РАДОСТЬ
Сереньким мартовским утром брел по лесу, и так мне одиноко и однообразно на душе стало! Зачем, думаю, сегодня пришел сюда. Ничего нового не встречу, ничему не удивлюсь: все те же вокруг голые, промерзшие, тысячу раз виденные осинки с березками, снег монотонно-белый - вот и весь пейзаж невеселый.
Но вскоре, как это часто в марте бывает, небо открылось, солнце заблестело, и птицы разговоры о весне завели. Сначала синица, по прозванью "большая", а на деле кроха, голос подала - такой звонкий, словно впрямь кто-то по наковальне молоточком бил! Не за голос ли назвали большой маленькую синичку?! Синице отозвались разудалым чириканьем полевые воробьи - зимогоры, и точь-в-точь камешки в большом решете встряхнули. Дятел по сухому суку клювом загремел, что палкой в пустую кадушку. И пошло, и пошло!..
А солнце улыбалось, а снег пушисто искрился!
Встряхнулся я. И уж, поверьте, не шел, а, казалось, летел на крыльях птичьей радости.
Вот зачем мы всегда и ходим в лес. За неожиданной радостью!
ОТДЫХ "БОЙЦОВ"
Весенняя охота нынче была запрещена. Дело это нужное и своевременное: ведь не секрет, что леса наши оскудели дичью, а число охотников, вооруженных ружьями новейших образцов, растет с каждым годом. Не надо большого мастерства для того, чтобы из такого оружия застрелить неосторожную в весенней радости птицу. Да и восторг от трофея, добытого выстрелами из-за куста, не ахти как велик…
И все-таки охотника, человека, стоящего близко к природе, тянет в весенний лес. Выкроишь время - выберешься в знакомые места (без ружья, конечно). И здесь память вернет тебя в прошлое: обязательно вспомнишь те маленькие неожиданности, которыми одарили тебя лес и люди, живущие в нем.
* * *
Мы отстояли тягу и мелким чернолесьем шли к дому.
- Хочешь бойцов на отдыхе посмотреть? - повернулся ко мне лесник.
- Каких бойцов?
Старик подмигнул таинственно:
- Завтра утром…
Ночь переломилась, когда мы вышли из дому. "Километров пять ходьбы-то, должны ко времени поспеть", - прикинул старик. Вел он меня ему одному известной дорогой, и в темноте я только по запахам угадывал, где мы идем: горько запахло осиновым соком - значит, старую вырубку переходим, поросшую дробным осинником; пресный запах стерни послышался - краем непаханого поля идем. В гору поднялись, канифолью напахнуло - в сосняк вошли…
На востоке небо налилось брусничным цветом. "Как раз поспеем", - еще раз успокоил себя лесник. Свернули вправо, продрались сквозь густой чапыжник, опять шли.
Где-то внизу послышалось глухое воркование. Я прислушался: гулькала вода. "Прибыли, - шепнул старик, - разряжай ружье". Уловив мое молчаливое недоумение, улыбнулся: "Разряжай, разряжай, плоха на тебя надежда".
Мы крадучись прошли еще немного вдоль берега и присели в корнях старой сосны. "Ну-ка, посмотрим", - весело шепнул лесник и, раздвинув кусты, посмотрел куда-то вниз. Выглянул и я.
Берег, густо поросший по краю хвойным подседом, круто обрывался.
Длинные, гибкие лесины лежали, вытянувшись по склону. Кружит по веснам здесь буйное водопенье, бьет в берег, вымывает из-под корней землю, и деревья, потеряв опору, падают с обрыва, окуная в поток свои мохнатые кроны.
- Нету пока, - прервал мои размышления старик, - ну, да будут скоро, никуда не денутся.
Я знал чудачества милого деда и потому не спрашивал, кто будет и когда будет, а уселся поудобнее и стал ждать.
Тогда в четвертый раз я встречал весну вместе с этим чудесным человеком, и к моему приезду готовил он каждый раз маленький сюрприз, чтобы порадовать меня еще одной лесной неожиданностью.
Что-то глухо упало внизу, видно, ком земли сорвался со склона. "Один есть!" - повернулся старик ко мне. Через несколько минут еще упало. "Смотри теперь", - шепнул лесник. Я осторожно отвел ветки. Внизу, у самой воды, где обрыв переходил в небольшую площадку, разгуливали… два глухаря. Спокойные, важные птицы ходили по площадке и что-то склевывали с земли.
- Вишь ты, - дед защекотал бородой мне ухо, - отпели, отзоревали, да и сюда прибыли отдохнуть, камешков поклевать. Для них место тут самое ладное: тихо, спокойно и "мухи не кусают". А стрелять-то я не стреляю тут… из-за куста, неловко как-то.
