Сначала мы шли на северо-восток, в направлении Сьерра-Кристаль (Сьерра-дель-Кристаль), а затем, убедившись, что этот горный район не подходит для ведения операций, повернули на юг и, пройдя между населенными пунктами Майари-Арриба и Калабасас-де-Сагуа, подошли к деревушке Баяте, расположенной в двух часах езды на машине от Гуантанамо.
20 марта наша колонна соединилась с отрядами, которыми командовали капитан Деметрио Монтсена (по кличке Вилья) и лейтенант Рауль Менендес Томассевич.
Из отряда Томассевича мы создали роту "А", которая должна была действовать к северу от Альта-Сонго. Группу под командованием Эфихенио Амейхейраса слили с отрядом Вилья в роту "Б", поручив ей действовать в районе севернее Гуантанамо.
С остатками шестой колонны мы проехали на восток еще километров 25–30 и здесь, в треугольнике между небольшими селениями Хуба, Эскодида и Агуакате, создали базовый лагерь и командный пункт роты Эфихепио. Местность эта очень удобна для обороны и ведения партизанских действий. Здесь проходит дорога из Гуантанамо в Сагуа-де-Танамо.
С оставшимися тремя взводами я отправился в район Гуаябаль, Паленке, Фелисидад-де-Ятерас. По пути мы приняли в свои ряды много добровольцев. Были сформированы рота "Д" во главе с капитаном Мануэлем Фахардо, которой предстояло действовать в районе Ятерас, и рота "Е" под командованием капитана Сиро Фриаса. Ее зоной действий намечался район между Баракоа и Гуантанамо. Заместителем Сиро Фриаса был назначен старший лейтенант Карлос Лайте.
Взяв часть людей, Эфихенио направился в район Моа, где после небольшой стычки занял населенный пункт и близлежащий частный аэродром, куда 31 марта по распоряжению национального руководства специальный самолет должен был доставить оружие и боеприпасы. Незадолго до этого дата была изменена, но Эфихенио об этом не знал и напрасно просидел со своими бойцами на аэродроме, всю ночь ожидая самолет.
Тем не менее вылазка отряда Эфихенио оказалась небесполезной. Он конфисковал имущество компании "Моа бей Майнинг", обзавелся транспортом. Кроме того, в районе Сагуа-де-Танамо были собраны и реорганизованы разрозненные группы молодых повстанцев. Из них была сформирована новая рота - "С".
Недалеко от Гуаябаль-де-Ятерас мы подготовили посадочную площадку, использовав для расчистки местности тракторы, принадлежащие деревообделочной компании.
Самолет прождали до 8 апреля, а потом получили сообщение, что он направлен Фиделю, ибо там оказались более надежные условия для посадки.
В это же время нам стало известно о готовящейся забастовке рабочих. Решив организационные вопросы и отдав распоряжение о проведении операций, мы быстро отправились в Агуакате, на командный пункт Эфихенио. В селении неподалеку от Хуба создали военную комендатуру.
Сообщение о начале забастовки застало нас в пути. Национальное руководство приказало установить связь с народной милицией Гуантанамо и договориться о немедленных действиях в поддержку бастующих. Я послал за капитаном Ларой, и, когда все командиры отрядов собрались, мы выработали план действий. Кроме налета на Имиас, который мы осуществили накануне, план предусматривал нападение на казарму Ямайка - главный опорный пункт врага в муниципалитете Ятерас. Операцию поручили роте Эфихенио. Для этого были созданы два отряда: один под командованием капитана Мануэля Фахардо и другой - во главе с капитаном Феликсом Пеной.
Кроме того, в план операции входило нападение на сахарный завод "Соледад" силами одного из моих отрядов и нападение на Кайманеру силами роты "А" под командованием капитана Томассевича и отряда народной милиции Гуантанамо во главе с капитаном Ларой, а также действия подвижных патрулей в окрестностях города Гуантанамо. В это же время в Сантьяго-де-Куба отряду местной милиции под командованием Репе Рамоса Латура (Даниэль) предстояло атаковать казарму Бониато.
Таким образом, наша тактика менялась. Если раньше мы делили силы шестой колонны на мелкие отряды и вели действия с ограниченными целями, то теперь нам стало ясно, что наибольшее воздействие на противника окажут согласованные, почти одновременные выступления в поддержку бастующих рабочих. Да и с чисто военной точки зрения распыление сил для нападения на несколько пунктов - это далеко не лучшее решение задачи.
Наши отряды снабжались оружием и боеприпасами исключительно за счет противника. Поэтому мы были вынуждены уклоняться от таких боев, в результате которых не могли пополнить запасы боеприпасов. Но в отношении забастовки дело обстояло несколько иначе. Мы понимали, что, если забастовка окончится неудачей, боеприпасов у нас не будет. Значит, забастовку нужно было поддержать.
