Людмила Кулагина - Радость и грусть бытия стр 10.

Апрель 2006 г,

"Люблю отчизну я, но…"

Я не космополит, а патриот,
И Родину люблю с не меньшей силой.
Но времена пришли такие вот,
Что жить в отчизне страшно и немило.

Мне так же любы, как и всем из нас,
Родная речь, рябины и берёзы.
Войду ли в церковь, там иконостас
Во мне пробудит очистительные слёзы.

Люблю полей раздолье и простор,
Лесов озонных сень, грибную щедрость,
Лугов медовый клеверный настой,
И лун то полноту, а то ущербность.

Люблю разливы синих рек весной,
И майских птиц серебряные звоны,
И, лёжа под смолистою сосной,
Мечтою в небе утонуть бездонном.

Люблю зачин, вязь сказок и былин.
Люблю Руси величие былое,
Церковный звон, что лечит скорбь и сплин,
И подвиги монахов и героев.

Люблю поэзию и прозу прежних лет,
Не чýжды мне славянские надрывы.
Люблю друзей (иных уже здесь нет).
Но зреют скорбные в душе моей нарывы.

В ней грязь и ложь моей страны родной
Не жемчуг порождают, а карбункул.
Здесь нет уверенной надежды ни одной,
Здесь за границу едут, словно в бункер.

Народ мне мил, и вера дорогá.
Но участи иной желаю я народу:
Чтоб взял судьбу свою он "за рога"
И отчей веры пил святую воду.

Апрель 2007 г.

Фемида по-"совковски"

Опять мне снился странный сон,
И так уныл, похож на явь он,
Где снова попран был закон,
И факт растленья духа явен.

Закон, что дышло, – говорят
У нас в народе. Точно, дышло.
Такое с ним сейчас творят,
Так крутят им, чтоб "круче" вышло.

Где правды, бедным, нам искать:
До Страсбурга, ох, как далёко.
Куда ни ткни, за "дышлом" – тать,
И дремлет "государя" око.

– Пиши, на самый верх пиши! –
Советуют в беде коллеги.
Костюм судьбы наш бедно сшит
Для справедливости телеги.

Здесь пристяжных такой анклав, –
Телег не хватит и оглобель.
И, если обречён "на сплав",
Не вытащит тебя и Нобель.

Что ж удивляться: взяток мёд
Дороже истины сермяжной.
Фемида прибылью живёт,
А для проформы – суд присяжных.

Но и присяжный пёстрый люд,
Как все, подвержен страсти, страху,
Душевный ценит он уют,
И служит чаще всё же праху.

К тому ж и факт, как говорят,
С двумя концами та же палка,
И так представят фактов ряд, –
Святого, и того не жалко.

Обгадят в наше время так,
Подмётные найдя "вещ. доки",
Что обыватель – лох, простак,
Поёт с судьёю "караоке".

Иль, взять хотя б такой альянс:
Найдут свидетеля-"игрушку",
Разложат вам такой пасьянс,
За нитки дёргая "Петрушку"!

И тот, чьё рыльце-то в пушке,
Так подыграет кукловодам,–
Во лжи вонючем порошке
Придётся жить не дни, а годы.

Другой устроит самосуд:
Так отвалдошит правд гонитель! –
И тех законы не спасут,
Кто сам себе оговоритель.

Напишешь жалобу, вернут
К тому, кто обрекал на муку:
И ваш по вам пройдётся кнут,
И в речку выпустят вновь щуку.

Коль обвинят вас невзначай,
Ругаться, плакать не годится:
Готовь сухарь, табак и чай,
И "правду" – чтенье ягодицам.

Июнь 2007 г.

Про любовь

Что имеем, не храним,
Потерявши, плачем мы.
То, что любишь и любѝм, –
Без "счетов" со "сдачами",

Без условий-перспектив,
Без косметик глянцевых,
Не за то, что ты красив,
А за то, что "глянешься", –

Это ли не лучший приз
От судьбы-капризницы:
Золотинки чудных риз
Любушки-сюрпризницы.

Люба-Любушка-любовь,
Любушка-голубушка,
То ты злишься, хмуришь бровь,
То воркуешь гулюшкой.

Мотыльком мелькнёшь в цветах, –
Месяцами маешься.
То юнá, а то в летах,
То поёшь, то каешься.

И желаем, и бежим
От твоих капканов мы.
Ручейком приворожишь,
Захлестнёшь фонтанами.

Померцаешь нам во мгле
Огоньком приманчивым,
Отгоришь, но и в золе
Всё блестишь обманчиво.

Обласкаешь светом нас,
Как весною травушки.
То сладка, как ананас,
То горчей отравушки.

Мать-и-мачеха людей,
Счастье оборотное,
Видно, нет тебя милей,
Зелье приворотное.

Без любви так грустно жить,
И, когда случается,
Надо б ею дорожить,
Да не получается.

Что имеем, не храним,
Потерявши, плачем мы,
По утраченным, по ним, –
По любвям с удачами.

