Всего за 14.39 руб. Купить полную версию
Тиран Сфорца, синьор города Пезаро, лишил героя повести всех владений, сгубил его отца. Однако благородный юноша служит тирану придворным шутом, своими остротами и проделками скрашивает досуг своего врага, как будто не желает слышать голос отца, который вопиет из могилы об отмщении. Лишь заручившись поддержкой кардинала Цезаря Борджа, Златоустый Шут, как пристало почтительному сыну и доброму христианину, вступает в битву ради мести врагам и обеления поруганной чести рода. И ради прекрасных глаз моны Паолы Сфорца.
Содержание:
ЧАСТЬ I - ЦВЕТОК АЙВЫ 1
Часть II - МЕЗЕНСКИЙ ЦИКЛОП 23
Примечания 44
Рафаэль Сабатини
Златоустый шут
ЧАСТЬ I
ЦВЕТОК АЙВЫ
Глава I
КАРДИНАЛ ВАЛЕНСИИ
Вот уже три дня я бесцельно слонялся по Ватикану, терзаясь неизвестностью и досадуя на подчеркнуто бесцеремонный прием, оказанный мне здесь. Миссия, которая привела меня в Рим из Пезаро, была успешно завершена, и теперь я терялся в догадках, сколько еще пройдет времени, прежде чем его высокопреосвященство кардинал Валенсии вспомнит обо мне и снизойдет до того, чтобы предложить мне тепленькое местечко.
Мадонна Лукреция уверяла меня, что Чезаре Борджа не скупится, награждая за оказанные ему услуги, однако я уже начинал сомневаться в том, что мои самые сокровенные чаяния осуществятся и ветер фортуны наполнит наконец-то безнадежно обвисшие паруса дрейфующего к гибельным отмелям корабля под названием "Жизнь Ладдзаро Бьянкомонте". Сказать по правде, со мной совсем недурно здесь обращались: я был сыт, у меня была крыша над головой и я мог располагать временем по своему усмотрению. Все было бы не так плохо, если бы не шутовской наряд, в котором я прибыл сюда, - где бы я ни появлялся, вокруг тут же собиралась толпа рассчитывавших поразвлечься на дармовщинку бездельников, которые не стеснялись поносить меня, обзывая ничтожнейшим из шутов, если я не оправдывал их ожиданий.
И на третий день мое терпение лопнуло. Я безжалостно расправился с каким-то простолюдином, особенно донимавшим меня, и, спасаясь от мести его приятелей, скрылся, преследуемый потоками грязных ругательств, в садах, террасами опоясывавших холмы, вздымавшиеся над Вечным городом. Доколе так будет продолжаться? - спрашивал я. Неужели это проклятье будет всегда висеть надо мной, и мне до самой кончины суждено оставаться шутом - а точнее, посмешищем для других шутов?
В таком настроении меня и нашел там мессер Джанлука, и хотя холодный январский воздух несколько остудил мое негодование, я весьма неучтиво огрызнулся в ответ на его приветствие.
- Его высокопреосвященство кардинал Валенсии ждет вас, мессер Боккадоро, - почтительно объявил он, не обращая внимания на мое раздражение.
В первый момент я было принял его слова за очередную шутку и решил, что он появился лишь для того, чтобы продолжить нападки, которым я уже третий день подвергался на римских улицах, однако серьезность тона и выражение его полного лица быстро переубедили меня.
- Хорошо, идемте, - с готовностью ответил я и, не сомневаясь в том, что моим страданиям приходит конец и в моей жизни начинается новая, лучшая полоса, позволил себе напоследок сострить - совершенно в духе членов гильдии , принадлежность к которой я пока еще подтверждал своим платьем.
- Я воспользуюсь свиданием с его высокопреосвященством для того, чтобы убедить его представить на рассмотрение папе дополнение к десяти заповедям: "Блаженны приносящие добрые известия". Поспешим же, мессер сенешаль .
Сгорая от нетерпения, я ринулся вниз по склону холма, так что тучный мессер Джанлука едва поспевал за мной на своих коротеньких ножках. Но кто бы стал мешкать на моем месте? Постыдный маскарад подходил к концу; скоро я сменю шутовской колпак на солдатский шлем, меня вновь станут величать Ладдзаро Бьянкомонте, и я наконец-то смогу забыть свое нынешнее имя, Боккадоро , Златоустый Шут. Сама мадонна Лукреция обещала мне это, и, когда я входил в кабинет кардинала Валенсии, мое сердце трепетало от радостных предчувствий.
Он принял меня с подчеркнутой учтивостью, но что-то в его манере внушало неизъяснимый страх и заставляло держаться настороже.
Чезаре Борджа шел всего лишь двадцать третий год, но мантия кардинала делала его значительно старше и добавляла ему, казалось, добрый десяток сантиметров роста. У него было бледное лицо, обрамленное мягкой каштановой бородой, орлиный нос, высокий лоб интеллектуала и самые проницательные глаза, какие мне когда-либо доводилось видеть. Однако более всего в нем поражала скрытая под маской внешнего спокойствия, почти безмятежности, какая-то внутренняя подвижность, выдававшая человека, готового действовать в любую секунду.
- Сестра сообщает мне, - не спеша начал он, - что вы желаете служить у меня, мессер Бьянкомонте.
- Именно эта надежда и привела меня в Рим, ваше высокопреосвященство, - ответил я.
В его глазах промелькнуло что-то, похожее на удивление, и непроницаемая улыбка тронула его тонкие губы.
- Вы, вероятно, рассчитываете на вознаграждение за успешно доставленное вами письмо? - вкрадчиво осведомился он.
- Да, ваше высокопреосвященство, - честно признался я.
Он резко стукнул ладонью по инкрустированной столешнице.
- Хвала Всевышнему! - воскликнул он. - Я уверен, что обрету в вас правдивого и верного приверженца.
- Разве вы, ваше высокопреосвященство, сомневались в этом, зная мое настоящее имя?
Он метнул на меня быстрый взгляд.
- У вас хватает духу хвастаться своим происхождением после трехлетнего ношения такого наряда? - с неприкрытым недоумением, к которому примешивалась изрядная доля презрения, спросил он, указывая своим тонким перстом на мою красно-черно-желтую пелерину.
Я покраснел и опустил голову, и, словно в насмешку над моим смущением, мелодично звякнули венчавшие мой колпак колокольчики.
- Ваше высокопреосвященство, сжальтесь надо мной, - пробормотал я. - Сколь бы странной ни была моя судьба, она не оставит вас равнодушным, когда вы узнаете о ней подробнее. Поверьте, я испытал огромное облегчение, покидая двор в Пезаро…