Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
36
Материалистическое понимание истории должно стать культурно-историческим, всемерно учитывающим многообразие культуры. Правильно утверждает В. С. Степин: "Духовная жизнь общества, взятая во всем многообразии ее проявлений и понятая весьма широко, как состояние и развитие культуры, пронизывает все без исключения сферы человеческого бытия. Она определяет воспроизводство и изменения многочисленных структур социальной жизни аналогично тому, как генетический код и его мутации определяют структуру живого и изменения его организации" (Степин В. С. Маркс и тенденции современного цивилизационного развития // Сб. Карл Маркс и современная философия. М., 1999. С. 37).
38
Утверждение марксизма, что экономические отношения (иногда утверждается: производительные силы общества, материальное производство, что вовсе не тождественно с экономическими отношениями) определяют всю политическую, идеологическую, духовную жизнь общества, нуждается в основательном исправлении, ибо оно совершенно игнорирует то обстоятельство, что экономические отношения (или производительные силы) могут действительно определять все другие общественные отношения лишь при наличии определенной культуры, господствующего нравственного сознания и ряда других факторов. Таким образом, "монистическое понимание истории" (так Г. В. Плеханов именовал исторический материализм) должно быть дополнено теорией факторов, которую оно отвергает как якобы эклектическую. Но эклектичность традиционной теории факторов может и должна быть диалектически преодолена без ее отрицания.
39
Диалектика Гегеля чревата глубочайшими заблуждениями не только вследствие ее идеалистического характера, но также и потому, что сформулированные Гегелем законы диалектики вовсе не являются законами, поскольку они трактуются как абсолютно всеобщие, всеохватывающие, определяющие как мышление, так и все природные и социальные процессы. Таким образом, Гегель утверждает, что существуют верховные законы, возвышающиеся над теми законами, которые открываются физикой, химией, биологией, политической экономией и множеством других наук.
Но такого особого, по существу надприродного класса законов, конечно, нет и не может быть. Однако диалектический материализм воспринял эту гегелевскую концепцию. Между тем то, что Гегель именует законами диалектики, есть лишь несовершенная попытка обобщить некоторые общие черты, в большей или меньшей мере присущие существенно различным законам природы, общества и мышления. Несовершенство этой попытки наглядно проявляется, например, в тезисе Гегеля о тождестве противоположностей, так же как и в его положении о всеобщей связи всех явлений (все де связано со всем), в то время как естествознание уже во времена Гегеля доказало, что, к примеру, молекулы газов вовсе не связаны друг с другом. Независимость определенных явлений друг от друга – фундаментальный феномен природы и общества, что нисколько не ставит под вопрос тот факт, что связь явлений друг с другом, там, где она имеет место, связь не только внешняя, но и внутренняя, также носит фундаментальный характер. Диалектические процессы действительно существуют, но они имеют место не везде и не всегда. То же относится и к понятию развития, абсолютизация которого научно неоправданна. Следовательно, диалектика должна быть понята по-новому, а это предполагает весьма значительную переработку всего диалектического материализма.
Одним из глубочайших заблуждений, в которое нередко впадают обществоведы, является убеждение в возможности предвидения (правда, весьма приблизительного) отдаленного будущего человечества. В действительности такое предвидение принципиально невозможно, так как самые сознательные, целесообразные действия людей (коллективов, классов и даже общества в целом) неизбежно влекут за собой непредвиденные, неожиданные, стихийные и также нежелательные последствия, а эти последствия в свою очередь порождают еще более непредвиденные, неожиданные, нежелательные последствия. Конечно, сознательная, целесообразная деятельность людей может в той или иной мере нейтрализовать, ограничить или даже уничтожить определенные нежелательные последствия человеческой деятельности, но и эта благотворная человеческая деятельность (например, по ограничению или даже устранению определенных экологических бедствий) также порождает непредвиденные, нежелательные последствия.
