Необходимо было, однако, переменить тему разговора, ибо миссис Брэникен, несомненно, заметила бы в конце концов все недомолвки в ответах Уильяма Эндру, невольно избегавшего ее взглядов, когда она обращалась к нему с более настойчивыми вопросами. Достойный судовладелец собирался поэтому перевести разговор на тему о кончине старика Эдуарда Стартера и огромном состоянии, оставленном им племяннице, но Долли предупредила его следующим вопросом:
- Мне передавали, что Джейн Боркер с мужем путешествуют? Давно ли они выехали из Сан-Диего?
- Нет, недавно… Две или три недели тому назад…
- А скоро ли ожидают их обратно?
- Не знаю, - отвечал Уильям Эндру, - мы не получали никаких известии от них.
- Неизвестно, куда они направились?
- Неизвестно, дорогая Долли. Лен Боркер вел весьма рискованные дела, которые могли потребовать отлучки его в далекие, весьма далекие места…
- А Джейн?
- Миссис Боркер должна была сопровождать своего мужа… и я не могу сказать вам о том, что с ними произошло.
- Бедная Джейн! - сказала миссис Брэникен. - Я очень люблю ее и счастлива была бы видеть ее… Она единственная моя родственница!
Она, очевидно, не думала даже об Эдуарде Стартере и своем родстве с ним.
- Как могло случиться, что Джейн до сих пор ничего не написала мне? - спросила она.
- Вы были очень больны, дорогая Долли, когда Боркер и жена его покинули Сан-Диего.
- Это так, господин Эндру, для чего писать человеку, лишенному возможности понимать! Жаль бедную Джейн! Тяжела ее жизнь. Я всегда опасалась, что Лен Боркер кончит плохо. Кажется, и Джон разделял эти опасения.
- Никто, однако, не был подготовлен к столь печальному исходу, - отвечал Уильям Эндру.
- Разве отъезд Лена Боркера из Сан-Диего вызван был неблагоприятным положением его дел? - с живостью спросила Долли, смотря на Уильяма Эндру, видимо смущенного. - Отвечайте, господин Эндру, - продолжала она. - Не скрывайте от меня ничего! Я желаю все знать.
- Хорошо, Долли, я не буду скрывать от вас несчастья, о котором вам пришлось бы рано или поздно узнать. Действительно, дела Лена Боркера за последнее время очень расстроились! Он не мог выплатить своих обязательств, последовали жалобы на него, и он просто-напросто бежал, спасаясь от преследования закона.
- И Джейн последовала за ним?
- Вероятно, он принудил ее к этому, а вам известно полное ее подчинение его воле.
- Бедная, бедная Джейн! - тихо промолвила миссис Брэникен. - Как жаль мне ее, и как была бы я счастлива помочь ей в чем-нибудь.
- Вы могли бы помочь! - сказал Уильям Эндру. - Да, вы могли бы спасти Лена Боркера, если не ради его самого, ибо он вовсе не заслуживает ни малейшей симпатии, то по крайней мере ради его жены.
- Я уверена, что Джон одобрил бы употребление на это скромных наших средств.
Уильям Эндру благоразумно воздержался от сообщения ей о растрате всего ее приданого Леном Боркером, ибо пришлось бы пояснить ей, что Лен Боркер был назначен ее опекуном, а при этом мог явиться вопрос, каким образом столько крупных событий произошло в такой короткий промежуток времени.
Поэтому Уильям Эндру ограничился тем, что ответил ей:
- Вам не приходится, дорогая Долли, упоминать более о вашем скромном имущественном положении… Оно значительно изменилось в настоящее время!
- Что хотите вы сказать этим, господин Эндру? - спросила миссис Брэникен.
- Я желаю сказать, что вы в настоящее время богаты, и очень богаты.
- Я?
- Да, вы! Дядя ваш, Эдуард Стартер, скончался.
- Скончался? Он скончался? И когда же?
- Да, уже…
Уильям Эндру едва не выдал себя, указав точное время кончины Эдуарда Стартера, последовавшей два года назад; это раскрыло бы сразу истину, но Долли была вся поглощена мыслью, что кончина дяди и бегство двоюродной сестры делали ее круглой сиротой. Узнав затем, что вследствие смерти родственника, который был почти ей незнаком и о наследстве которого Джон и она говорили между собой как о деле, которое могло осуществиться лишь в очень далеком будущем, она сделалась владелицей состояния в два миллиона долларов, Долли получила от этого известия лишь радость, что теперь может оказывать помощь нуждающимся.
- Да, да, Эндру, - сказала она, - я помогла бы несчастной Джейн! Спасла бы ее от разорения и позора! Где она? Где может она быть? Что станется с ней?
Уильяму Эндру пришлось сообщить ей о неудачных розысках Лена Боркера. Невозможно было узнать, скрывается ли он в каком-нибудь отдаленном штате или же покинул Америку.
