Всего за 169 руб. Купить полную версию
- Разумеется, выполнил ваше приказание. Перед этим приказал вырезать пятьдесят семь бамбуковых шестов, чтобы отметить места погребения. Так вот, после того как мы всех французских собак закопали, один шест остался неиспользованным. Я думал, что ошибся коррехидор , пересчитал могилы, и, странное дело, пришлось признать, что это я ошибся в счете. На берегу оказалось всего лишь пятьдесят шесть корсарских трупов. Лучше бы я, конечно, ошибся в другую сторону, но думаю, и то, что случилось, не трагедия.
Чем дольше капитан Пинилья говорил, тем меньше был уверен в правоте своих слов. Потому что, пока он разглагольствовал, физиономия дона Ангеррана меняла свою окраску. Когда она сделалась окончательно темно-багровой, капитан смолк. Смолкли и все остальные за столом.
Ощущение праздника куда-то исчезло.
В наступившей тишине раздался голос безбородого доктора, сеньора Хесуса:
- Странно, клянусь мучениями святого Себастьяна, но у меня случилось что-то в том же роде.
Губернатор тяжело поворотил к нему отягченную приливом крови голову и спросил глухо:
- Что именно? Что именно случилось?
Сеньор Хесус, почувствовав, что нарождающийся губернаторский гнев вот-вот обрушится именно на него, потерял дар речи.
- Говорите, дьявол вас раздери, иначе придется изменить нашему обыкновению! Не вы мне, а я вам пущу кровь.
- Меня… меня известили, - залепетал доктор, - на берегу погибло семеро наших солдат, но когда я зашел в мертвецкую, что при госпитале Святой Бригиты, там наличествовало всего лишь шесть тел.
- Кому могло понадобиться мертвое тело? - удивленно прошептал кто-то из гостей.
- А может, этот пехотинец ожил и пошел к себе в казарму. Такие случаи бывали.
Дон Ангерран массировал глазные веки одной рукой, другой держась за сердце.
- Что за глупости вы говорите, мертвые люди не оживают! - продолжился спор за столом.
- Оживают, - мрачно вмешался в него губернатор, - только не люди, а такие дьяволы, как Олоннэ.
- Олоннэ утонул в море, - осторожно попытался напомнить капитан Пинилья.
- Лучше бы вы утонули! - заорал на него губернатор. После этого он сделал глоток вина и объявил: - Олоннэ жив. Более того, он переодет испанским пехотинцем. Молите Бога, чтобы он скрывался где-нибудь в джунглях, подальше от Кампече. Лично я верю в худшее - он здесь, в городе, может быть, он даже неподалеку от этого дома. Может быть, он даже в этом доме.
- Но для чего ему это?! - раздалось несколько одинаково недоумевающих голосов.
- Что тут непонятного?! Он собирается отомстить за то, что мы сделали с его командой.
Капитан Пинилья отодвинул тарелку, он обиделся на губернатора за пожелание утонуть и теперь счел возможным возразить ему:
- Но нужно быть безумцем, чтобы в одиночку напасть на целый город, где столько народу, где, наконец, три сотни солдат.
- Не-ет, он не безумец, к сожалению, не безумец.
- Единственный относительно разумный поступок, который мог совершить Олоннэ в сложившейся ситуации, - это нападение на тюрьму.
- На тюрьму?!
- Вы не забыли, ваше высокопревосходительство, что у нас под замком находятся восемь корсаров?
- Да на кой черт они ему сдались, если они под замком?
- Насколько я слышал, в корсарской среде принято вызволять друг друга, даже иногда рискуя собственной жизнью. Обычай странный, но имеющий место быть. А кроме того, в освобождении этих восьмерых есть и практическая для Олоннэ польза. Он может, пользуясь покровом темноты и всеобщим пьянством на берегу, захватить небольшое судно и выйти на нем в море.
Губернатор откинулся в кресле.
- Иногда, капитан, вы излагаете мысли, которые можно слушать без отвращения.
- Ну вот видите, - улыбнулся Пинилья, впадая в тихий экстаз самодовольства.
- Но из этих правильных мыслей вы делаете неправильные практические выводы, - поставил его на место дон Ангерран.
- Как вам будет угодно… - снова обиделся Пинилья.
- Итак, он может попытаться освободить своих матросов, - рассуждал вслух губернатор, - значит, необходимо проверить, как обстоят дела в тюрьме.
- Вы правы, ваше высокопревосходительство! -воскликнул городской алькальд.
- И немедленно!
Алькальд встал, с грохотом отодвинув кресло.
- А вы, капитан, - дон Ангерран обратился к Пинилье, - отправляйтесь тотчас же в казармы и пришлите сюда десятка два солдат. На всякий случай.