Прогрессивное развитие общества все более и более определяется развитием фундаментальных наук и основанными на них прикладными исследованиями. Но и те и другие не могут быть предметом предвидения, ибо мы не можем сегодня обладать нашим завтрашним знанием. Будущее знание, от которого решающим образом зависит не только материальное, но и духовное производство, принципиально непознаваемо. Как же можно в таком случае говорить о предвидении отдаленного будущего человечества? Даже прогнозы самого ближайшего будущего (например, того, что произойдет завтра, послезавтра, через неделю) фактически невозможны, если иметь в виду все социальные и природные процессы, из которых складывается жизнь данного общества (не говоря уже о всем человечестве). Пожалуй, возможны лишь различные сценарии ближайшего или не столь уж отдаленного будущего. Какой из этих сценариев претворится в жизнь, невозможно, конечно, сказать заранее. Однако все эти, казалось бы удручающие обстоятельства, нисколько не исключают возможности целесообразной деятельности отдельных людей и даже общества в целом.
Часть II
Изречения
Человек, человечество, человечность
40
Человек – это звучит гордо? Однако без вопросительного знака это изречение оказывается некритическим заверением.
41
Дон Кихот воевал с ветряными мельницами. Одни оценивают это как глупость, другие – как безумие, третьи – как трагедию. И все они, конечно, правы. Донкихотство неискоренимо. Оно внутренне присуще человеческой натуре. Оно человечно!
42
У человека нет "природы человека", т. е. изначально наличествующей сущности, неизменно пребывающей в человеческих индивидах на всем протяжении истории человечества. Все, что отличает человека от других существ, – результат становления, развития, истории человеческого рода.
43
Сверхприродное существует. Одна из его реальностей – общество, существование которого отрицать невозможно.
44
Старая, в свое время мудрая пословица – жизнь прожить, не поле перейти – в наше время, конечно, устарела, ибо речь должна идти, выражаясь фигурально, о заминированном поле.
45
Известная латинская пословица гласит: я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Эту пословицу произносят обычно с чувством гордости, хотя она (если вдуматься в содержание) указывает на то, что не только хорошее, но и всё плохое, наличествующее в жизни человека, нисколько ему не чуждо.
46
Необратимость событий в каждой человеческой жизни – и плюс, и минус. Тот, кто не осознает этой судьбоносной истины, страдает вследствие собственного неразумия.
47
Время течет весьма медленно, если оно всецело заполнено разными делами. Если же ты чем-то одним увлечен, работаешь не зная устали, время проходит слишком быстро, и остается лишь удивляться, как быстро пронеслась целая неделя.
48
Некоторые люди хотят сохранить свое здоровье не обычным немудреным путем (утренняя гимнастика, умеренное питание и т. п.), а, так сказать, по дешевке, забывая о том, что жизнь очень дорого стоит.
49
Жизнь не проиграешь сызнова, как переигрывают, например, сыгранную шахматную партию, чтобы выяснить, не было ли других, более правильных, выигрышных ходов, вариантов. Партия жизни завершается всем известным концом, сколько бы ни было побед в отдельных партиях.
50
Все люди самоубийцы. Это следует понимать, конечно, не буквально и даже не метафорически, а в глубинно-психологическом смысле.
51
У двух деревьев не может быть разной сущности. Но два человеческих индивида сущностно отличаются друг от друга, ибо индивидуальное, т. е. отличие одного человека от другого человека, личностное – самое существенное в нем.
52
Деревья являются в некотором смысле самыми совершенными живыми существами: они питаются воздухом и, более того, очищают его от окиси углерода.
53
Дети вправе гордиться своими родителями, но им не следует вести себя так, как будто они сами их выбрали.
54
Комплекс неполноценности никогда не осознается человеком адекватным образом, вследствие чего он может выступать даже как mania grandiosa.
55
Единичное человеческое существование несомненно находится во власти случайного. В этом его судьба, возможная удача или столь же возможное поражение.
56
Существенное не было бы существенным, не будь несущественного, которое также оказывается существенным, но лишь в некотором ограниченном отношении, которое, разумеется, далеко не исчерпывает сущности.
57
Недостатки, человеческие недостатки в первую очередь, не есть нечто отсутствующее, недостающее, но, напротив, нечто наличествующее, которое может быть определено как качество, свойство, способность и т. д.
58
Незаурядных людей характеризует привычка поступать непривычным образом, неожиданно, порой даже для самих себя.