- Однако, быть может, удастся еще узнать, где они находятся, раз Джейн и он покинули Сан-Диего всего лишь несколько недель тому назад? - заметила на это миссис Брэникен.
- Да, несколько недель тому назад! - поспешил подтвердить ее слова Уильям Эндру.
Долли думала в это время лишь об одном: Джону не придется более плавать благодаря наследству Эдуарда Стартера. Они больше не расстанутся. Путешествие его на "Франклине" по делам торгового дома Эндру будет последним. И действительно, путешествие это было последним, ибо капитану Джону не суждено было вернуться обратно.
- Дорогой Эндру! - воскликнула Долли. - Как только вернется Джон, это будет последним его плаванием! Он должен будет пожертвовать своей любовью к морю ради меня! Мы будем тогда жить вместе, всегда вместе! Никто не разъединит нас тогда.
При одной мысли о том, что все эти мечты о счастье должны были потерпеть крушение от одного лишь слова, которое неизбежно надо будет произнести, если не тотчас, то в ближайшем будущем, Уильям Эндру чувствовал, как самообладание постепенно покидало его. Он поспешил закончить разговор, но прежде чем удалиться, взял у Долли обещание, что она будет вести себя благоразумно, не покинет своего теперешнего местопребывания и не вернется к прежнему образу жизни раньше получения разрешения врача. В свою очередь, ему пришлось вновь повторить обещание не замедлить сообщением в Проспект-Хауз обо всем, что удастся узнать о "Франклине", прямо или через других лиц.
Когда Уильям Эндру передал доктору Бромлею содержание этого разговора, последний выразил опасение, как бы миссис Брэникен не узнала всей истины вследствие какой-либо неосторожности, - не узнала бы действительной продолжительности ее болезни, а также и того, что о судьбе "Франклина" ничего не известно уже четыре года и что ей не суждено уже увидеться с Джоном. В силу таких соображений он предпочитал, чтобы Долли была поставлена в известность обо всем происшедшем либо Уильямом Эндру, либо им самим, так как в обоих случаях можно было принять все меры предосторожности.
В заключение решено было открыть истину миссис Брэникен по прошествии недели, когда не будет уже никаких обстоятельств и причин, оправдывающих дальнейшее пребывание Долли в имении.
- И пошли ей Господь силы вынести это испытание! - заключил Уильям Эндру.
Прежний жизненный обиход миссис Брэникен в Проспект-Хауз оставался неизменным в продолжение всей последней недели июня. Физические силы и энергия постепенно возвращались к ней благодаря тщательному уходу. Задача, выпавшая на долю Уильяма Эндру, представлялась весьма затруднительной, потому что Долли настойчиво предлагала ему такие вопросы, отвечать на которые было преждевременно.
Он навестил ее 23-го числа, чтобы передать крупную сумму денег в личное ее распоряжение и дать ей отчет о состоянии ее капитала, помещенного в Национальном банке в Сан-Диего и заключающегося в разных процентных бумагах. Во время этого свидания Долли проявила полное равнодушие ко всему тому, о чем сообщал Уильям Эндру. Она едва слушала его. Она говорила только о Джоне, все мысли ее были о нем. Как! Нет еще письма!.. Это очень беспокоило ее. Как могло случиться, что торговый дом Эндру не получил еще телеграммы с извещением о прибытии "Франклина" в Индию? Судовладелец пытался успокоить Долли, сообщая ей о телеграммах, посланных им в Калькутту и ожидаемых со дня на день ответах на них. Словом, если и удалось отвлечь ее внимание, то ему пришлось все-таки испытать чувство большого недоумения вследствие неожиданного обращения ее к нему с вопросом:
- Есть один человек, о котором я до сих пор не заговаривала еще с вами, господин Эндру… Человек этот спас мне жизнь, но ему не удалось спасти моего ребенка… Этот матрос…
- Матрос? - повторил за ней Уильям Эндру, видимо смущенный.
- Да, именно тот храбрый человек, которому я обязана жизнью. Получил ли он вознаграждение?
- Да, он был вознагражден, Долли.
И это действительно было сделано в свое время.
- И он теперь в Сан-Диего?
- Нет, дорогая Долли. Его здесь нет!.. Мне передавали, что он в плавании.
И последнее было верно. Матрос переменил службу на паровых лодках, поддерживающих сообщение по бухте, после чего совершил несколько плаваний на коммерческих судах и находился в настоящее время на одном из них.
- Можете ли вы мне сказать по крайней мере, как зовут его? - спросила миссис Брэникен.
- Его зовут Зах Френ.
- Зах Френ? Хорошо! Благодарю вас, господин Эндру! - отвечала Долли.
После этого она более не осведомлялась о том матросе, имя которого только что узнала.