Всего за 199 руб. Купить полную версию
На повозке за 40 дней Ибн Баттута добрался от Волги до богатого Хорезма. Ещё 18 дней потребовалось ему, чтобы верхом на верблюде пересечь пустыни и попасть в сказочные Бухару и Самарканд. Бухара ещё не оправилась тогда от опустошительных набегов татаро-монгольских орд. Ибн Баттута восхищается её садами, но при этом замечает, что "мечети, медресе и базары всё ещё лежат в руинах".
Из Самарканда Баттута повернул на юг и двинулся к главной цели своего путешествия - Индии. Но, как обычно, он выбрал кружной путь - на этот раз через Мешхед, Нишапур и пустынные плато Северного Афганистана. В Кундузе он задержался на шесть недель, чтобы дать возможность лошадям и верблюдам отдохнуть на пастбищах перед снежными перевалами Гиндукуша и пустынями Синда, что лежали за этими горами.
Через Синд (Пакистан) Баттута путешествовал с комфортом - в компании с несколькими знатными персами, их семьями, рабами и двадцатью поварами. Но это не уберегло их от опасностей. "На открытом месте на нас напали гяуры - восемьдесят пеших и двое конных… но сражались мы стойко… убив одного из всадников и около двадцати пеших солдат… Одна стрела попала в меня, а другая - в мою лошадь, но великодушный Аллах хранил меня. Стрелы неверных не имеют силы. Мы повезли головы убитых до замка Абу Бакар… и вывесили их на стенах".
В Индии Ибн Баттуте довелось увидеть ритуал добровольного самосожжения овдовевших женщин. Их провожала торжественная процессия, а они, позвякивая серебряными побрякушками, смеялись и улыбались. "Вместе с ними мы проехали около трёх миль и добрались до тенистого места, где было много воды и деревьев. Там были разбиты четыре палатки, в каждой из них - горка камней, а между палатками - бак с водой. Солнце не проникало сквозь густые кроны, и казалось, что мы находимся в аду. Подъехав к этому месту, женщины залезли в бак и там, под водой, сняли с себя одежды, которые тут же были розданы нищим. Из воды они вышли в грубых холщовых рубищах, подвязанных у талии. Неподалёку от бака в низине был разожжён костёр. Чтобы пламя было выше, в него лили кориандровое масло. Вокруг стояли пятнадцать мужчин с вязанками хвороста и ещё около десяти человек с сухими поленьями. В ожидании женщин у костра собрались трубачи и барабанщики. Несколько мужчин прикрывали огонь белым полотнищем, чтобы женщин не смущал его вид. Одна из них приблизилась к костру и резким движением вырвала полотнище из их рук. Затем она сложила руки за голову и бросилась в огонь. В тот же миг грохнули барабаны, запели трубы, и мужчины стали подбрасывать в костёр вязанки хвороста. Поднялся страшный крик". Глядя на всё это, Ибн Баттута чуть было не упал с коня. Спутники побрызгали его водой и привели в чувство.
В Дели Ибн Баттута удостоился аудиенции у султана Мухаммеда Ибн Туглака в его дворце Джеханпаннахе, в зале "тысячи колонн". Путешественник описывает капризного султана как человека набожного, щедрого, смелого, но непредсказуемого: "…Из всех встреченных мной людей этот монарх больше всего любит делать подарки и проливать кровь. У своих ворот он никогда не оставляет без внимания бедняков и осыпает их дарами, но тут же может и казнить человека".
Ибн Баттута провёл семь лет при дворе Ибн Туглака. Знакомство с местными суфиями чуть не стоило ему жизни. Встречи Ибн Баттуты с дервишами до того разгневали султана, что он приказал посадить путешественника под домашний арест. "Я был заперт в течение пяти дней и каждый день без конца повторял Коран от корки до корки", - рассказывает путешественник. Дервиша, которого он посещал, казнили, а Ибн Баттута был освобождён. В благодарность Аллаху он роздал всё, что имел, поделившись с нищими даже своей одеждой торговца, и стал вести жизнь религиозного отшельника.
Но как переменчива судьба! Вскоре султан назначает его послом в Китай. Ибн Баттута отправился туда в 1341 году, во главе огромного каравана, нагруженного дорогим скарбом: золото, парча, мечи, жемчуг. Его сопровождала тысяча вооружённых всадников. Впрочем, они не сумели защитить караван от нападения разбойников. Ограбленный, лишившийся одежды и меча, Баттута едва не погиб в безлюдной местности, но был спасён султанскими воинами.
