Аблиукну жив
Слуга Иштаги обошел много разных селений в поисках сына Аплая. Но всюду, куда бы он ни обращался, говорили, что сын Аплая живет где-то в горах, а точно где, никто не знал. Слуга побывал у медников, у чеканщиков, у каменотесов, но узнал лишь, что дом Аплая где-то далеко, чуть ли не у "Священных ключей".
"Пойду к "Священным ключам", - решил слуга. - Быть может, там мне укажут, где его дом".
В живописной долине, среди высоких гор, били горячие ключи. С незапамятных времен люди ходили сюда лечиться от разных недугов. Иные селились здесь в маленьких, нескладных домишках, сделанных из обломков камня. Так здесь постепенно выросло селение, и называли его "Священные ключи".
Слуга Иштаги пришел к "Священным ключам" в полдень, когда солнце стояло в зените и хорошо было искупаться в волшебном ручье, который образовался от охлажденной воды источника. Всякий, кто хоть раз купался в этом ручье, никогда не забывал его и не терял случая побывать здесь еще раз. После купания слуга Иштаги в добром настроении отправился на поиски мастера. Тут же, недалеко от ручья, на самой окраине селения, он увидел небольшой дворик, обнесенный зеленой изгородью дикого винограда. Во дворе был разбросан скарб литейщика: формы глиняных фигур, слитки бронзы, глыбы глины, а главное - своеобразный очаг.
- Эй, мальчуган! - слуга окликнул чернокудрого мальчика, склонившегося у скульптуры крылатого льва. - Не здесь ли живет сын Аплая?
- Здесь живет Аблиукну, сын Аплая, - ответил мальчик.
- А где же он? - спросил слуга.
- Его сейчас нет, он ушел за песком.
- Я подожду его. - С этими словами пришедший вошел в калитку.
Он уселся на камне, а мальчик продолжал свою работу. Слуга долго рассматривал скульптуру: крылатый лев с человечьей головой привлек его внимание.
- Неужто твоя работа? - удивился он.
- Немного и моя, - ответил мальчик, сверкнув умными карими глазами. - Я помогаю дедушке. Это статуя крылатого льва для храма в Тушпе.
- Но ведь это трудно! - удивился слуга.
- Да нет, не трудно, - подумав, ответил мальчик. - Когда любишь свою работу, тогда ничего не трудно.
- А ты, видно, любишь эту работу, - продолжал собеседник, - так ловко у тебя получается.
- Да не очень ловко: дед недоволен, - нахмурился мальчик.
- Вот как! Однако ты умелый… Скажи мне имя твое. Когда попаду в Тушпу, буду знать, кто сделал львов, что будут стоять у входа в храм.
- Мое имя Таннау, - ответил мальчик.
- С кем ты там разговариваешь? - послышался голос из-за зеленой изгороди. - Помоги мне втащить эту корзину.
Таннау бросился к калитке, открыл ее.
Во двор вошел невысокий коренастый человек с пепельно-серой головой и такой же бородой. Его тонкое смуглое лицо светилось доброй улыбкой.
Он поклонился незнакомцу и спросил:
- Ко мне ли ты, добрый человек?
- К тебе, если ты сын Аплая, - ответил слуга. - Меня прислал к тебе царский наместник Иштаги. По повелению царя, он приказал доставить тебя во дворец. Дело есть для тебя важное: царское оружие лить, царский шлем чеканить.
- А не знаешь ли ты, почему вспомнил обо мне великий Руса? - спросил удивленный Аблиукну. - Много полезных дел сделал я для дворца, но меня там забыли. А помнят только жрецы из Тушпы. Для них я работаю.
- Могу ответить тебе на это, - сказал слуга. - Почетны твои дела, потому и честь тебе великая. Был я во дворце Тейшебаини, когда Руса, сын Аргишти, великий царь Урарту, смотрел дворец и все его сокровища, привезенные из дальних мест. Когда увидел он бронзовые светильники, столь искусно сделанные тобой, остановился царь и спросил, чьих рук это дело. Иштаги посмотрел на пометку и увидел знаки рода Аплая. Он и ответил, что сын Аплая это сделал и что в искусстве своем он отцу не уступает. Тогда царь Руса велел разыскать тебя и поручить тебе сделать оружие царское.
- Дело это почетное, - ответил польщенный Аблиукну. - Мой отец, знаменитый мастер Аплай, учил меня, что почетней всего для искусного мастера ковать оружие против врага. "Если грозен будет твой меч, - говорил отец, - то воистину сразит он врага. А врага надо бить, потому что враг земли твоей - твой враг!"
- А ведь прав был Аплай! - воскликнул Таннау так радостно, словно сделал удивительное открытие. - Если бы мечи урартов сразили ассирийцев в походе Саргона, все было бы хорошо: Аплай остался бы на родине и жил бы вместе с нами.
- Умен! - удивился слуга. - Мал, да умен!
- Умен, - согласился Аблиукну, понизив голос, чтобы не услышал Таннау. - Да еще искусен. Ему ведь мало лет, всего тринадцать, а он уже помогает мне лепить статуи крылатых львов. Я этого не мог в его годы.
Таннау не слышал похвалы деда: он с увлечением продолжал работу.
