ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Остров Шикотан и некоторые обстоятельства еще одной аварии
В конце недели неожиданно прилетел Василий Степанович. Он привез письмо.
- Написал! - удивленно и обрадованно говорил Аркадий. - Узнал адрес и написал. Вот человек!
Письмо было от Белова.
Маленький инспектор сообщал, что он задерживается на Шикотане, где расследование аварии идет очень медленно. Затем он писал, что ему удалось узнать новые обстоятельства, связанные с судьбой "Минина" и "Аяна". Дело в том, что один из этих двух пароходов, находившихся с 1922 года на камнях Два Брата, был снят в 1927 году и переведен на остров Шикотан. Остатки его, как утверждают рыбаки, лежат у берега и их можно осмотреть. Этим объясняется указание лоции на остатки всего одного парохода близ Двух Братьев…
- Так, так, так… Надо срочно ехать к нему! - сказал Аркадий. - А вдруг это и есть "Минин", а? Как отсюда добраться до Шикотана?
- Через Кунашир, - ответил Василий Степанович, - рейсовым катером "Орлец".
Следующим утром "Орлец" уже принял нас на борт.
Был штиль, неправдоподобный штиль со стеклянной водой и синими островами на горизонте. За кормой таял в белой дымке вулкан Менделеева, двуглавый Тятя угадывался с левого борта, справа в белесом небе висели розовые облака.
Мы сидели на носу "Орлеца" и молчали.
Шикотан возник слабым рисунком на голубом стекле, плоским и длинным, коричневым и зеленым.
В Мало-Курильске на причале нас встретил Белов. Усевшись на ящик из-под сайры, маленький инспектор достал из портфеля лист чистой бумаги и начал рисовать остров. Он вытянул его наискосок с северо-востока на юго-запад и нанес с океанской стороны в верхнем углу аккуратную звездочку. Около нее он написал: "Мыс Край Света", пониже - там, где берег делал изгиб, - понаставил в воде крестиков и нарисовал упавшую мачту. У нее было несколько перекладинок.
- Так обозначают затонувшие суда, - объяснил я Аркадию.
Потом Белов вытащил из портфеля пачку потрепанных машинописных листков, и мы с Аркадием принялись их читать.
Вот что узнали мы из немногословных донесений тридцатилетней давности.
"…Пароходы, затонувшие у Изменного, решили обследовать японцы, у которых в двадцатые годы широкое развитие получили легководолазные работы.
Один из пароходов оказался в хорошем состоянии: его днище было пробито только в одном месте, в районе мидель-шпангоута, судно лежало на боку, доступ к пробоине открыт. Водолазы работали около года, они наложили на пробоину пластырь, а изнутри залили ее цементом. После этого из парохода откачали воду. Работа была закончена осенью, пароход всплыл. Его потащили на Шикотан в ближайшую бухту.
Двум буксирам, которые вели судно, оставалось только обогнуть мыс Край Света, как неожиданно погода испортилась. Подул резкий юго-восточный ветер, буксиры попытались отвести пароход в море, но это им не удалось: прижимной ветер развернул пустую, высоко поднятую над водой коробку, уперся в борт, как в парус, и погнал судно на камни.
Когда на следующий год судно обследовали, стало ясно - вторично снимать с камней его нет смысла, днище и борт разрушены.
В отлив обломки парохода значительно выступают из воды". -
Так заканчивалось описание.
Белов забрал у нас смятые листки, аккуратно сложил и, сколов скрепками, сунул обратно в портфель.
- Ну что же, - сказал Аркадий. - Прекрасно. Если это и верно "Минин" и он возвышается над водой, то лучшего нельзя желать.
В день, который предшествовал нашей поездке на Край Света, я стал свидетелем того, как работает Белов.
Инспектор сидел в углу дощатого барака, на массивной табуретке за таким же, рубленным из тяжелых корабельных досок, столом и терпеливо выслушивал здоровяка в синей капитанской куртке, аккуратно записывая каждую его фразу.
- Восстановим еще раз последовательность ваших действий. Начните с момента отхода.
- Вышел я из бухты. Иду.
- Каким курсом?
Капитан вздохнул:
- Триста десять.
Белов взял со стола из стопки один журнал, полистав его, подтвердил:
- "Заная"… Триста десять… - И внес запись в опросный лист.
- Десятый раз спрашиваете, - сказал капитан.
- Триста десять… - протянул Белов. - Дальше?
- Тут он.
- Кто он?
- "Тис".
- Где вы находились в момент обнаружения?
- На мостике, где же.
- На мостике…
- Туман. Помощник доложил: "Судно!"
- Время.
- В журнале записано. Белов опять листает журнал:
- 9 ч 43 мин.
Капитан опять вздыхает:
- Значит, 9 ч 43 мин.
- Вот вам чистый лист. Будем восстанавливать прокладку.
Они выписывают из судового журнала доклады помощника и начинают прокладывать на бумаге пеленга и расстояния.
- Так?
