Всего за 159.9 руб. Купить полную версию
Мы все, конечно, подумали, что Алекс тут же отправится на поиски унтер-офицера. Но он лишь вынул из кармана статую Будды и крепко сжал ее руками вместе с запиской. Глаза его постепенно закрылись, и монгол, будто потеряв сознание, упал на пол. Командир пощупал у него пульс. Сердце у Алекса едва билось, дыхание было очень редким. Командир заволновался…
И вдруг - о ужас! - записка, которую Алекс только что сжимал в руках, исчезла! Мы обыскали все его карманы, но записки нигде не было. Командир уже собрался послать кого-нибудь еще на поиски унтер-офицера, как лежавший на полу Алекс зашевелился, открыл глаза и, по-кошачьи подпрыгнув, встал на ноги. "Он сейчас приходить!" - сказал Алекс. "Где приказ? Давай сюда приказ!" - закричал командир.
Но тут мы услышали конский топот, дверь открылась, и перед нами предстал запыхавшийся унтер-офицер. "Господи, откуда вы взялись?" - спросил командир. "Но, господин капитан, вы же сами послали Алекса с приказом немедленно возвращаться!" - ответил унтер-офицер и тут же побледнел, увидев Алекса, стоявшего рядом…
Унтер-офицер Бергер рассказал, что, с трудом пробираясь по лесной просеке, он вдруг увидел стоящего перед ним Алекса, который передал ему приказ командира о немедленном возвращении. После чего монгол сразу пропал.
Во время общего отступления на Восточном фронте Алекс однажды бесследно исчез. В кармане оставленной им шинели командир нашел только маленькую статую Будды, служившую монголу талисманом. Знатоки северной ветви буддизма утверждают, что в кастах священников-лам искусство образования двойника и дематериализации преподается как специальный предмет.
Сколь невероятными ни казались этот и другие описанные в этой книге случаи, следует со всей решительностью подчеркнуть: "чудес" не бывает и быть не может. Еще Августин говорил: "Чудо, если оно происходит, не противоречит природе, а противоречит тому, что нам о природе известно". А Дюпрель четко формулирует: "Неверие в новые явления - это, как правило, всего лишь вера в старую систему, в которой нет места новому". Я не стану излагать здесь различного рода результаты опытов и системы, поясняющие те или иные факты, - это слишком далеко вывело бы нас за рамки настоящей книги и лишь утомило бы читателя. Давайте лучше ознакомимся с другими "необычными" явлениями. Оба случая, описанные ниже венским парапсихологом Германном Медингером (Hermann Medinger), произошли во время Первой мировой войны.
"Святой Алмаз"
В городке В., когда Польша еще принадлежала к Российской империи, жил-был некий святой (скорее блаженный. - Прим. пер.), еврей-трактирщик Аарон Диамант (по-русски - алмаз). "Было это во время Первой мировой войны", - рассказывал Германн Медингер, в то время лейтенант кайзеровской и королевской армии, который частенько заходил к Диаманту пропустить рюмку водки. Еврей-трактирщик постоянно пребывал в состоянии рассеянности, то есть дух его витал где-то далеко от питейного заведения. Этим его своеобразным состоянием пользовались солдаты: стоило ему посмотреть в сторону, как они воровали с прилавка бутылки с водкой. Один немецкий капрал даже сочинил довольно-таки издевательскую песенку про трактирщика, которую "изрядно напившиеся посетители распевали до изнеможения", - как повествует рассказчик. А Диамант спокойно стоял за стойкой в своем лапсердаке, с пейсами на висках в состоянии "душевной прострации" и наполнял солдатам рюмки.
Однажды Медингер застал "святого Алмаза" одного в трактире. Он, как обычно, сидел с отсутствующим взглядом за стойкой. "Да, да, - вдруг сказал он, обратившись к рассказчику, - с вами, господин лейтенант, я могу поговорить. Я вижу, что вы не такой, как эти грубые вояки. Вы - культурный военный и человек высокого духа. Я вижу, что за вами стоит непеш, он вас не покинет, и вы вернетесь невредимым с войны, которую я уже не переживу".
"Мой отец был хасидом, он еще хорошо помнил заветы чудотворного раввина, святого Баал-Шема, который учил, что нужно настойчиво призывать Бога своими молитвами. И не нужно печально молиться, а нужно веселиться и смеяться. И если кто не может смеяться сам по себе, тому следует пить водку и ром, и тогда становишься веселым и сильным - настолько, что можно заставить Бога помогать нам.
Так мой отец и стал торговать водкой, завел трактир, который я держу до сих пор. И, к сожалению, сам он каждый день пил с другими евреями, танцевал, молился и хотел заставить Бога помогать. Но никогда питье водки не оканчивалось для евреев добром… Был погром, и тогда убили его, мою маму и шестерых моих братьев. Меня они не заметили, потому что дух мой был вне моего тела, и они решили, что я умер. Тогда они взяли все деньги из кассы, выпили всю водку и подожгли дом.