Оправившись от пережитого, он собрал свой отряд, разместил его на четырёх парусниках-доу, вышел из Камбейского залива и поплыл вдоль Малабарского побережья в Каликут. Здесь он нанял три китайские джонки для плавания на восток. В день отплытия Ибн Баттута задержался на берегу, чтобы совершить пятничную молитву. Неожиданно разразилась буря. Шторм заставил весь флот войти в мелководную гавань, где неповоротливые джонки сели на мель и были разбиты в щепки. Сокровища, рабы, лошади - всё пошло ко дну. Султанский посол остался на берегу один с десятью динарами в кармане…
Боясь гнева султана, Ибн Баттута решил не возвращаться в Дели, а в одиночестве продолжать путь в Китай. Вначале он отправился на Мальдивские острова. Хадижа, королева Мальдив, узнала о его учёности и с помощью золота и чар девушек-рабынь сумела заставить Ибн Баттуту остаться здесь надолго. Путешественник, прошедший полмира, бросил якорь в этой райской стране. Он женился на дочери знатного вельможи, стал судьёй в главном городе острова - Мале. Местные нравы его весьма удивляли: "Большинство женщин носят лишь набедренные повязки. В таком одеянии они прогуливаются по базарам. Как судья, я пытался приказать женщинам ходить одетыми, но безрезультатно". Рыбу и пальмовые орехи Ибн Баттута считал главным источником "необычайной любвеобильности островитян". Он сам имел здесь "четырёх жён, не считая любовниц и… проводил с каждой ночь по очереди".
Описание Ибн Баттутой Мальдивских островов можно отнести к лучшим образцам мировой географической литературы. Страницы, посвящённые Мальдивам, стали первыми переведёнными на европейские языки из всего написанного Ибн Баттутой. Но вот передышка закончилась - и впереди новые дороги…
На Цейлоне Ибн Баттута посетил Адамов пик - святыню многих религий. Здесь на вершине огромной горы сохранился отпечаток ноги первого человека Адама. Гостеприимный правитель острова снабдил Баттуту "паланкином, который несли рабы, и послал со мной четырёх йогов, трёх брахманов и ещё пятнадцать человек, чтобы они несли провизию". Достигнув вершины, путешественник увидел "почитаемый отпечаток стопы нашего отца Адама, углублённый в камень на достаточную глубину, чтобы вызывать удивление… Когда мы поднялись наверх, то облака скрывали от нашего взора подножие горы".
После непродолжительной остановки на Цейлоне Ибн Баттута двинулся дальше. И тут на него опять свалились несчастья: одно судно, на котором он плыл, потерпело крушение, другое было ограблено пиратами. Наконец он бросил якорь в порту Самудра. От него и получил имя остров камфары, гвоздики и сандалового дерева - Суматра. Мусульманские купцы из Индии принесли сюда ислам лишь за полстолетия до Ибн Баттуты. Правитель Суматры, Малик Аль-Захир, оказался "смиренным человеком, который пешком отправлялся на молитву по пятницам. Он страстно отстаивал веру. И в округе подчинил себе всех неверных".
Ибн Баттута побывал и на Яве, в порту Тавалиси. Здесь он повстречал "принцессу амазонок", которая возглавляла армию девушек-рабынь, "сражавшихся, как мужчины". Добравшись в 1346 году до Китая, первую остановку Ибн Баттута сделал в Цюаньчжоу, на берегу пролива, разделяющего Тайвань с материком. Это был конечный восточный пункт великого "Морского шёлкового пути".
Китай поразил даже много повидавшего Ибн Баттуту. "Китай - одна из безопаснейших стран для путников, - писал он. - С большими деньгами человек может отправиться один в девятимесячное путешествие, ничего не опасаясь". Но, несмотря на все восторги, Китай задел его чувства правоверного мусульманина: "Китайцы - это хяуры, поклоняющиеся идолам и сжигающие своих мертвецов, как индусы. Они едят свинину и собак, продавая их на базарах". Здесь, как нигде, путешественник почувствовал, как далеко он от дома… Далее на восток лежал только Тихий океан. Он представлялся Баттуте бесконечным, а страна, куда он попал, - краем земли. Наступило время возвращаться домой.
Три года добирался он до своей страны, которая, по его словам, "лучшая из всех, потому что в ней есть в изобилии фрукты, протекает много рек, а сытной пищи имеется в достатке". Слова эти явно продиктованы тоской по родине, не угасшей за долгие годы странствий. Уже в Марокко он узнал о смерти матери, случившейся всего лишь за несколько месяцев до его прибытия; отец умер ещё 15 лет назад. "Когда приезжаешь из странствий, привези родным хотя бы камешек", - говорят арабы. Из дальних странствий Баттута приехал не с пустыми руками. Но главным его богатством стали записи, впечатления, познания, добытые в чужих краях.
Дома он был принят восторженно, как герой. "Среди тех, кто прибыл к высоким вратам Феса, был шейх, факир, путешествователь надёжный, проехавший земли, пронизавший климаты вдоль и вширь, Абу Абдуллах Мухаммед, известный как Ибн Баттута, славный в странах Востока как Шамс ад-дин ("Солнце веры"), - пишет арабский хронист. - Он обошёл землю, поучаясь, и прошёл по городам, испытуя; он исследовал разделение народов и углублялся в деяния арабов и иноземцев. Затем он водрузил посох скитаний в этой высокой столице".