- Так! - соглашается капитан.
- Хорошо. Теперь берем журнал "Тиса".
Они наносят на лист то, что записал в журнал второй капитан столкнувшегося судна.
- Получается… - тянет Белов. - Что получается?
- Ерунда, - говорит капитан и багровеет. - Как же так: я его обнаружил справа, в стороне, а он меня - прямо по носу? А шли мордотык: я - 310, он - 130.
- Ерунда, - соглашается Белов. - Значит, или у одного из вас был неисправен радиолокатор, или - записи фальшивы.
Белов берет со стола еще один журнал.
- Вот записи, которые вы вели с двенадцатого марта по двадцать седьмое августа. Это ваш журнал?
- Мой.
- Страница двадцать вторая. 3 ч 15 мин. Курс 27, скорость 12 узлов. Вот обсервованное место. Берите карту… Следующий момент. 4 ч 5 мин. Еще одна обсервация. Какое расстояние между ними?
Капитан раздвигает циркуль и снимает с карты пройденный путь.
- 18 миль.
- А сколько вы могли пройти за 50 минут при скорости 12 узлов?
Капитан достает из кармана огрызок карандаша и начинает подсчитывать на уголке карты. Белов морщится и подвигает к капитанской руке остро отточенный карандаш.
- Без малого десять миль.
- Без какого малого?
- Ровно десять.
- Другое дело… Так как это могло быть?
Шея капитана из розовой становится багровой.
- Сколько же вы прошли за 50 минут - 10 миль или 18?
Капитан молчит.
- Вот акт проверки радиолокационных станций. На обоих судах станции исправны. Вы говорите - неверны записи "Тиса". Почему я должен верить вашему журналу, а не его?.. Кстати, я проверил его журнал. Он велся предельно аккуратно.
- Суд? - прямо спрашивает капитан.
Белов поднимает плечи:
- Не знаю. Ущерб выплачен?
- Нет еще… Могу идти?
- Идите.
Капитан мнет в руках фуражку, кивает Белову и выходит, опрокинув по дороге стул.
- Так что и верно - суд? - спросил я Белова, после того как перед моими глазами дважды прошли оба капитана. Они были очень похожи, водители "Тиса" и "Занаи", но, вероятно, только внешне, так как безукоризненная аккуратность документов, представленных "Тисом", убеждала в точности поступков и слов его капитана.
- Может быть, обойдется одним арбитражем.
- Но ведь дело это как будто ясное? Коли записям журнала "Занаи" верить нельзя, остается принять за истинную прокладку "Тиса".
- Выходит так. Если бы можно было восстановить, как они шли на самом деле…
И тут в голову мне пришла мысль.
- Михаил Никодимович, в районе острова были в тот день еще судна?
- Конечно.
- И на них работали радиолокационные станции?..
Белов понимающе кивнул. Я предлагал ему непосильный труд: если собрать журналы всех судов, которые плавали в тот день в районе столкновения, и выписать их радиолокационные наблюдения, то среди сотен безымянных отметок где-то есть места "Занаи" и "Тиса"…
Каторжный, неблагодарный, рискованный труд…
Позвонили из рыбного порта и сообщили, что машина, выделенная в распоряжение инспектора для поездки на мыс Край Света, уже вышла.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
о том, что мы увидели, попав на Край Света
На потрепанных, облепленных сухой грязью шинах автомобиля висели цепи.
Мы погрузили в кузов надувную лодку, забрались сами, заурчал мотор. Пыльная дорога, понесло нас мимо однообразных деревянных бараков… Впереди синел горный перевал. Дорога кончилась, и под колесами начали прихотливо извиваться две разбитые, идущие вверх колеи.
- Я бы предпочел асфальт! - сказал Аркадий.
Едва он успел это сказать, одно колесо взобралось на камень, второе нырнуло вниз, Аркадий свалился на меня.
Жалобно стонали рессоры. Дорога соскользнула со склона горы, и началась болотная топь. Густая коричневая жижа поплыла вровень с осями. Шофер то включал, то выключал коробку скоростей, наконец круто положил руль вправо и съехал на камни в ручей. Здесь по крайней мере было прочное дно. Мы шли как торпедный катер - шумный водяной вал с ревом захлестывал берега. Наконец ручей ушел далеко в сторону. Снова вынырнула колея, теперь она шла круто вверх, машина лезла по склону. Среди поросших мелким бамбуком полян стояли увешанные голубым мхом ели.
Я перегнулся через борт и стал срывать со встречных кустов листья.
- Осторожнее - нарветесь на ипритку! - сказал Белов.
- На что?
- Сумах ядовитый. - Белов показал на куст с маслянистыми темно-зелеными листьями. - Будет тяжелый ожог!
Я отдернул руку.
Начался перевал, стало сыро, подул холодный ветер. Машина преодолела последний подъем, ударила кузовом и остановилась.
Впереди, тускло поблескивая в лучах неяркого солнца, лежал Тихий океан.