4 августа 2007 г.

В ожидании заката

Закат застал врасплох. Он вызревал
В небесных огородах виноградом,
И красок обещал нам карнавал,
И соблазнял нас облаков парадом.

Он анонсировал феéрию волшебств
С подсветкой своих солнечных софитов.
Тем, кто внизу, дарил свой щедрый жест,
И разворачивал на небе древний свиток.

Народ гулял себе по берегу реки
С друзьями, в одиночестве и пáрно:
Супруги с моськами, старушки, старики,
А молодёжь в кафе тянулась "Парус".

Вороны чёрными заплатами вдали
В верхушках клёнов-тополей гнездились.
На феерѝческое зрелище земли
Не рвался зритель, и фанаты не толпились.

Пивко потягивала тройка пацанов,
Девицы предпочли коктейль, однако.
Закат не соблазнительней обнов,
И не шумел он, как скандал иль драка:

То действо совершалось в тишине.
А здесь средь нецензурщины и сора
То пел "Амфибия", что лучше быть на дне,
То впаривал оркестрик нам "Семь сорок".

Потом блатное хриплый голос пел.
Темнела даль загадочной мулаткой.
А уголёк закатный тлел и тлел,
И вспыхнула вдруг облаков облатка.

Пионом-рóзаном расцвёл небесный сад,
И жемчуга с агатом заиграли,
И отражений их на волны полоса
Легла, сверкая розовой эмалью.

Но, поглощён привычной суетой,
Народ не видел света представленья.
Он жизнью жил размеренною той,
По яркости сравнить что можно с тленьем.

Два катера гнались вперегонки.
Укус собачий демонстрировал мужчина.
Пивко тянули под орешки сосунки.
Закат для них – не повод, не причина

Задуматься о вечной красоте,
Что делает художником, поэтом,
Посланья пишет нам на древнем языке
Цветным фосфоресцирующим светом.

И между двух желаний я сама
Металась, как между стогов ослица:
Впивать закат, пока не съела тьма?
На ближнего иль на себя сердиться,

Что фотоаппарат свой не взяла,
А память глаз нестойка, ненадёжна.
Бежать за ним? Но подступает мгла,
Как миг заката удержать возможно?!

Соседский пёс меж тем устроил стресс
Наездникам коней-велосипедов.
Потом притих. На речку и на лес
Взгляд устремил. Наверно, волчий предок

В нём пробудился к вечеру: закат
Навеял что-то, – тáк мне показалось
(Но просто склон был крут, а не покат,
А там, внизу, собачка разыгралась).

Прошли две дамы мимо, и одна
Другой сказала как бы в назиданье:
"Две жизни не прожить". Права она.
Ведь даже и к закату на свиданье

Придём ли завтра, знает только Бог,
И будет неба цвет и зрители иные.
Но как прекрасен всё ж дня жизни эпилог
И присно, и в веках, а также ныне.

Нам неспроста даны и этот миг, –
Роскошество цветов у черноты порога, –
И это небо – красоты родник,
Что души смертных приобщает к Богу.

4 июля 2007 г.

Желаемое жизненное кредо

Отпусти от себя всё, за что "зацепился",
Чем сильнее небес в жизни ты дорожил.
Этот мир со страстями – он тебе просто снился,
И приснилось тебе: в этом мире ты жил.

Не цепляйся за вещи, за духовность – тем паче:
Те истлеют, а эта лишь к гордыне ведёт.
Не держись ты за счастье, ведь рулетка удачи
В окончательной ставке всё равно подведёт.

Отпусти ты любовь, что тебя обманула:
Не удержишь ни ветер, ни снежинку в горстѝ.
Золотая рыбёшка в синем море уснула.
Отпусти ты надежду свою, отпусти.

Не удерживай миг, даже если прекрасен.
Не держи на судьбу зла, и её ты прости.
Если он был не к Богу, то любой путь напрасен. –
Отпусти жизнь саму от себя, отпусти.

Только так, налегке, без привычного груза
Можно жизнь, как подарок, наконец-то принять.
И тебя посетит твоя поздняя муза
И то нечто, что с жизнью невозможно отнять.

2-3 мая 2007 г.

Тоска по лесу и "тихой" охоте

То пичуга свистит мне в окошко,
Лает пёс, чуя дух "первача",
То бранятся гнусавые кошки…
А деревья стоят и молчат.

Не шуршат они: ветра нет, тихо.
Молча слушают песню сверчка.
Чутко слушают, как олениха
С оленятами поступь волчка.

Всё молчат, лишь зелёною грустью
Отзовутся на капли дождя.
А в лесу можжевеловый кустик
Ждёт на верной полянке меня.

Там, средь ёлок, дубов и берёзок
Белый гриб я всегда нахожу.
Вот прошли все июньские грозы,
А я в городе шумном сижу.

Почему я не еду в маршрутке,
За "лисичками" в лес не гоню,
И свои золотые минутки
Сыплю в прорву какую-то дню?..