Дед собирался во дворец. Идти надо было далеко. Он решил взять с собой своего верного помощника, серого осла.
- Туда пойду пешком, - сказал он Таннау, - а возвращаться буду на сером. Буду спешить, чтобы скорее тебе все рассказать.
- Хорошо, дедушка. Торопись! Я буду ждать тебя с нетерпением.
- С нами великий Халд! - сказал Аблиукну на прощание. - Если на счастье иду, то не пожалеем нашего ягненка для жертвы Халду.
Большие карие глаза Таннау мигом наполнились слезами.
- Бедный ягненок! - прошептал мальчик. - Нужен ли он великому Халду? Я знаю, Халд грозен, я боюсь его, а ягненка жаль… так жаль! - И Таннау прижался лицом к мягкой, шелковистой шее ягненка.
- А мы отложим жертву, - поспешил утешить мальчика старик. - Халд простит нам нашу бедность, подождет!
Аблиукну шел во дворец опечаленный: и внука жаль и перед Халдом страшно. "Хорошо бы принести жертву, - думал Аблиукну, - тогда бы счастье пришло в наш дом".
Солнце уже село за рекой, когда Аблиукну покинул дворец наместника Иштаги. Он торопился домой: хотелось скорее увидеть Таннау и поделиться с ним своей радостью. Ему приказано работать на царский двор. А что может быть лучше для бедного ремесленника! Это значит, что голод уйдет из их убогого жилища. А Таннау… Бедный мальчик, он ни разу в жизни не имел целой одежды. Теперь он получит новую рубаху и даже сандалии из кожи. Ах, Таннау! Он даже не знает, что впереди у него столько радостей! Царский заказ - это не заказ купца-пройдохи. Не иначе, как Халд услышал его молитвы…
Аблиукну подошел к дому уже в сумерках. У калитки на пороге сидел Таннау с ягненком на коленях. Мальчик ласково трепал его теплую мягкую шерстку и тихо напевал:
Ягненка дед мне подарил,
Я серенького полюбил.
Отдать его мне очень жаль,
Вот почему в душе печаль.
- Не печалься, мой друг! - воскликнул весело Аблиукну. (Таннау радостно бросился к деду.) - Нам нет надобности отдавать в жертву твоего серого ягненка.
Пусть живет до старости. Мы выменяем у соседа белого ягненка и отдадим его в жертву Халду. Эта жертва принесет нам много счастья.
- А что сказал тебе Иштаги?
- Иштаги сказал то же, о чем сообщил нам слуга его, - ответил Аблиукну, старательно разжигая огонь для светильника.
Два хороших кремня давали большие, светлые искры. Это помогло Таннау увидеть лукавую улыбку на лице деда.
- Будем делать царское оружие! - продолжил оживленно Аблиукну. - Будем шлем чеканить всем на удивление, а ножны для кинжала украсим чудо-птицей. Такие ножны, из чистого золота с чеканкой, Руса видел у царя скифского. Понравился ему тот кинжал, а велел сделать еще лучше и украсить камнями. Но беда в том, что не видел я тех ножен. А по рассказам Иштаги трудно понять, чего хочет царь.
- А мы на глиняной табличке сделаем рисунок и покажем его Иштаги, - предложил Таннау. - Если будет он пригоден, то так и сделаешь.
- Ты это хорошо придумал! - согласился дед. - Попробую я завтра сделать рисунок.
Старик зажег глиняный светильник и стал торопливо шарить у себя на груди. Затем он вытащил сверток и, развязав его, подал Таннау золотой перстень с чудесным синим камнем:
- Это священный камень, - сказал тихо старик, словно боясь, что его услышат и похитят драгоценность. - Он вылечивает от проказы и от многих других болезней. Если бы я имел этот перстень в тот год, когда пришла черная болезнь, то были бы живы твои родители, мой мальчик.
- Кто дал тебе этот перстень? Он волшебный? - спросил удивленный Таннау. - Я еще ни разу в жизни не видел такого чуда!
- Это дар царя за светильники, что мы с тобой сделали в дни первого новолуния. Мы делали их для храма, а попали они во дворец. Очень они понравились хранителю сокровищ, одноглазому Уаси. А он знает толк в таких вещах! "Твой труд должен принадлежать царю, - сказал мне Иштаги. - А Руса, говорит, доволен тобой, доволен, что сумел ты сохранить мастерство Аплая и продолжить его дело". А еще тобой поинтересовался царский наместник, - продолжал счастливый старик. "А кто, спрашивает, дело твое продолжит? Есть ли у тебя сын либо внук?" Я сказал, что все погибли в тот страшный год, когда черная болезнь ходила по нашим домам. "Один, говорю, есть у меня внук, мой Таннау. Искусен будет в литье, за то ручаюсь своей головой". - "Ну что ж, тогда поверю, если головой ручаешься", - посмеялся Иштаги. А когда смеялся, его толстый живот дрожал, как студень.
- Буду стараться - ты правду сказал, - ответил Таннау. - Ведь я твой внук, а тебя Аплай учил. Как же не быть мне искусным! - И мальчик с гордостью посмотрел на деда.
- Да ты и в самом деле молодец! - воскликнул Аблиукну. - Вот так Таннау! Был бы жив твой отец, похвалил бы тебя.