Загрохотали и другие кресла, остальные офицеры и чиновники заспешили к местам своей службы, не дожидаясь особого распоряжения. За столом остались только настоятель церкви и капитан порта. Первый - потому что был уверен в том, что гугенот не станет искать своего счастья в католическом храме. А второй - потому что сладко спал, положив голову в блюдо с маринованными моллюсками.
Губернатор брезгливо покосился на него и обратился к священнику:
- Вот видите, святой отец, не только молитва, обращенная к Господу, способна воскресить умершего, усилия врага рода человеческого на этом поприще тоже дают свои результаты.
Падре подбрасывал в руках апельсин, ловил его пухлыми ладонями и вздыхал.
- То, что капитан Олоннэ - дьявольское отродье, никаких сомнений у меня не вызывает, но в данном случае, я думаю, обошлось без вмешательства самого прародителя зла.
- То есть?
- Хватило вмешательства всего лишь беса притворства. Олоннэ умело прикинулся мертвым. Ведь никто - ни вы, дон Ангерран, ни ваши люди - не был знаком с ним лично.
- Бог миловал.
- Так что проскользнуть мимо вашего внимания ему было не так уж трудно. Ничего обидного для вас в этом нет. Воспротивьтесь своему падению в собственных глазах.
Губернатор презрительно хмыкнул:
- Как иногда вы умеете фразу завернуть! В собственных глазах я падать не собираюсь, а вот в глазах дона Антонио де Кавехеньи каково будет моему образу?
Падре не успел ответить: послышались приближающиеся к дверям залы шаги.
Двери распахнулись.
На пороге стоял алькальд. Лицо у него было белее песка, на котором нашла свою гибель команда "Этуали".
- Да говорите же, дьявол вас раздери!
- Корсары бежали. Все охранники убиты.
- Та-ак. Где капитан порта?
Блюдо с моллюсками не ответило.
- Тибальдо! - крикнул губернатор.
- Я здесь, ваше высокопревосходительство, - отрапортовал камердинер, оказавшийся за спиной у господина.
- Отодвинь портьеры и потуши чертовы свечи.
Приказание было выполнено мгновенно.
- Светает, - сказал дон Ангерран, поглядев в окно. - Выйдем на террасу.
Тибальдо помог губернатору подняться и, поддерживая под руку, препроводил туда, куда было указано.
Эта часть дома оказалась устроена так, что с нее открывался прекрасный вид на бухту Санта-Марианны. В этот ранний час она была подернута легкой дымкой. Особенно густой туман скопился в северной части, у недостроенного форта. По слегка рябящей поверхности быстро скользило к выходу из бухты небольшое одномачтовое судно. Его косые гроты и треугольные кливера были наполнены упругим ветром.
Из бойниц форта торчали бесполезные стволы кулеврин.
До выхода в открытое море оставалось всего несколько кабельтовых.
- Чей это шлюп?! - взбешенно прошипел губернатор.
Непонятно было, что именно его интересует: у кого он украден или кто на нем находится?
Чтобы что-нибудь сказать, алькальд произнес:
- Он отшвартовался не более получаса назад.
- Приведи сюда капитана порта.
Это было сделано, хотя сделать это оказалось не так уж просто.
- Поглядите туда, сеньор. - Губернатор указал ему на бегущую по волнам посудину. - Видите что-нибудь?
С трудом и не до конца проснувшийся толстяк честно признался:
- Нет.
Лицо губернатора исказилось:
- Впрочем, это не важно. Повесят вас завтра вне зависимости от состояния вашего зрения.
- За что повесят?
- За то, что не умеете пить.
Глава вторая
Нынешнее возвращение на Тортугу знаменитого капитана Олоннэ вряд ли можно было признать триумфальным. Однако авторитет его был поколеблен не сильно. Во-первых, шторм есть шторм, и даже самым удачливым рано или поздно приходится сталкиваться с этим зверем. Олоннэ удалось не погибнуть в его мокрой пасти, это само по себе немало. Во-вторых, говорили на берегу, в той ситуации, в которой оказался француз, "высадившись" на берег, сгинули бы девяносто девять из ста корсаров, даже если иметь в виду самых матерых. А он не только выжил сам, но и вытащил из испанской тюрьмы восьмерых товарищей, проявив подлинные чудеса смелости и изобретательности.
Вернувшись на остров, капитан Олоннэ повел затворническую жизнь. Помимо потери "Этуали" у него были и другие основания для того, чтобы впасть в прострацию. Оказывается, что двухмачтовый бриг, отправленный им под командованием Воклена на Тортугу от берегов Гондураса, также погиб. Возможно, его сгубил тот же шторм, что расправился и с главным кораблем капитана Олоннэ.
Самым неприятным в этой истории явилось то, что на этом бриге были отправлены - подальше от греха - основные ценности, захваченные командой "Этуали" во время рейда. Капитан решил, что лучше этому золоту находиться в банке господина де Левассера, чем болтаться по волнам Карибского моря, подвергаясь опасности оказаться на его дне.