Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
– Завтра? – Митька улыбнулся. – А чего до завтра-то ждать? У нас ведь в доме и нормандец имеется и пикардиец. Вы поговорите с Жан-Полем, а я спущусь к Роберу. Встретимся у нас с Прохором.
– Молодец, Митрий, – одобрительно отозвался Иван. – Так и поступим.
Сосед, Жан-Поль д’Эвре, встретил их удивленно-весело. Он уже почти совсем выздоровел, лишь немного прихрамывал – все-таки рана еще давала о себе знать.
– Вон!
Едва парни успели войти, Жан-Поль кивнул на небольшой сундучок, стоявший на полу посередине комнаты. Интересный такой сундучок – раньше Иван его что-то не видел.
– Какие-то люди оставили его для тебя, Иван!
– Для меня? – Юноша несказанно удивился.
– Да-да, для тебя! Так и сказали – для месье Ивана, студента из Русии!
– Однако… А что за люди?
– Дюжие такие парни. Не очень разговорчивые. Сказали только, что от какого-то Ры…Ри-сче-ва…
– Может, от Ртищева?
– О-ля-ля! Именно так и сказали. Ну и язык у вас… Не обижайтесь.
– Ну, что, Прохор? – присев у сундучка, обернулся Иван. – Посмотрим, чем нас порадовал Андрей Петрович? Кажется, тут замков нет… А не открывается!
– Там, сбоку, должна быть особая кнопка, – подсказал Жан-Поль. – Я не открывал, не думайте. Но, честно сказать, любопытством терзался!
– Что ж…
Ивану, конечно, хотелось открыть сундук без лишних глаз, но… потом пришлось бы что-то придумывать для Жан-Поля, а насчет него имелись теперь кое-какие планы. К тому же, если бы в сундуке имелось нечто такое этакое, люди Ртищева уж никак не оставили бы его нормандцу.
– Опа!
Сбоку и в самом деле оказалась кнопка. Чуть слышно щелкнула пружина, крышка откинулась…
– Ну, ничего себе! – ахнул Жан-Поль, увидев золотые и серебряные монеты. – Тут по крайней мере на пару десятков ливров!
– Это очень много?
– Для кого как. – Нормандец усмехнулся. – Но для вас, наверное, много. Неплохой сундучок. Его прислал ваш покровитель?
– Земляк.
– Ага, понятно. Мне б таких земляков.
Иван поднял глаза:
– Знаешь, Жан-Поль, я бы хотел поговорить с тобой о нормандских монастырях.
– О чем, о чем? – Нормандец удивленно хлопнул ресницами и признался: – Уж от кого-кого, а от тебя, Иван, я никак не ожидал такого вопроса!
– И тем не менее…
– Что ж. – Жан-Поль развел руками. – Изволь.
Митрий явился в свои апартаменты раньше ребят и, запалив свечу, утомленно растянулся на узкой кровати с подложенным вместо одной из ножек камнем. Разговаривать с пикардийцем Робером – все равно что таскать камни на крутую горку – семь потов сойдет! Робер и говорить-то толком не умел, щедро перемежая и без того не очень-то внятную речь целым потоком "как бы", "короче", "это самое" и прочих слов-паразитов, служивших тупым невеждам для облегчения коммуникации, которую они вовсе не облегчали а, наоборот, делали весьма затруднительной. Митрий едва пробился через частокол подобных фраз и междометий. А как пикардиец отвечал на вопросы! "Да нет", "ну, это самое, может быть", "как бы есть".
– Господи! Да объясни ж ты мне наконец, что значит "как бы есть"? – не выдержав, кричал Митька. – Так имеется у вас большое старинное аббатство или нет?
– Да, как бы сказать, наверное, это самое, короче, что-то такое есть. В Амьене точно есть – собор, такая громадина…
– Так аббатство или собор?
– Короче, собор. И как бы аббатство.
Тьфу! Вот и попробуй пойми!
Хорошо хоть Иван с Прохором добились от Жан-Поля куда большего! Короче, это самое, как бы узнали. Лягушки в прудах этак вот "как-бы-квакают", а не люди!
– В общем, так, – выслушав Митьку, кивнул Иван. – Давай-ка, запиши все, что вызнали. Посидим, подумаем. После запись сожжем.
А получилось следующее: крупных старинных монастырей – аббатств – на севере насчитывалось вовсе не много, гораздо больше было мелких или больших, но не таких уж старинных. Самого пристального внимания были, несомненно, достойны аббатство Фонтенель, аббатство Савиньи, мужской и женский монастыри в Кане, аббатство Гингам в Бретани и аббатство на горе Сен-Мишель.
Расположенный в дельте Сены монастырь Фонтенель принадлежал монахам-бенедиктинцам, как и Сен-Мишель, Савиньи относился к цистерианским обителям, а в Гингаме всем заправляли августинцы. Кому же принадлежали аббатства в древней столице Нормандии – Кане, – Жан-Поль, увы, не помнил. Кажется, бернардинцам.
Иван обхватил голову руками:
– Теперь бы еще узнать, чем они друг от друга отличаются, эти бернардирцы, августинцы и прочие.