И тогда я понял, что Бог не хочет того, чему учил святой Баал-Шем, и я стал тише воды, ниже травы. Я знаю, что Диамант, который стоит тут в шинке и продает водку, - всего лишь робот, такой, знаете ли, Голем. Подлинный же Диамант находится, по большей части, не в своем теле. Он витает везде, по всему свету. Он видит и обучается - там далеко - гораздо большему, чем простой еврей за десять лет жизни может научиться в нашей Богом забытой деревне. Я с моим духовным телом уже побывал во всем мире!"
Медингер замечает: "Действительно, он рассказывал мне потрясающие истории о своих (внетелесных) путешествиях и поведал, что был в Вене и видел там, что духовное тело кайзера Франца Йозефа I было уже совсем вне физического тела и что все эрцгерцоги стояли у его смертного одра, ожидая, когда его душа наконец освободится от земной оболочки". И действительно, на следующий день пришло сообщение о смерти Его Величества.
"Я почти ничего не ем, я получаю силу от Неба. Я потерял всех, кого любил. Мою жену и моих детей расстреляли русские в 1914 году. Но это было только земное, то, что они расстреляли. Жена и дети - они все со мной, и я - с ними, ничего не изменилось, только они уже - по большей части - свободны от своих земных оболочек, а я иногда еще накрепко заключен в ней".
Старый Диамант еще много чего поведал нашему рассказчику. Например, о Будде, которым он очень восхищался; об Иисусе Христе и его учении - как и об искажении этого учения церковью; да и об учениях Магомета со всеми их неприятными сопровождающими явлениями он, как казалось, хорошо знал. На вопрос Медингера, а где же при таких обширных знаниях он хранит свою библиотеку, или же: где в этой глуши он собрал такое огромное количество высокоценных книг, Диамант ответил: "Зачем библиотека; я знаю все это, потому что они сами мне это сказали - Будда, Христос, Магомет и еще многие другие. Всех их и многих других я хорошо знаю. С ними со всеми я разговаривал".
Медингер еще спросил: сколько продлится война и каков будет ее конец? "Я не хочу пугать господина лейтенанта, вам придется пережить тяжкие страдания в первый раз. Во второй раз на вашу долю выпадут еще большие несчастья. Но вы выживете в обеих бедах (махоймес)". Что такое "второй раз", Медингер тогда, конечно, не знал. Старый еврей имел в виду Вторую мировую войну.
Второе происшествие, о котором Германн Медингер рассказал в 1958 году, произошло также в Галиции и тоже во время Первой мировой войны. Дадим ему слово.
Сокровище старого еврея
Может быть, этим рассказом мне удастся хоть как-то загладить свою вину перед одним уже давно умершим человеком. Прошло уже 40 лет, а мне все еще является призрак старого еврея, ищущего свое сокровище.
В те времена у правоверных евреев в Галиции было принято прикреплять на входной двери на двух металлических кронштейнах стеклянную трубочку наподобие термометра и вкладывать в нее бумажку с изречением из Торы - священной книги иудеев. Во время Первой мировой войны я оказался в маленьком галицийском городишке и был направлен на постой к одному богатому еврею, Лейбу Нусбауму. Однажды зимним вечером мы с моим шофером сидели у камина. Пока мой водитель с огромным удовольствием попивал водочку, выставленную хозяином дома, я читал "Фауста" из библиотеки Нусбаума. С линии фронта, проходившей неподалеку, доносилась артиллерийская канонада. Там, видно, шел серьезный бой, а мы пока что сидели в тепле и уюте, радуясь короткой передышке.
Совершенно неожиданно моему водителю, возбужденному обильными возлияниями, пришла в голову идиотская идея вынуть из стеклянной трубочки изречение из Торы и вставить вместо него неприличную цитату из Гёте (речь идет о высказывании Гётца фон Берлихингена: "Можешь поцеловать меня в зад…" - Прим. пер.). Вина моя состояла в том, что я не препятствовал этому безобразию!
Как только водитель сотворил эту пакость, дверь резко растворилась, и в дверном проеме появилось искаженное ужасом лицо Лейба Нусбаума. Заикаясь от страха, он произнес: "У Шлоима Мандеса недалеко отсюда шальным осколком снаряда сорвало священное изречение из Торы, и тут же его хватил удар… Бедный Шлоим". И тут у него изо рта пошла пена, и он упал без сознания.
Я как зачарованный взглянул на стеклянную трубочку у нашей двери, ярко освещенную светом из комнаты - ведь там было не что иное, как классическая цитата из Гёте…