Корабль шел на виду у чужих берегов, но птица ни разу не попыталась слететь на землю. А в Средиземном море, когда к нашему кораблю близко подошел американский ракетоносец, воробью вдруг вздумалось поразмять крылья.
"Воробей вспорхнул, и мы на палубе затаили дыхание. Он опустился на мачту к американцам. В бинокль мы хорошо видели: сидит, озирается… Посидел минут пять на чужой мачте наш воробей и, видим: взлетел. Летит! Мы все заорали "ура!". Боцман выскочил: в чем дело?! Но тоже заулыбался, когда узнал…"
Воробьи привязаны к человеку. В морозы я наблюдал: они залетают в метро, поселяются под стеклянной крышей московского ГУМа. В Кузнецке я поразился темной окраске птиц. Оказалось, воробьи морозными днями залезают погреться в трубы. Птица охотно пользуется нашим хлебом и нашим теплом. Но попробуйте заманить воробья на ладонь. Почти невозможный случай! Синица садится, а воробей будет держаться поодаль, будет воровато, с оглядкой, прыгать, но на руку сесть не захочет. С воробьями у человека особые отношения.
Помню с детства: как только в огородах поспевали подсолнухи, корзину каждого обвязывали легкой тряпкой - от воробьев. Так и стояли подсолнухи в пестрых платочках.
Поспевают вишни в саду - обязательно ставили чучело, тоже от воробьев. Ущерб урожаю в тех местах, где птицы хорошо плодятся и благоденствуют, может быть очень заметным, и потому, наверное, в названии воробья имеется слово вор. А вора, конечно же, надо бить, гнать. Я не помню, правда, чтобы воробьев избивали. Скорее их всегда прогоняли, пугали. И рядом с красноречивым "воробей" живет и другое русское слово: "воробушек".
Воробей, пожалуй, самая распространенная птица Земли.
Любопытно, каковы ее отношения с человеком в других местах? Тут будет уместно вспомнить два любопытных случая.
В Америке воробьев не было. И можно понять переселенцев старой обжитой Европы, когда в 1850 году кто-то из них догадался привезти в Америку "живые символы родины" - несколько пар воробьев. И сразу началось увлечение воробьями. Радость была всеобщей. Газеты посвящали серенькой птице целые полосы. Для нее строили специальные домики, фабриканты выпускали специальный воробьиный корм, поэты писали о птицах стихи. Каждый человек стремился оказать воробьям покровительство. Было образовано общество "друзей воробьев".
И воробьи размножались. Лет через десять от первых переселенцев появилось потомство в несколько миллионов.
Полчища птиц бесцеремонно пользовались "дарами гостеприимной земли", в садах пожирали ягоды, а потом набросились на поля.
И любовь сразу кончилась. Люди поняли, что пригрели лаской грабителя. С американским размахом закрутилась машина ненависти к воробьям. Газеты посвящали целые полосы истреблению птиц. Фабриканты выпускали хитроумные сети и яды. Правительство назначало награды за отстрел воробьев.
Война была хлопотливой и затяжной. Но, конечно, птицы в ней победить не могли. Лишенные покровительства и гонимые, воробьи сократились числом и в круговерти жизни заняли "полагавшийся им шесток".
Любопытная история с воробьями в Китае. Тут дело пошло на полное уничтожение. Было подсчитано, сколько в Китае живет воробьев, сколько пшеницы и риса они съедают. Получились крупные цифры. И всем стало видно: терпеть нахлебника невозможно. Войну с воробьями сделали национальной задачей. О воробьях много писали газеты.
Мальчишкам раздавались рогатки и другие убойные средства.
Апогеем войны был "всекитайский день борьбы с воробьями" весною 1958 года. "Весь Китай в городах и деревнях ночь и день колотил в тазы и кастрюли, свистел, крутил трещотки". Непрерывный шум держал птиц на крыльях. Но воробьи - никудышные летуны. Два десятка минут - и они валились на землю замертво. "Крыши домов, улицы, тротуары были усыпаны мертвыми воробьями".
После войны с мухами это была "новая большая победа".
Но прошел год, и на одном из высоких государственных совещаний о воробьях вспомнили и пожалели, что "победа была слишком большой". Оказалось, без воробьев катастрофически расплодились вредители виноградников и садов. Урожаю был нанесен огромный урон.
Так кто же он все-таки, воробей, - друг или враг? Не следует быть слишком категоричным. Живую природу опасно мерить жесткой меркой: друзья - враги. К живому подобает относиться разумно, не впадая в крайности, не подвергаясь ажиотажу.
Почему, несмотря на очевидный в иных случаях вред, воробей должен быть нами терпим? Во-первых, потому, что воробей не всегда наш нахлебник. Он бывает и нашим помощником. Присмотритесь внимательно: кроме зерен, воробей потребляет огромное число насекомых, особенно в пору, когда кормит птенцов. Стало быть, польза и вред уравнялись. Если мы вспомним к тому же, какую часть урожая мы теряем по бесхозяйственности, то обиды на воробьев покажутся вовсе второстепенными.
Есть и еще одно обстоятельство, заставляющее не гнать этих сереньких птиц. Жизнь человека, особенно в городах, все больше и больше отрывается от естественной жизни людей в окружении живой природы. Чириканье воробья среди огромных строений воспринимаешь как очень дорогой звук.
Разноплеменная дружба
Конечно, гусь свинье не товарищ. Но я видел однажды, как одинокий гусь во дворе жался к лежащей хавронье, и она вполне благосклонно к этому относилась. Того больше, на лесном кордоне в междуречье Волги и Ахтубы я снимал поразительную картину: свинья и молодой волк ели из одного корыта, а потом, играя, бегали по дворе. Оказалось, оба малыша во дворе появились весной.
Теперь была уже осень. В Волчке просыпался зверь. Играя, он Зинку, скользя зубами по сытому боку, слегка покусывал. Но это была только игра.
Между животными существует вражда, часто смертельная. Например, хищники - медведи или, скажем, стаи гиеновых собак в Африке - дерутся насмерть, если кто-то нарушил охотничью территорию. Заметим, это животные одного вида. Им как бы предписано жить дружно. Но вопрос жизненного пространства очень серьезен. Он регулируется строгим законом, его нарушителя прогоняют, а могут и растерзать. Внутри же группы одного вида при соблюдении иерархии (тоже регулируемые законом отношения) все живут мирно: играют, воспитывают малышей, вместе охотятся, делят добычу. Удивляться тут нечему. Но дружба животных разных видов наше внимание останавливает.
Если животные с малолетства растут рядом, возникшая дружба с возрастом не исчезает. Чаще всего мы наблюдаем это у кошек с собаками. Обычно эти два существа враждуют, дерутся или едва терпят друг друга. Пословица "Живут как кошка с собакой" сложилась не на пустом месте. С другой стороны, мы знаем множество случаев дружбы более крепкой, чем у собаки с собакой или у кошки с кошкой. Два этих высокоорганизованных животных испытывают потребность общенья, делятся едою, если кто-то попал в беду, стараются выручить и сильно страдают, если друга лишаются.
Случаи межвидовой дружбы разнообразны. Я, например, наблюдал чуткие отношения между гусаком и теленком, лошадью и собакой, между поросятами и котом. В этом последнем случае полдюжины месячных поросят окружали кота и глядели с обожанием на этого дворового тигра.
И кот чувствовал в это время свою значительность - стоял в окружении почитателей очень спокойно: шевелил усами, выгибал спину, трубой поднимал хвост. Примеров таких отношений много, они рождаются в каждом дворе и всюду, где соседствуют с раннего возраста.
В Московском зоопарке существовала когда-то площадка молодняка. Тут можно было наблюдать удивительные отношения разноплеменной братии. Представление о них дает этот вот снимок: медвежонок бесцеремонно лезет за рыбой в подклювный мешок пеликана. В дикой природе такое вряд ли бывает, а в неволе - пожалуйста.
Но интересные межвидовые отношения существуют и в дикой природе, где поведение животных строго регламентировано обстановкой. Но они все же общаются, соприкасаются друг с другом. И тут возникают неожиданные коллизии отношений. Иногда это просто взаимовыгодный союз.
Например, в Африке видишь птиц водоклюев на спинах буйволов, антилоп, жирафов, слонов. Все объясняется просто: водоклюи и белые цапли склевывают с кожи животных клещей. Что тут можно испытать, кроме благодарности?