Глава X
Пароход как-то странно погрузился носом в воду, подняв корму вверх. На фоне обломков ледяного поля он напоминал пьяного, свалившегося среди улицы лицом в лужу, затянутую первой ледяной пленкой. Неприятный резкий ветер, словно з осеннюю непогоду, посвистывал вдоль левого борта и, подхватывая дым из трубы, уносил его далеко в оледеневшее морс. Корма так высоко поднялась вверх, что руль на три четверти выступал из воды. Торба, окруженный всей машинной командой, осматривал повреждения.
- Часа за три почините? - спросил его Лейтэ.
- Посмотрим, посмотрим… Может, и скорее. А где наш новый боцман?
- Пошел за тросом.
- Я знаю, что пошел, сам я просил его об этом, но почему он так долго не возвращается?
Слушая этот разговор, Аксенюк, Шор п Попов незаметно для других переглянулись.
- Аксенюк, - обратился к коку механик, - ну-ка, пойди позови Вершемета.
- А где я буду искать его? - недовольным тоном отозвался тот.
- В боцманской кладовой.
Кок больше не возражал. Повернулся и пошел. По лицу Шора пробежала усмешка; Степа заметил эту усмешку, но не понял ее значения. Он заметил еще, как Шор подмигнул Попову. "Что бы это значило?" - задумался Степа.
В ожидании, пока придет Вершемет с тросом, Торба велел принести несколько досок и начал мастерить помост и лестницу за кормой. Несколько больших досок бросили в воду на небольшие льдины. В крайнем случае, на этих досках можно было бы человеку удержаться.
Время шло, а Вершемет все еще не появлялся. Не возвращался и кок. Когда Торба спросил, где же они, Шор и Попов снова переглянулись. Их поведение не укрылось от зоркого глаза Степы. Юноша уже следил за кочегаром. Для него эти перемаргивания оставались непонятными, но он был уверен, что между машинистом и кочегаром существует какой-то сговор.
Степа имел основание подозревать этих людей. Он знал, что и Шор, и Попов, и кок Аксенюк - люди не особенно честные, да к тому же и моряки не ахти какие. В Архангельске им лишь случайно удалось попасть на пароход. Перед выходом в море в команде "Лахтака" не хватало людей.
Незанятого моряка в то время в Архангельске найти было невозможно. Огромное количество новых пароходов поглотило все кадры лучших моряков. Капитан Гагин с большой неохотой взял этих троих. Ни одна организация не рекомендовала их, к тому же ходили достоверные слухи, что их не раз списывали с других пароходов за контрабанду, пьянство и кражу пароходного имущества.
Когда стали переносить доски, Степа слышал, как Попов вполголоса сказал Шору:
- Пусть посидит моржовая свинья в саже… это неплохо…
А тем временем Аксенюк, пройдя в матросский кубрик, услыхал, что Вершемет колотит молотком в дверцу люка. Кок тихо засмеялся, вынул из коробки папиросу и закурил. Он слышал, как под полом злился охотник, потом догадался, что тот хочет чем-то открыть дверцу, но, глянув на задвижку, удовлетворенно сплюнул: задвижка крепкая, не поддастся. Выкурив папиросу, подумал, что уж очень долго "ищет" боцмана, и кинулся к дверце. Он отодвинул задвижку и деланно-испуганным голосом закричал:
- Кто там? Что такое?
В тот же миг от удара лома дверца подскочила и упала. Из люка появилась голова разгоряченного гневом Вершемета. Он готов был в порошок стереть негодяев, заперших его в трюме. "Это проделка проклятого повара", - подумал Вершемет. Но какие же удивление и возмущение выражались на лице Аксенюка! Казалась, сам Вершемет не был так возмущен.
- Кто это тебя там закупорил, дядя Юрий! Какой подлец?
- Это же ты сам, негодяй! - закричал Вершемет.
- Да что ты говоришь, дядя Юрий! Разве я позволил бы себе этакое?
- Значит, твоя хулиганская команда, с которой ты сидел тут.
- Да нет, мы все трое, как только ты спустился в кладовую, ушли отсюда.
Охотник недоверчиво посмотрел на Аксенюка, но уверенность его поколебалась.
- Я, наоборот, пришел сюда искать тебя, - уверял кок.
- А зачем ты меня искал?
- Тебя зовет Торба.
Охотник вспомнил, для чего собственно он спускался в кладовую, и вынужден был снова лезть за тросом. Сказав коку, чтобы тот обождал, он соскочил вниз, достал трос и быстро поднялся.
Пока шли на корму, Вершемет беспрерывно ругался, бросая недоверчивые взгляды на кока. А тот также возмущался и слащавым голоском успокаивал охотника.
- Где ты пропадал, новый боцман? - сердито встретил их Торба. - Я думал, что тебя там черт забрал.
Охотник возмущенно рассказал всем о том, что случилось с ним. Во время его рассказа Степа снова заметил, как переглянулись между собой подозрительные приятели.
Все трое решительно возражали против предположения Вершемета, что они заперли его в кладовой. Они старались доказать, что этим поступком возмущены не меньше других. Что это были лишь слова, Степа окончательно убедился, когда через несколько минут услышал, как Шор зашептал:
- Ты его рано выпустил… попадется в другой раз, подержим его там…
- Еще бы… пусть будет благодарен, чучело…
Кок хотел еще что-то сказать, но сразу умолк, увидев перед собой Степу. Размахнувшись, юнга ударил кочегара по лицу, а затем кинулся на кока и начал его лупцовать. На помощь коку поспешили Шор и Попов.
Степа кричал:
- Эти негодяи заперли дядю Юрия!
На корме завязалась общая потасовка. Вершемет, вступив в драку, так ударил кока, что тот полетел за борт; его приятели вцепились в Вершемета. Пришлось вмешаться
Павлюку: ухватив крепкими руками за шиворот одного, другого, он успокоил всех. Тем временем Лейтэ вытащил из холодной воды кока, визжавшего не своим голосом. На корму прибежал Кар, и все стихло, как перед бурей.
- Что за скандал?! - прогремел железный голос капитана.
Все оправдывались, а Степа доказывал, что трое негодяев заперли Вершемета.
- Довольно! - крикнул Кар. - Потом разберемся, а сейчас все за работу!
Глава XI
С исправленным рулем пароход медленно пробирался среди льдов. Погода стояла ясная, хотя и ветреная. Туман виден был лишь на востоке, у самого горизонта. Ветер дул с запада и гнал лед, а с ним и пароход к берегам Северной Земли. Кар взял курс в том же направлении. Его план предусматривал следующее: использовать все возможности, чтобы выйти изо льдов, опередить их, найти защищенное место вблизи берегов какого-нибудь острова и бросить якорь. Там ожидать удобного момента, когда льды позволят пойти обратно на запад.
Дни быстро укорачивались, и солнце едва поднималось над горизонтом. Изредка над пароходом пролетали чайки и кайры.
В этот день с "Лахтака" увидели необычайно белых, так называемых снежных чаек. Очевидно, они готовились лететь на юг. Присутствие птиц указывало на то, что земля должна быть где-то совсем близко. Действительно, в час дня Лейтэ первый заметил на востоке в тумане что-то похожее на берег. Через полчаса поднялся туман и в пяти-шести милях от парохода появился гористый берег, покрытый белыми полотнами снега и льда.