Стояли промозглые осенние сумерки, накрапывал мелкий холодный ноябрьский дождь вперемешку с грязным снегом и порывами колючего ветра. "Ну и вечерок! Самая мерзостная из московских погод! А Лев небось сейчас уютно устроился возле жарко натопленного камина и потягивает коллекционный коньяк в кругу своего драгоценного семейства и друзей дома, пятница же…" - мрачно размышляла Яна. Несмотря на непогоду, на Чистопрудном бульваре было многолюдно. Вынырнув из метро, Яна поняла, что нужно внимательно смотреть под ноги, иначе недолго поскользнуться на мокром асфальте и угодить в грязную ноябрьскую лужу. Ее светло-бежевые замшевые сапоги немедленно покрылись россыпью грязных брызг, но она, как Скарлетт О'Хара, решила подумать об этом завтра. Сама виновата: не имеет, как выражается ее мама, "приличной" обуви - то есть темной и без каблуков. Просто Яна в основном передвигалась на машине. Но даже если бы машины у нее не было вовсе, едва ли бы она сменила сексапильные ботфорты на шпильках на сапоги "прощай молодость", как бы удобно в них ни было. Это как раз было бы тем самым нарушением целостности ее образа, о котором она недавно размышляла.
"А может быть, наоборот надо, - вдруг подумалось Яне, - волевым решением изменить стиль? Для начала хотя бы в одежде. А тогда, глядишь, и жизнь изменится…"
Внезапно она ощутила сильный толчок в спину и едва удержалась на своих шпильках. Не успев даже обернуться, Яна почувствовала, что кто-то сзади крепко ухватил ее за длинные волосы, не давая двинуть головой. За этим в доли секунды последовал резкий рывок за ремешок сумки, которая по привычке болталась у нее через правое плечо. Не успев даже понять, что происходит, и не поворачивая головы, Яна на автомате перехватила ремень сумки левой рукой. За сумку снова дернули, уже сильнее. "У меня там деньги на билеты в Рио!" - пронеслось в Яниной голове. И она вцепилась в ремешок ногтями, как дикая кошка в добычу. Происходящее заняло считаные секунды, в этот момент девушка находилась практически в самом центре толпы, а толпа - практически в самом центре Москвы. Именно поэтому Яна даже не сразу осознала, что стала жертвой самых настоящих уличных грабителей! В следующее мгновенье ее пронзила резкая боль в левом запястье и последовал еще один рывок. Яна сделала глубокий "йоговский" вдох и изо всех сил завизжала. Впереди идущая парочка обернулась и остановилась, а слева и справа от нее бросились врассыпную какие-то темные фигуры…
- Что случилось? - спросил проявившийся откуда-то из темноты милиционер в промокшей черной плащ-палатке.
- Я не знаю… - растерянно ответила Яна.
- Вы что, не видите, девушка в шоке! А еще милиционер! - заверещала какая-то местная Чистопрудная старушка с пестрым зонтиком, прогуливающаяся на сон грядущий по бульвару. - Караул! Грабят! Средь бела дня грабят! В центре Первопрестольной, докатились! Вот при Сталине…
Сейчас Яна осознавала лишь одно: каким-то чудесным образом сумку ей удалось удержать! Но она открыта нараспашку. В мутном свете мокрого фонаря девушка разглядела, что замок на сумочке сорван и из нее исчез кошелек. Но заветный конверт с 50 тысячами на Рио благополучно лежит на самом дне сумки, куда она его предусмотрительно припрятала! Боже, какое счастье, что у нее хватило ума не сунуть деньги на поездку в кошелек! А сам кошелек был практически пуст! Там оставалась только какая-то мелкая сдача после сегодняшнего утреннего кофе в редакционном буфете. Увы, воров ждал облом.
"Это знак! - решила Яна. - Знак, что Рио меня ждет!"
- Деточка, у вас кровь! - ахнула суетящаяся рядом старушка.
Из-под левого рукава Яниного пальто на светлые сапоги крупными темными каплями падала кровь. Задрав рукав, Яна с ужасом уставилась на глубокий, набухший кровью порез на левом запястье. Как ни странно, боли почти не было. Или пережитый шок пока не давал ее почувствовать. Только слегка мутило и кружилась голова.
- Вам срочно надо в травмпункт, это тут недалеко, я провожу, - беспокоилась старушка.
- Ой, а она что, вены вскрыла? - Рядом остановилась группа неформальных подростков с розовыми волосами и красными глазами. Кажется, это вечно плачущие эмо. Они жалуют самоубийц, вот и остановились проверить - не по их ли части происшествие?
- Кыш-кыш отсюда! - прикрикнул на эмо милиционер и ухватил Яну за локоть. - Гражданка, заявлять будем? Если будем, то пройдемте в отделение, нечего толпу собирать.
- Заявляйте-заявляйте, девушка! - встрял какой-то пожилой прохожий. - На Чистопрудном целая банда уличных грабителей орудует, из гастарбайтеров. Уже полгода жизни не дают, даже днем могут у старушки или ребенка кошелек вырвать. А эти, - пожилой мужчина кивнул на милиционера, - работать не хотят. Доказательств у них, видите ли, нет! Видно, дети и старики должны сначала с поличным грабителей взять и к вам в отделение в связанном виде доставить, чтобы вы соизволили дело завести… Безобразие!
