* * *
Князь ушел, а Мишку взял в оборот Нос - то ли его денщик, то ли старший товарищ. Был Нос много старше своего князя, ростом невысок и телом сух, говорил по-русски заметно чище и главное - бойко и непрерывно.
С одной стороны, это было удобно. Не задавая никаких вопросов, Мишка узнал все, что творилось сейчас в Москве. Великий князь Дмитрий Иванович "в позатом лете" татарву побил, но не только московскими силами, а и суздальскими, тверскими, и - Нос особенно это подчеркивал - литвинскими полками. А еще Нос хвастался, что Остей, которого звали на самом деле Александр Дмитриевич, - внук того самого Ольгерда, который Москву чуть не взял, даже копье к Кремлю прислонил. И взял бы наверняка, не поспей великий князь Дмитрий Иванович возвести каменные стены. Удивительным образом Нос гордился сразу двумя князьями: и Ольгердом, и Дмитрием. А сейчас на Москву идет хан Тохтамыш, что с его стороны свинство, потому что именно Дмитрий Иоаннович и разбил наголову его, Тохтамыша, кровного врага Мамая. Дружина ждет хана не дождется, белокаменных стен ему не взять…
В общем, информации было море.
Единственное, чего так и не понял Мишка, так это тайну прозвища своего собеседника: то ли Нос было кличкой, то ли именем. Впрочем, особо задумываться над этим было некогда. Во-первых, Нос буквально похоронил Мишку под потоком сведений, во-вторых, беседа протекала параллельно с хозяйственной деятельностью. Нос как-то незаметно заставил Мишку и коня княжеского поскрести костяным скребком, и кольчугу князю начистить. В другой ситуации он, конечно, и не вздумал бы заниматься грязной работой, но Нос его буквально загипнотизировал своим словоизвержением.
Через час Нос начал выдыхаться. Мишка уже собрался наконец вставить слово, но его объявили немым. Произошло это как-то само собой.
- Эх, - вздохнул Нос, - дрэнна, што ты не молвишь… Ну ништо, немы́ - не дурны́, как-то нибудь повоюешь.
Мишка хотел было возмутиться, но потом подумал, что так даже лучше. Не придется имитировать чудной "лицьвинский" акцент, не надо отвечать на всякие вопросы про родню.
- Як жа заве́шься ты? - задумчиво поскреб под бородой Нос.
Мишка осмотрелся, поднял какой-то прутик и написал прямо на земле свое имя.
- Письмена… - с уважением сказал Нос, и Мишка понял, что объяснять придется как-то иначе.
Однако Нос нахмурил лоб и ткнул в первую букву:
- "Мыслете"? Михаил, што ль?
Мишка радостно закивал.
- До́бра! - обрадовался дружинник. - Яко архангел. Эх, жаль, ты немы́, побеседовали б…
Но тут вернулся Остей, черный и злой, и тут уж стало совсем не до задушевных бесед.
Остей короткой командой кликнул свой отряд. По тому, как быстро собрались воины, Мишка понял две вещи. Во-первых, отряд хорошо вымуштрован, во-вторых, с Остеем, когда он злой, лучше не спорить.
- Так, - сказал князь, глядя куда-то в сторону, - завтра по́йдзем з Масквы.
- Куды́? - удивился Нос.
Все остальные ограничились изумленным переглядыванием.
- Спача́тку да Пераяслауля, по́тым да Кастрамы…
Воины позволили себе удивленный гул.
- Зачем? - от волнения Нос перешел на чистый русский. - За стеной способнее татарина бить!
- Затем, - на русском же ответил князь, явно кого-то пародируя, - дабы ополчение в тех городах собрать.
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Литовский князь Остей упомянут в "Повести о нашествии Тохтамыша" как организатор обороны Москвы. Там получилась странная история: мало того, что князь оставил город для набора дружины, так еще и главного воеводу Владимира Андреевича Серпуховского услал. Так и вышло, что во главе москвичей встал литвин. О нем известно только, что это был "некий князь литовский, по имени Остей, внук Ольгерда". Откуда он взялся в Москве? По одной из версий, Остеем звали князя Александра Дмитриевича - сына Дмитрия Ольгердовича, героя Куликовской битвы. А дедушкой Остея был тот самый Ольгерд, что ходил на Москву, но не смог ее взять.
- Да-а-а… - даже словоохотливый Нос не знал, что сказать.
Да что Нос - уж на что Мишка мало разбирался в ситуации, но и ему было странно слышать, что накануне нападения войска покидают город. Но то, что услышал он дальше, оказалось еще поразительнее.