Еще один мошник со звоном опустился на землю. И сейчас же набычился, насупился, раскрыл веер хвоста и полез на соперника, не успел, видно, за утро истратить свой задор. Один петух боя не принял - улетел, а другой сразу же бросился навстречу, и клубок перьев покатился по земле. Шум, хлопанье крыльев и даже какое-то тяжелое пыхтенье. "Кыш вы, нашли место драться", - не выдержал старик и столкнул вниз комок земли. Комок покатился и ударил одного драчуна в бок. Тот неловко подпрыгнул, взлетел и исчез в кустах. Второй, в пылу драки не заметивший нас, стал было оправлять перья, но старик ударил в ладоши - и глухаря только видели. Стало тихо. Только вода продолжала ворковать.
Стайка уток протянула над речкой. Где-то за перелеском забормотал тетерев.
- Ну, вот и посмотрел на отдыхающих бойцов, - смеялся лесник. - Скажи, а руки чесались?
- Верно, - признался я, - только вот стрелять, пожалуй, и в самом деле неудобно.
- Да, потом дичь доставать плохо, - хитро щурился старик.
- Нет, не то, не по-охотничьи стрелять в спину "бойцам на отдыхе", - засмеялся и я.
- А-а, тогда пойдем, попробуем по-охотничьи к тетеревам подобраться. Он повернулся и по-молодому легко и быстро пошел через лес.
"КАРАВАЙ"
Со старым охотником Ильей Павлинычем тихонько пробираемся густым березняком. Открылось впереди нам поле, большими караваями стоят по нему скирды соломы, а вокруг одной… четыре лисицы водят хоровод.
Старик резво повернулся ко мне, глазом усмешливым подмигнул и говорит: "Послушай, поют лисицы-то!" Я навострил уши, послушал и верно, вроде бы, кружась друг за другом, подпевают:
Каравай, каравай,
Кого любишь - выбирай!
И так у них ладно все: хвосты пушистые бережно носят, шубы красивые и песни хорошие.
Послушали мы лисью песню и побрели дальше - не стали кумушкам мешать, пусть веселятся. И я пока шел, все про себя думал, с чего это лисицы хоровод с песнями завели? Не выдержал, спросил у старика об этом. А дед Илья хмыкнул и отвечает:
- Вишь, погодка нынче хороша удалась: день веселый, солнце яркое, по всему видно, что весна скоро. Тут и не захочешь да запоешь.
У лисиц душа не вытерпела, они и "запели".
ЗАПАХ ЗЕМЛИ
Ввечеру на лесных опушках прозрачно и светло вызванивают зяблики. Земля оттаяла, преет и пахнет. Если в этот час на солнечной, прогретой за день полянке остановишься и вдохнешь поглубже, то, кажется, ощутишь запахи всех цветов и трав, которые поднимутся здесь летом.
ЛЕСНОЙ ЧАЙ
Под вечер сорвался звонкий и частый дождь. Небо весело гремело, словно кто-то озорной легко перекатывал по нему тяжелые бочки. Землю секли прозрачные плети ливня.
В колею лесной дороги, как в корытце, налилась вода. В сумерках она загустела и запахла мятой. Луна осторожно вскарабкалась по веткам ели к макушке, увидела себя в лужице, остановилась и засмотрелась удивленно. Стало так тихо, что без труда можно было услышать тонкое зудение комаров, которые летали над дорогой.
Шумно отдуваясь, вышла из кустов лосиха с лосенком. Встряхнулась. Лосенок потянулся было к теплому материнскому вымени, как вдруг увидел лужицу с плавающим в ней ломтем луны. Минуту малыш с интересом присматривался, потом так же доверчиво, как к соску матери, потянулся к воде, но испуганно фыркнул и отпрянул. Из лужицы глянула на него неуклюжая головенка с оттопыренными ушами и горбоносой мордочкой. Прямо какое-то чучело-мучело.
Все же любопытство побороло страх. Лосенок снова пригнулся к воде, понюхал - она пахла вкусно - и стал пить. Потянет и почмокает губами, потянет и почмокает, будто и не воду пил, а горячий чай, в котором вместо лимона плавала луна. Выпил, облизнул шершавым языком губы и поплелся за матерью в кусты…
ПРИЗНАНИЕ
Сухой, погожий день начала сентября. Брожу по частому осиннику, поднимаю изредка грибы-красноголовики: чешуйчатая ножка, плотно сидящая на ней тюбетейка - не грибы, а маленькие гномики, выбравшиеся из-под земли полюбоваться на золотой денек!
Легкий ветер, запутавшись в высоких кронах, время от времени встряхивает их, и от того стоит в лесу бесконечное осторожное роптание.
Мелькнуло в зелени травы красное пятно - еще один гриб зовет меня сигнальным огоньком! Подхожу: нет, это не гриб - это осинка стряхнула рдяно-красный лист. Поднял голову, а навстречу взгляду плывет еще один - спустился и завис на паутинке.
Зелень мха, травы и на зеленом - два киноварных пятна, два листа, как неожиданное признание природы в том, что наше лето прошло…