- Гражданин, проходим своей дорогой, - устало парировал милиционер, - не создавайте паники. Разберемся, не волнуйтесь! Так что, девушка, будем заявлять? Но сразу предупреждаю: если мы заведем дело по вашему заявлению, вас будут вызывать на следственные мероприятия и вы обязаны будете являться. А то заявление напишут, а потом - не могу, работа, семья, дети… А у нас из-за вас висяк! Вы приметы преступников готовы сообщить?
- Да что вы! - удивилась Яна. - Я их вообще не видела, они же сзади подошли. Потом какие-то мужчины в разные стороны кинулись, в темной одежде. Не высокие, не толстые… А больше я ничего не разглядела, я же растерялась и испугалась…
- Вот видите! - победно заявил милиционер прохожему. - И что она напишет? Что ничего не видела? Что у вас пропало, гражданка? Сумочка, как я вижу, у вас на месте.
Поняв, что кашу с родной милицией сваришь едва ли, да и сумочка действительно на месте, Яна решила с правоохранительными органами не связываться. Больше всего сейчас ее волновала левая рука: из-под рукава все сильнее капала кровь. А головокружение усиливалось.
- Я не буду писать заявление, все равно примет указать не смогу. К тому же через два дня я уезжаю из Москвы, - решительно объявила она милиционеру.
Тот вздохнул с явным облегчением.
- Но не могли бы вы мне помочь, товарищ милиционер? - продолжила она.
Страж порядка снова напрягся.
- Я опаздываю и еще - истекаю кровью! - Она потрясла перед носом правоохранителя испачканным рукавом. - Не могли бы подбросить меня на дежурной машине в ближайший травмпункт и попросить там, чтобы мне оказали помощь без очереди? Буду вам чрезвычайно благодарна! Кстати, позвольте представиться, специальный корреспондент… - Яна предъявила служебное удостоверение, ехидно подумав про себя: "Вот тебе, злой дядя мент!"
Красная корочка газеты, как всегда, произвела магическое действие на представителя власти. Правоохранительные органы - а вернее, их руководство - газету, где трудилась Яна, любили и старались не портить с ней отношения. "Злой дядя мент" тут же, как по мановению волшебной палочки, превратился в доброго, и через пять минут Яна уже сидела в дежурной машине местного отделения. А еще через пять - в приемной травмпункта. Она оказалась права, попросив милицию о содействии. Приемная "травмы" была полна. Если бы Яна оказалась в самом конце длинной очереди из всех этих укушенных, ушибленных и пришедших на плановую перевязку, то помощь бы получила только ближе к утру. Но милиционер, заявив гражданам, что "тут у нас серьезное ранение", провел ее прямо в кабинет и убедительно попросил врача оказать "самую срочную и качественную помощь". После чего взял под козырек и удалился, на прощание шепнув медсестре:
- Вы поаккуратнее с ней, это журналистка!
Медсестра понимающе кивнула и отозвала врача в сторонку.
Яне вкололи что-то повышающее давление, и ей сразу стало лучше. Выяснилось, что она успела потерять много крови, потому и чувствовала слабость и головокружение. Потом рану тщательно промыли и обработали. Яна сидела отвернувшись. Смотреть на свою покалеченную руку ей было страшно. И еще обидно до слез.
Закончив перевязку, усталый доктор в толстых очках сказал:
- Вам повезло, сухожилие не задето, рана скоро заживет. Руку пока не мочите, на перевязку через день. Но вот шрам, боюсь, останется. В этом месте кожа тонкая и нежная. Это на память вам о московской уличной преступности, - врач мрачно усмехнулся.
- К счастью, я уезжаю отсюда! На десять дней всего, правда. Зато в Рио-де-Жанейро!
- О, вам позавидуешь! - оживился доктор. - Дня через три руку уже можно будет мочить. Вот и купайтесь побольше в океане. Морская вода помогает заживлять раны, да и шрам будет менее заметен.
Поблагодарив доктора, Яна вышла на улицу, подняла руку в поисках такси и набрала с мобильника номер туроператора Артема.
- Ну где тебя носит? - завопил он. - Уже полвосьмого! Я уж решил, что ты передумала!
- Я ранена в неравном бою! - серьезно заявила ему Яна, забираясь на заднее сиденье подоспевшего старенького "мерседеса" с жизнерадостным кавказцем за рулем. - Зато спасла деньги на Рио и теперь уж точно туда еду! Не уходи, через десять минут я буду у тебя. В конец Чистопрудного, пожалуйста! - обратилась она к водителю. Обычно Яна боялась этих, как их называют в народе, "шайтан-такси" с сынами гор за рулем, но сейчас ей было все равно.
- Как-то ты странно шутишь, - отозвался Артем. - А почему ты едешь в такси? Ты не выпила, часом? Давай, я тебя жду.
В офис турфирмы Яна ворвалась вся в крови, ведь застирать пальто случая еще не представилось, а оно, как назло, тоже было светлым - в тон сапогам. К окровавленному виду прилагалось оптимистическое заявление: