать людей на подмогу. Я один изо всех умел плавать, - вот я и отправился; мисс Гукер сказала, что, если мне не удастся найти помощи раньше, пусть я обращусь к ее дяде, уж он мигом все организует. Я высадился и вот все брожу с тех пор, стараясь найти людей, которые помогли бы нам. Да все отнекиваются, говорят: "Как ехать в такую темь, да в такую бурю? Тут смысла нет человеческого, ступай возьми паровой катер". И если вы согласны, то…
- Клянусь Джексоном, я бы со всем удовольствием… да только кто же заплатит мне за труды? Небось твой папенька…
- Ну, об этом нечего беспокоиться. Мисс Гукер сказала, что ее дядя Горнбек…
- Тысяча картечей! Так вот кто ее дядя! Слушай, паренек, ступай вот к тому огоньку, видишь?.. Оттуда поверни на запад и, пройдя около четверти мили, очутишься у кабака; вели себя повести к Джиму Горнбеку - мы уж с ним рассчитаемся. Только смотри, не мешкай, не шали по дороге! Ему интересно будет узнать новость. Скажи ему, что я спасу его племянницу во что бы то ни стало! Ну, проворней, а я схожу вон туда за угол, разбужу кочегара.
Я побежал, куда мне было сказано, но едва этот человек скрылся за углом, как я кинулся в свой ялик, вычерпал из него воду, отплыл несколько сажен вдоль берега и забился между дровяных барок я не мог успокоиться, покуда не увидел, как отплывает катер. Что ни говорите, а мне стало отрадно при мысли, что я так много хлопочу ради таких негодяев - не всякий бы это сделал на моем месте. Жаль, что вдова Дуглас этого не знает. Мне кажется, она похвалила бы меня за то, что я помогаю этим мошенникам, - ведь известное дело, и вдова, и все добрые люди больше всего сочувствуют именно мошенникам.
Вскоре вижу: плывет остов разбитого парохода, как черный, унылый призрак У меня по всему телу пробежала холодная дрожь… Я поплыл к обломкам. Корпус сидел очень глубоко в воде - еще минута, и уже ни одно существо на нем не останется в живых!.. Я обогнул его кругом и стал звать - ответа нет; мертвая тишина. У меня маленько защемило сердце при мысли о тех негодяях… но не скажу, чтобы сильно… А вот и катер подоспел. Я выплыл на середину реки. Убедившись, что меня уже не видно, я положил весла и оглянулся: очень любопытно мне было посмотреть, как пароходик будет сновать вокруг обломков и разыскивать бренные останки мисс Гукер - капитан, наверное, вообразит, что они очень нужны ее дядюшке Горнбеку. Но катер скоро прекратил поиски и вернулся к берегу; а я принялся усердно грести и поплыл как можно быстрее вниз по течению.
Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем показался огонек Джима, а когда я его увидел, мне почудилось, что он где-то очень далеко, за тысячу миль.
Между тем занималась заря; мы направились к какому-то островку, спрятали плот, ялик потопили, а сами улеглись и заснули как убитые.
Глава XIV
Приятное препровождение времени - Книги, - Французский язык.
Проснувшись, мы занялись разборкой добычи, похищенной мошенниками на разбитом пароходе. Мы нашли сапоги, одеяла, платье и еще много всякого добра - кипу книг, подзорную трубу и целых три ящика сигар. За всю свою жизнь мы никогда не были такими богачами! Сигары оказались - первый сорт. Все время после обеда мы провалялись в лесу, болтая и покуривая; я почитывал книги, и вообще мы провели время очень приятно. Я рассказал Джиму все, что произошло на катере и на разбитом судне. "Вот так интересные приключения!" - заметил я, но он отвечал, что бог с ними и с приключениями… надоели ему тревоги! Он признался, что, когда я залез в каюту, а он пополз назад к плоту и не нашел его - он чуть не умер со страху: он уже подумал, что пропал, погиб! В самом деле, как ни верти, все плохо: останется на пароходе - утонет, а не останется, так его препроводят тотчас же домой, чтобы получить награду, и уж тогда мисс Уотсон непременно продаст его на Юг. И в самом деле он был прав; Джим почти всегда был прав - удивительно умная голова для негра.
Я очень много прочитал Джиму про королей, герцогов, графов, и как великолепно они одеваются, и какие они важные; и как они величают друг друга - ваше величество, ваше сиятельство и тому подобными прозвищами - вместо мистера. Джим таращил глаза от изумления; все это очень интересовало его.
- Я не знал, что их такая уйма. Я слыхал только про старого царя Соллермуна , если не считать королей, которые водятся в карточных колодах. Сколько жалованья получает король?
- Сколько получает? - говорю я. - Они могут брать себе хоть по тысяче долларов в месяц, если им понадобится. Они могут брать сколько угодно. Все принадлежит им.
- Ну и весело же им живется! А что они должны за это делать, Гек?
- Они ничего не делают! Они только заседают.
- Неужто?
- Право, так! Они только заседают. Не считая, быть может, тех случаев, когда бывает война. Тогда они отправляются на войну. Но остальное время бездельничают. Плюют себе в потолок… Тсс! Слышишь шум?
Мы выскочили из чащи и поглядели. Но это был только шум пароходного колеса. Какой-то пароход огибал мыс. Поэтому мы вернулись обратно.
- Да, - говорю я, - в остальное время, когда им бывает скучно, они ссорятся с парламентами. А если кто-нибудь им не потрафит, они велят отрубить ему голову. Но по большей части они проводят время в гареме.
- В чем?
- В гареме.
- Что такое гарем?
- Это такое место, где они держат своих жен. Разве ты никогда не слыхивал о гаремах? Соломон тоже имел гарем. У него было больше миллиона жен.
- Нуда, конечно. Я… я позабыл об этом. Гарем - это бабий дом. Воображаю, какой шум и крик был у них в детской. Женщины, должно быть, все время ссорились между собой. А еще говорят, что Соллермун был мудрейший из всех людей. Я не верю этому. Потому что захочет ли мудрый человек вечно жить среди такого гама? Нет, конечно, не захочет. Мудрый человек вместо этого построил бы себе, ну скажем, котельный завод. Завод все-таки можно остановить, когда захочется отдохнуть от шума.