Иван Иванович и Володя поочередно припали к воде. Хотя она разила резиной и была очень теплой, но в тот миг обоим показалось, что лучшего напитка они никогда не пробовали.
Солдат ощущал полнейшее доверие и начал быстро рассказывать, помогая себе жестами. Володя понял, что солдата зовут Хагимура, что он бросился со штыком на офицера и ждал суда. Один из товарищей помог Хагимуре бежать, приготовив для него лодку.
Не успел беглец закончить, как глянул на море и побледнел. Издали к островку спешил белый катер. В скором времени стало слышно, как тарахтит его мотор. Хотя уже спустились сумерки, но можно было рассмотреть, что на катере полно людей.
Хагимура быстро наклонился и начал собирать камни. Он понял, что едут за ним, и решил живым не сдаваться. Другого оружия, кроме камней, у него не было.
Здесь Володя вдруг вспомнил о своей пещере. Лучшего укрытия нельзя было найти. Он коротко объяснил это Хагимуре и велел ему бежать следом. В скором времени юноша возвратился к отцу уже один.
- Они его не найдут, - сказал взволнованно, тяжело дыша. - Но он не хочет выпускать из рук камень. Если найдут, будет защищаться…
- Правильно, - ответил отец. - За нападение на офицера его все равно присудят к смертной казни. Лучшее уж умереть, сражаясь до последнего вздоха.
Тем временем, умело обходя прибрежные скалы, катер причалил к островку. На берег сошло с десяток вооруженных людей. Они, вероятно, были убеждены, что беглец спрятался именно здесь, на этом острове, так как сразу же, рассыпавшись цепью, пошли вперед.
- Нам ничего не угрожает, Володя, - сказал Иван Иванович. - Японцы узнают, кто мы, и, наверное, через несколько дней отправят нас во Владивосток. Итак, мы приобретем новых знакомых в лице самураев, а тебе, сынок, случается замечательная возможность проверить свои знания японского языка…
Володя не отвечал. Полицаи натолкнулись на труп Хотти. Они быстро убедились, что это не Хагимура. Офицер полиции в черном мундире отдал короткий приказ, и солдаты с винтовками и полицаи с револьверами в руках снова двинулись вперед. Они быстро осмотрели лодку Хагимури и здесь увидели Дорошука с Володей, которые вышли навстречу.
Взметнулись вверх винтовки. Солдаты окружили геолога с его сыном и, выполняя приказ офицера, быстро обыскали обоих. Нашли они только паспорт и еще зеленый мяч в кармане Ивана Ивановича…
Геолог старался объяснить, что он - советский ученый с погибшего парохода "Сибиряк".
Офицер понял.
- "Сибиряк", "Сибиряк", - повторил он и на ломанном русском языке начал спрашивать о босом человеке, который убежал из тюрьмы на лодке и теперь находится на этом островки.
- Вы должны были видеть этого преступника, - настаивал офицер.
Володя и Дорошук покачали головами, отрицая сказанное.
- Никакого преступника мы не видели, - сказал Володя.
Офицер с подозрением посмотрел на юношу и что-то пробормотал сквозь зубы. Володя понял, что это было что-то похожее на предложение:
- Я не очень вам верю и еще вообще неизвестно, что вы за люди…
Солдаты тщательно обыскали каждую скалу. Вдруг вдали прозвучал выстрел. И в скором времени Володя увидел Хагимуру в окружении полицаев. Руки у него были скручены на спине и связанные ремнем. Маленький и суматошный полицай подал офицеру белый платочек. Володя чуть не заплакал - это был тот самый платочек, который он повесил у входа в пещеру и забыл снять. Он и указал полицаям место, где прятался беглец.
Хагимура глянул печальными глазами на Володю, на Ивана Ивановича и произнес:
- Прощайте… Теперь я потерял свою голову…
ЗАВТРАК У САМУРАЯ
Геолог теперь знал наверняка, что он с сыном попал на Карафуто. Была уже ночь, когда катер причалил к пристани. Над морем дрожал белый тонкий серп молодой луны. От недалекой тайги повеяло крепким духом сосны.
Ивана Ивановича и Володю вели широкой улицей большого поселка. К сосновому аромату примешивался тяжелый запах нефти. Вероятно, где-то недалеко был нефтяной промысел. Иногда кричал маленький паровоз и шмыгал, казалось, совсем близко, вот за этими темными, из сосновых бревен, домиками.
Полицаи четко чеканили шаг, и Дорошук впервые ощутил себя пленным.
- Что же за задача у этих часовых? - обратился он к офицеру. - Неужели охранять нас от диких зверей и злых бандитов?
Офицер не понял иронии и ответил:
- Дикие звери далеко, а бандитов стреляем.
Ивана Ивановича с Володей привели в довольно опрятную комнату без признаков мебели. От стен разило сосновой живицей, пол был укрыт желтыми циновками. Полицай принес большую чашку черной китайской сои, воды в синем стеклянном кувшине и бросил в уголок охапку ароматных стружек.