Из всего, что намечалось провести, полным успехом завершилось лишь нападение на Кайманеру. Повстанцам удалось здесь овладеть важными опорными пунктами батистовской армии и флота. Посланное противником подкрепление из состава гарнизона Гуантанамо также было разбито. Нам удалось захватить много оружия и боеприпасов. На всех участках фронта наши бойцы сражались, проявляя стойкость и героизм. Но распыление наших сил и численное превосходство противника не позволили добиться победы по всей зоне боевых действий. С чисто военной точки зрения наши выступления особого успеха не имели, но для поддержки забастовки - а в этом и заключалась наша главная задача - они сыграли важную роль. Когда во всех пунктах этого района забастовка была уже подавлена, в Гуантанамо и его окрестностях она еще продолжалась.
Так развивались события в первый месяц действий Повстанческой армии на новом фронте, названном в честь Франка Пайса. Нам тогда очень не хватало оружия и боеприпасов, впрочем, так было почти до самого конца войны.
Мы понимали, что после окончания забастовки противник не преминет начать контрнаступление. С первым же посыльным мы получили от Фиделя указания о необходимости самой тщательной и всесторонней подготовки к решающей схватке с врагом. Фидель правильно рассчитал, что это будет последнее наступление Батисты, и предупредил нас, что на сей раз противник бросит в бой все свои резервы, ибо в результате этого наступления он надеется уничтожить Повстанческую армию. Ход событий полностью подтвердил правоту Фиделя.
А пока мы начали готовиться к отражению наступления врага. Из Сантьяго-де-Куба к нам в качестве подкрепления прибыл отряд, сформированный из участников забастовки, во главе с Даниэлем. Но так как забастовка еще не закончилась, самому Даниэлю пришлось вернуться обратно, а командиром отряда был назначен майор Анибал (Белармино Кастилья). Неудачная попытка этого отряда овладеть казармой Бониато и понесенные при этом потери не сломили духа и воли его бойцов. По пути к нам они атаковали казарму Рамон-де-Лас-Ягуас и захватили там много оружия, боеприпасов и пленных. К этому времени мы получили оружие и боеприпасы от Фиделя. Подпольные группы революционеров в Сантьяго и Гуантанамо приложили немало усилий к тому, чтобы снабдить нас различными материалами и боеприпасами, в том числе и гильзами для охотничьих ружей всех калибров. В своих мастерских мы набивали эти гильзы крупной дробью. Оружейники работали круглосуточно. Кустарным способом здесь изготовлялись противотанковые мины, гранаты.
Нам повезло, что наступление батистовцев против сил нашего фронта было разрозненным и не имело общего плана. С юго-запада от Сантьяго-де-Куба на нас двигались подразделения 1–го полка батистовской армии, а с севера от Ольгина наступал 7–й полк.
Если пехоте противника для подготовки наступления потребовалось несколько дней, то авиации - считанные часы. Как только закончилась забастовка, вражеские самолеты начали методическую бомбардировку наших лагерей и беззащитных деревень. Мощь бомбовых ударов постоянно нарастала. Батистовцы использовали против нас все большее количество напалмовых бомб, которыми их снабжали с североамериканской военно-морской базы в Гуантанамо.
В течение мая и первых недель июня силы Второго фронта провели ряд боев и стычек. Среди них следует отметить нападение на акведук Ятеритас, бой за Абра-Мариана, у входа в долину Каухери, бои в Цанха и Корреа (район Маяри), бой в Ягуэйес, восточнее Гуантанамо, второй налет на Абра-Мариана, бой у Юита, южнее Казакова (район Сагуа-де-Танамо), бой у Казана, в 30–40 километрах от Сагуа-де-Танамо, и бой у Ситио.
Как-то ночью наши патрули проникли в расположение противника и буквально у него под носом казнили предателя-доносчика. Во время этой вылазки был ранен лейтенант Рикардо Сиснерос. Брошенная им граната взорвалась, не пролетев и метра. Осколок ее попал ему прямо в глаз, но отважный воин остался в строю. Сиснерос отличился и во время операции "Роскате" - одной из диверсионных вылазок, в ходе которых небольшие группы партизан спускались с гор, уничтожали мелкие гарнизоны противника в ближайших селениях и, захватив оружие, возвращались в горы.
28 мая, в годовщину боя под Уверо, батистовцы начали свое самое крупное наступление с юга. Их исходным пунктом был город Гуантанамо. Встреча с ними произошла в Маркое Санчес, примерно в 25 километрах от Гуантанамо. Врага удалось отбросить на 6 километров в район Кунейра.
На следующий день противник снова перешел в наступление и сумел обойти наши передовые отряды. К ночи завязались бои за овладение районом деревни Лима. В них приняла активное участие вражеская авиация. Она бомбардировала населенные пункты Хуба, Агуакате и Эскондида. 30 мая бои за Лиму продолжались с неослабевающей силой. Именно в этот день противник нанес нам самый сильный удар с воздуха. В течение десяти часов, с половины шестого утра до половины четвертого дня, с небольшим перерывом наши войска подвергались ожесточенной бомбардировке. Деревня Лима была буквально стерта с лица земли.