– О! – Митька на французский манер закинул ногу на ногу. – Тут и знать нечего. Начнем по порядку. Августинцы – монашеский орден, приписывающий свое основание блаженному Августину. Очень древний орден, нищенствующий, там есть черные монахи, белые монахи, какие-то босоногие братья-отшельники… В общем, нестяжатели – так получается… Францисканцы. Созданы святым Франциском Ассизским, тоже бедные, бедность – одно из их основных правил. Участвуют в инквизиции, преподают в университетах, странствуют, проповедуя слово Божье. Монастырей у них мало. Теперь цистерцианцы – эти богаты, влиятельны, многочисленны… Из них как раз и выделились бернардинцы… есть еще доминиканцы… но в Северной Франции у них монастырей нет. И, наконец, бенедиктинцы. Тоже древний орден. Много монастырей, послушание, воздержанность. Пожалуй, все. Не знаю, правда, чем все эти сведения могут нам помочь?
– Может, и не помогут, – усмехнулся Иван. – Но и не будут лишними. Ты же сам все время твердишь, что лишних знаний не бывает.
– Это верно! – улыбнулся Митрий. – Я спущусь к булочнику? А то что-то так есть хочется, аж просто выпить нечего!
– Ну, вино мы найдем! – расхохотался Иван. – У Жан-Поля был где-то заныкан кувшинчик. А за едой, изволь, сходи… Вот тебе деньги.
– Ого! – Отрок подкинул на ладони большую серебряную монету. – Откель серебришко?
– Ртищева подарок. Не на баловство – на дело.
– Оно понятно, что на дело, – несколько обиделся Митька. – Спаси Бог Андрея Петровича. Так я пошел?
– Давай. Смотри только, недолго.
Махнув рукой, Митрий умчался. Слетел по лестнице чуть ли не вниз головой и, выскочив на улицу, едва не сбил с ног человека с неприметным лицом и пристальным взглядом. На ходу извинившись, бросился к булочнику, рядом, через улицу. Подбежав, заколотил кулаками в ставни:
– Месье Периго, месье Периго!
– Кого там черти принесли?
– Это я – Ми-ти, дядюшка Периго! Хочу вернуть вам вчерашний долг и еще кой-чего прикупить.
– Ми-ти? Долг, говоришь, отдать?
Ставни вдруг резко распахнулись, едва не зашибив отрока, хорошо – тот вовремя отскочил в сторону.
– Ну? – высунулся на улицу вислоусый булочник Периго, торговавший кроме булок еще и всякой прочей снедью. – А, вот он ты, Мити. Ну, иди к дверям, открою.
Митрий послушно подошел к обитой железными полосками двери.
– Заходи, Мити! – Булочник тут же захлопнул дверь, едва посетитель успел войти.
– Шляется тут какой-то черт целый вечер, – пояснил месье Периго. – Все выглядывает, вынюхивает, выспрашивает чего-то.
– А, – отсчитывая долг, безразлично промолвил Митрий. – И про кого выспрашивает?
– Да не бойся, не про тебя, – хрипло расхохотался булочник. – Вынюхивал тут про одного молодого нормандского дворянина, дескать, не живет ли такой где-нибудь поблизости?
– Вот как? – насторожился отрок. – И что, вызнал? Вы-то ему что сказали, дядюшка Периго?
– А ничего не сказал, – буркнул булочник. – Отмахнулся и все… Ветчины взвесить?
– Угу… И еще творогу!
– Творогу ему на ночь глядя… Я-то знаю, кем тот хлыщ интересовался – каким-то раненым. А кто у нас ранен? Жан-Поль! Кто Жан-Поля не знает? Какого-нибудь важного черта пришиб на дуэли – вот и ищут теперь. Сказать по правде, – месье Периго наклонился к самому уху Митьки, – я бы на месте Жан-Поля сбежал от греха куда-нибудь к аббатству Святой Женевьевы, там бы и поснимал жилье некоторое время, пока все уляжется. Ты-то его увидишь?
– Кого, Жан-Поля?
– Ну да, его.
– Увижу, как не увидеть? – задумчиво протянул Митрий. – И обязательно все ему передам. Вот вам денье за сведения, дядюшка Периго!
Хлопнув дверью, юноша выскочил на улицу и осмотрелся. Неприметного незнакомца поблизости не было.
– Ну, Жан-Поль, – на ходу прошептал Митька, – видать, и ты наследил где-то, видать, и ты…
Глава 5
Тетушка
Со зла красавица решила,
Что дать мне следует урок,
И вот она, не чуя ног,
Спешит с доносом…
Клеман Маро. "Против той, что была подругой поэта"
Май-июнь 1604 г. Нормандия
Иван проснулся от щебетания птиц. Поморщился – сквозь приоткрытые ставни прямо в глаза било солнце. Который сейчас час?! Может, уже дело к полудню?
– Эй. – Он потряс за плечо Митрия. – Просыпайтесь! Уже день!
– Не день, а всего-навсего раннее утро, – лениво отозвался Жан-Поль. – Слышите колокольчики? Гонят на пастбище стадо.
Иван прислушался – и впрямь…