- Пойдзем не адны́ мы, - Остей снова перешел на литвинский, - усё во́йска по́йдзе… - Гул стал возмущенным, князю даже пришлось голос повысить: - А хто забы́ушы, дык мы крыж цалавали… - и он рывком достал из-под кольчуги нательный крестик, - што вяликаму князю Маскоускаму будзем служы́ци!
Мишка нахмурился. "Похоже, зря я в это дело ввязался, - подумал он, - надо смываться".
Но смыться не получилось. Пришлось выполнять кучу дел на пару с озабоченным Носом. Дела были большей частью хозяйственные - что-то собрать, что-то почистить, что-то выбросить - но одно дело Мишке понравилось. Нос доверил ему полировку княжьего меча.
Как только Мишка взял в руки клинок, он сразу понял - вот оно, настоящее оружие. Ему доводилось держать травматический пистолет и даже настоящий "Калаш" в тире, он знал, что из них можно кого-нибудь убить, но… как-то не верил. А вот меч…
Меч - другое дело. Он был тяжелым и опасным. Им можно было свалить врага с ног, разворотить стену, подрубить ноги коню.
Мишка не удержался и пару раз взмахнул мечом.
- Не так! - прикрикнул на него неведомо откуда взявшийся князь. - Выпад - адбой, выпад - адбой. Зразуме́у?
Мишка кивнул.
- Язык праглынувшы? - нахмурился Остей.
- Не размауляе ён, - вступился Нос, - немы́.
- Ладно, - смягчился князь, - глядзи, вось як…
…Поздно ночью, намахавшись мечом и получив от князя обидное, но непонятное прозвище "нязгра́бны", Мишка побрел спать к остальным Остеевским воинам. Уже проваливаясь в глубокий сон, вспомнил о Маше, но только разозлился. Пусть теперь без него помучается! Будет знать!
* * *
Пробираться обратно к Кремлю было жутковато. Город гудел, как встревоженный улей. Под стенами Кремля толпилось войско, бряцая оружием, гогоча и воняя потом. Маша вспомнила, как вели себя воины времен Долгорукого, и на всякий случай вжалась в стенку ближайшего дома, но, присмотревшись, поняла, что теперешняя дружина выглядит получше. По крайней мере, сейчас они трезвые и не рубят мечами мирных старушек. Правда, девок, проходивших мимо, задевают, и довольно активно.
Опустив голову, чтоб никто не обратил на нее внимания, Маша бочком пробралась к Спасским воротам и просочилась внутрь. На Соборной площади толчея была ничуть не меньше, чем у стен крепости. Ее заполонили обозы с продуктами, на многих подводах сидели женщины с малолетними детьми.
Во всю эту толчею внезапно врезался конный отряд.
- Ой, ироды идут, спаси нас, светлый князюшка! - заголосила стоявшая рядом старушка, прямо Маше в ухо.
И тут же поднялся такой вой и стон, что конный отряд вынужден был остановиться.
- Не будет никаких иродов, - поморщился высокий статный брюнет.
"Красавчик!" - презрительно подумала Маша, потом вспомнила, что говорила Клаша про князя, и поняла, что это он и есть.
Брюнет тем временем быстро толкнул эмоциональную речь о том, что город не взять врагам, что войско у нас ого-го, а враги далеко, и войско уходит, чтоб собрать подкрепление, а потом всем вместе навалиться и избавить матушку Русь от татар на веки вечные. Часть народа слушала с воодушевлением, часть была настроена скептически. И после слов: "Возвращайтесь по домам и можете спать спокойно!" некоторые подводы заскрипели на выезд, а в других люди стали укладываться спать.
- Может оно и спокойно, но тут как-то поспокойнее, - бормотал мужичонка, пристраиваясь на подводе, доверху наполненной мешками. - Я лучше пару ночей на мешках посплю, чем больше проснуться не придется…
Маша бродила по площади, высматривая Мишку, спотыкаясь о тюки, вздрагивая от детского плача. Оставаться спать тут, на площади, ей очень не хотелось, и, когда солнце начало садиться, Маша побежала из крепости к дому Клаши.
Она примчалась в Клашин дом в полуобморочном состоянии. Что делать? Как найти Мишу? Что с ним случилось? Почему он ее не ищет? О том, чтоб пытаться дальше переноситься во времени, не могло быть и речи, не кидать же его тут!
Сначала Маша ударилась в панику и даже расплакалась. Клаша тут же полезла выяснять, что случилось, а узнав, что Машин брат пропал, всплеснула руками.
- Да что ж ты плачешь! На все воля божья, найдется твой брат. А куда он пошел-то?
- Не знаю, ничего не знаю, - проревела Маша. - Мы поссорились. А там, в Кремле, такое творится! - И Маша в двух словах описала все, что видела на улицах.
- Плохо! - сурово сказала Клаша. - Пошли. Надо дядьке рассказать.