- Уверена. Если бы не я - этой дуре давно бы не жить!
Молчание.
- Тетушка, ну когда же мы вернемся в Дармштадт?
- Когда родиться ребенок.
- Я тут с ума сойду от скуки!
- Не сойдешь. Госпожа нас щедро наградит, вот увидишь!
Лиз отошла от двери и тихонько побрела наверх в свою "камеру". Подниматься оказалось тяжелее чем спускаться. Она закусила губу и преодолела подъем. Ребенок зашевелился. Толкал ножкой.
Лиз погладила себя по тугому животу.
- Ничего, ничего, мы еще всем покажем!
Глава восемнадцатая
Всему бывает конец. Даже боли…
Боль, терзавшая живот утихла и, сморгнув слезы, потная Лиз с трудом приподняла голову, чтобы увидеть между своих дрожащих голых колен напряженное лицо Меты.
- Держись, девочка, еще немного, я уже видела головку.
Голова Лиз упала на подушку, мокрую от пота.
"Боже, господь мой милостивый! Когда же это закончиться!?"
Воды отошли еще утром. За окном уже смеркалось, а Элиза никак не могла разродится.
Боль коварная, как палач, уходила, давая отдых, а потом набрасывалась с новой силой. Во время схваток Лиз кричала и металась, только крик не приносил облегчения…
Измученная Лиз поклялась больше никогда ни одного мужика к себе не подпускать! Ни перед кем из их братии не раздвигать бедер!
Клятвы облегчений тоже не принесли.
Дрожащей рукой она в который раз нащупала под подушкой сложенный листок бумаги, в котором покоился засохший подснежник.
"Если господь не пришел на помощь и Божья мать меня не слышит-так может лесной дух придет на помощь?"
Только приняв помощь нежити она погубит свою душу…
Лиз отдернула руку.
"Что же мне делать? О, боже, что?!"
Лиз ждала прихода боли и так не заставила себя ждать…
Комкая руками простыни, девушка закричала как смертельно раненный зверь.
Боль раскаленным мечом вонзилась в ее чрево.
- Тужься, миленькая! Еще! Еще! - вскрикивала Мета.
Правая рука Лиз помимо ее воли выхватила из под подушки листок бумаги и затолкала прямо в разинутый рот…
Девушка, давясь криком, яростно разжевала кусок бумаги вместе с содержимым. Проглотила…
В голову пришел легкий звон наступило блаженное ничто, без боли, без страданий. Она утонула в этом блаженстве, в ласковых объятиях тьмы.
Потом пришли сны и голоса.
- … Отмучилась, бедняжка…
- Такая молоденькая!
- Убирайся, Дитрих, нечего глазеть на голую покойницу!
Раздался шлепок.
- Тетя, за что?!
Замяукал котенок, нет, это малыш подал голос…
"Мой малыш…"
Мягкие руки завернули ее в шершавую ткань, ноги связали в щиколотках веревкой. Потом сильные крепкие руки понесли…
Ее положили в мягкую постель и накрыли одеялом рыхлой земли и настала тишина…
Лиз снился страшноватый волшебный сон.
Она лежала в неглубокой могиле рядом с лесной полянкой. Корни, тонкие веточки корней травы и деревьев сплели вокруг ее тела защитный кокон, оплетали запястья и щиколотки и через них в ее тело вливались сила и жизнь, вливалось солнце, впитанное листьями и травинками, вливалась свежесть утренней росы и запах полевых цветов.
"Если я умерла, то почему я это вижу? Когда проснусь, расскажу… кому?"
Лиз улыбнулась.
Двигаться не хотелось. Усталость сомкнула глаза.
Ночь сменяла день, потом пришел еще один день и еще одна ночь…
Легкое щекотание началось от щиколотки левой ноги и направилось выше к подколенной ямке.
Лиз отмахнулась рукой и, услышав тихий смех, резко поднялась и села, щурясь на яркий свет.
На корточках рядом сидел Тируэль, держа в руке длинную травинку с метелкой. Хранитель леса улыбался, довольный своей шалостью.
Залитая солнцем поляна рядом, Лиз сидела в тени под яблоней, утопая в высокой душистой траве. Кроме длинной полотняной рубашки на ней ничего не оказалось.
- Ты мне опять снишься?
- Это уже не сон, Элиза.
- Да?
Девушка приложила ладонь к своему плоскому животику и вздрогнула.
- А как же мой малыш? Все мне приснилось?
- Твой малыш жив и здоров. При крещении новый герцог Дармштадский получил имя - Мартин.
- Герцог… Крещение…
- Герцогиня Марлис очень довольна. Теперь больше не надо привязывать подушку к животу. Теперь она опекунша при малолетнем герцоге и Дармштадт не уплывет из ее крепких ручек.
- Она забрала моего малыша!
Лиз быстро вскочила на ноги.
- Куда, ты, глупая?!
- В какую сторону Дармштадт?
- Ты хочешь прибежать ко дворцу герцогов в одной рубашке и потребовать вернуть своего малыша?
Лиз закусила губу.
"Он прав, а я дура!"
- Это прямая дорога в сумасшедший дом, Элиза, а потом в руки инквизитора.
Ты умерла, тебя похоронили, правда, без обрядов, как собаку, но все же. Как вдруг покойница является среди бела дня с претензиями! Что с тобой сделают, подумай? Хворот для твоего костра соберут в этом же лесу.
Лиз села, на траву обняв колени.
- Что же мне делать?
- Оставайся со мной. Будет весело!
Тируэль улыбнулся очень доброжелательно.
- Когда я лежала в земле - это был не сон?
- Нет, не сон.
- Герцогине доложили, что я умерла?
- Именно так, моя красавица!
- Ты хочешь, чтобы я стала навью?!
- Это не возможно! - расхохотался Тируэль. - Навью становятся малолетние дети, умершие без крещения или задушенные матерями, мертворождённые. А ты живая, ты не умирала без крещения.
Лиз прижала ладонь к груди и обнаружила, что крестик на бечевке исчез.
- Где мой…
- В этом лесу ты под моей защитой.
Глаза Тируэля приблизились. Изумрудные как молодая листва.
Лиз с трудом проглотила комок в горле.
- Отпусти меня, хранитель леса… - жалобно попросила она.
- Твой мир жесток и кровав. Его ждут новые испытания. Мор, война, кровавые бунты. Зачем тебе туда? Оставайся со мной и проживи свой век в нестареющем теле!
- А мой малыш?
- У него будет все самое лучшее. Няньки, кормилицы, игрушки. Потом рыцарский конь, золотые шпоры и лучших италийских мастеров латы, любовь красавиц и доблестная смерть в сечи за императора.
- Ты видишь будущее? - Лиз прижала руку к горлу. - Мой сын умрет молодым?!
- У будущего много тропинок, Элиза.
- Отпусти меня, Тируэль, умоляю тебя…
Лиз заплакала.
Тируэль тут же протянул ей изящный носовой платочек.
- Я не держу у себя никого силком, глупая. Если хочешь идти - иди, но только в Неймеген. Мэтр Тоффини тебе поможет.
- А если меня узнают?
- Это вряд ли! - весело хмыкнул лесной дух.
Глава девятнадцатая
- Тебе известен мэтр?
- Да и что тут странного? У него в жилах течет кровь древних владетелей. У него есть дар и Мабон он праздновал с нами. Тоффин всему нашему кругу пришелся по душе! Через две недели я надеюсь встретить тебя на Крахен Хюгель, Вороньей горе.
- Ты приглашаешь меня на шабаш?
- Да, моя красавица.
Тируэль надел на голову Лиз венок из полевых цветов.
Двойственные чувства овладели девушкой-страх и восторг. Лесной дух стал ее другом и зовет на шабаш! Летать голой на метле! А что дальше там будет?! Целовать Сатану в зад, пить кровь младенцев и спариваться с бесами?!
Всем известно, что лохматые ведуны и ведьмы в белых развевающихся сорочках или звериных шкурах или совсем голые собираются на проклятую гору, творят буйные, нечестивые игрища, пляшут вокруг кипящих котлов и чёртова требища, совещаются на пагубу людей и животных, ищут волшебные зелья. Среди сонма ведьм докладывают Сатане о содеянных ими злых деяниях и сговариваются о планах новых дел, причём в случае недовольства которой-нибудь из них Сатана тут же награждает ударами провинившуюся. По окончании деловой церемонии, при свете факелов, зажжённых от пламени, которое горит между рогами большого козла, приступают к пиршеству: едят лошадиное мясо, а напитки пьют из коровьих копыт и лошадиных черепов. Затем следует бешеная постыдная пляска ведьм с чертями, от которой на другой день остаются на месте следы ног коровьих и козьих. Инструментами для музыкантов служат вместо волынки лошадиная голова, а вместо смычка - кошачий хвост. Далее совершается сожжение козла, чёрного быка и чёрной коровы. Шабаш оканчивается свальным грехом при полном мраке, после чего ведьмы на своих метлах возвращаются домой.
Тируэль хихикнул.
- Люди сочиняют много небылиц про наши празднества. Все будет восхитительно и радостно! По доброй воле и во славу Великой Матери!
Я буду ждать.
Лесной дух изящно поклонился.
- Ты не проводишь меня до края леса, милый Тируэль?
- По этой тропе ты дойдешь до бобровой плотины на речке. За рекой лес мне не подвластен, там охотничьи угодья местных господ рыцарей. Но ты не бойся. Я послал весточку. Мой друг будет ждать тебя за плотиной. Он проводит до Неймегена к мэтру Тоффини.
- Как имя этого друга? Как я его узнаю?
- Он сам тебя узнает по этому венку. Не потеряй его, смотри!
- Я твоя должница, Тируэль, благодарю тебя за помощь…
Лесной дух печально улыбнулся. Коснулся кончиками пальцев плеча Лиз. Она посмотрела вниз, на себя и ахнула. Зеленое бархатное платье появилось на ней в одно мгновение! То самое, что подарил Марко?!
- Забудь. Ты мне ничего не должна. Ступай же!
Лиз сделала послушно два шага по тропе. Опомнилась. Обернулась. И никого уже не увидела на узкой поляне. Тируэль растаял как дым.