- Ну, вот, сынок, - прищурил близорукие глаза Дорошук, - мы имеем замечательный вегетарианский ужин и мягкую постель. Ты не помнишь, к какому семейству принадлежит соя? - старался он пошутить.
- К бобовым, отец.
- Совершенно верно.
Иван Иванович улыбающимися глазами глянул на сына, который с большим аппетитом жевал "бобовые".
- Надо отдать сое должное, что ты уже и начал делать…
- Меня, отец, беспокоит это обращение…
- Ты хотел бы омаров или шпротов?
- Да нет, я говорю о другом.
- Понимаю. Ты хочешь поскорее отведать более экзотические кушанья, например, морскую капусту или морского червяка - трепангу, которую китайцы называют "хай-шен"? Но этого добра можно отведать и в нашем Владивостоке.
- Нет, нет, отец, совсем не то! Ты же прекрасно понимаешь. Я вполне серьезно. Те дежурные, полицаи… Мы словно арестованные. Да к тому же нас, кажется, заперли.
- Это можно проверить.
Иван Иванович подошел к двери и толкнул ее. Раз, второй. Что-то щелкнуло, будто в замке повернулся ключ или стукнул железный крюк, дверь отворились, и солдат со штыком встал на пороге, заслоняя дорогу.
- Все в порядке, - сказал геолог, отступая назад. - Я только хотел пожелать вам доброй ночи.
Дежурный, ничего не ответив, прислонил ладонь себе ко рту в знак того, что разговаривать запрещено.
- Ну, конечно, - сел рядом с сыном на груду стружек Иван Иванович. - Разговаривать нельзя, слушать - тоже. Но здесь возникает для полицейской власти тяжелая дилемма. Чтобы часовой не слушал большевистскую агитацию заключенных, ему необходимо залепить уши воском. Но с залепленными ушами он не услышит, как эти заключенные убегут.
- Отец, ты все шутишь?
- Неужели ты хочешь, чтобы я плакал?
В этот миг погасла электрическая лампочка.
- Нам сигнализируют, - сказал Дорошук, - что время спать. Жаль, что я при свете не успел перевязать себе ногу. А впрочем… И так подсохнет. Соленая морская вода - замечательная дезинфекция.
Ночью Володя проснулся, нему сделалось страшно, как маленькому ребенку, которому приснился страшный сон.
- Отец, - позвал тихо юноша. - Отец! А что сейчас делают дома? Что - мама?..
Отец не ответил, его тихое, спокойное дыхание сонного утомленного человека успокоило Володю. Он лег и снова заснул уже крепким юношеским сном.
Утром кто-то осторожно постучал в дверь. Вошел вчерашний офицер в полной полицейской амуниции - черный мундир, такая же фуражка с ремнем, застегнутым под подбородком, на боку черная кобура револьвера и сабля. Блестя черными крагами, он прошел на середину комнаты и встал смирно, приветствуя Ивана Ивановича, который никак не мог понять, откуда этот почет от японского полицая.
Действительно, офицера нельзя было узнать. Перед геологом стоял совсем другой человек - почтительный, вежливый, готовый, казалось, предупредить каждое движение ученого.
Дорошук глянул на сына прищуренными хитроватыми глазами, в которых можно было прочитать: "Я еще не знаю, каким ветром повеяло, но что за разительные перемены!"
- Нацуаки Хирата! - назвал себя офицер. - Гомень кудасай - извините, но я имею честь разговаривать с господином Дорошуком, известным ученым?
Ужасно коверкая русский язык, он объяснил, что о господине ученом уже известно губернатору, который велел, мол, считать господина Дорошука и его сына гостями на Карафуто.
- А сейчас, - офицер в улыбке раздвинул до ушей сомовий рот, - сейчас начальник полицейского управления господин Инаба Куронума ждет уважаемых гостей у себя дома…
Полицай принес воды для умывания и белое полотенце. Иван Иванович и Володя умылись, а на пороге уже стоял почтительно согнувшийся втрое цирюльник, льстиво причмокивая губами. Он быстро побрил геолога и спрыснул хорошим, тонким одеколоном.
Офицер вежливо показал на дверь.
- Ну, что ж, пошли, сынок, - весело сказал Дорошук. - Ничего не поделаешь, приглашают!
Дом начальника полицейского управления был недалеко, почти рядом. Деревянное строение господина Инаби Куронуми было огорожено колючей проволокой, и у входа дежурил полицай.
- Начальника полиции самураи держат под суровым надзором, чтобы не бросался на людей, - прошептал сыну Дорошук.
Володя улыбнулся и с этой улыбкой вошел с отцом в большую комнату, которая, казалось, была битком набита шелковыми ширмами, голубых и зеленых, желтых и красных расцветок. Начальник полицейского управления, вероятно, любил яркие цвета.
Володя осмотрелся и увидел, что офицер исчез. Из-за ширмы вышел хозяин, как оказалось, сам господин Инаба Куронума. Он был в темно-сером кимоно с черным поясом, в таби - японских чулках с отдельным большим пальцем.