- Хозяин, - приказал он, - принеси этой бедной женщине кувшин вина, и самого лучшего, какое у тебя есть. Выпей немного, старая, - продолжал он, - это тебя согреет.
Женщина уселась за одним из столов в глубине зала, лицом к входной двери, так что по правую руку от нее располагались принц, маршал де Сент-Андре и его дочь; по левую - капитан-гасконец, дворянин из Ангумуа и юный паж.
Дворянин из Ангумуа глубоко задумался. Юный паж увлекся созерцанием очаровательной мадемуазель де Сент-Андре. Один лишь капитан-гасконец с недоверием отнесся к словам хозяина таверны: соглашаясь в душе с тем, что пожилая женщина, быть может, и на самом деле колдунья, он все же полагал, что лишь десятая того, что наговорил о ней содержатель таверны, соответствует истине. Однако он решил воспользоваться ее даром, каким бы тот ни был, чтобы узнать, сумеет ли он в конце концов занять то самое желанное место, о котором уже справлялся и у дворянина из Ангумуа, и у юного пажа, но те, как известно, не сообщили ему на этот счет ничего утешительного.
Перепрыгнув через скамейку, он устроился перед колдуньей (она с явным удовольствием уже выпила первый стакан вина) и, широко расставив ноги, положив левую руку на эфес шпаги, опустив голову на грудь, окинул пожилую женщину взглядом, одновременно твердым и лукавым.
- Привет, колдунья! - воскликнул он. - Так ты, и правда, умеешь читать будущее?
- С помощью Господа, мессир, да, иногда.
- Значит, ты можешь предсказать мне судьбу?
- Постараюсь, если таково ваше желание.
- Вот именно, таково мое желание.
- Что ж, я к вашим услугам.
- Ну, вот моя рука, ведь вы, цыгане, читаете по руке, верно?
- Да.
Колдунья сухими черными руками взяла руку капитана, почти такую же высохшую и черную, как и у нее.
- О чем бы вы хотели, чтобы я вам рассказала сначала?
- Хочу, чтобы сначала ты рассказала мне, сумею ли я преуспеть.
Колдунья долго изучала руку гасконца.
Тот же, с нетерпением ожидавший ее слов, стал трясти головой, затем с оттенком сомнения произнес:
- Каким чертом ты можешь прочесть по руке человека, суждено ли ему преуспеть?
- О! Это очень легко, мессир, только это мой секрет.
- И что же это за секрет?
- Если я его вам расскажу, капитан, - заявила колдунья, - то он уже станет не моим секретом, а вашим.
- Ты права, его следует беречь; но поторопись! Ты щекочешь мне руку, цыганка, а я не люблю, когда старые бабы щекочут мне руки.
- Вы преуспеете, капитан.
- Правда, колдунья?
- Крестом клянусь!
- О, клянусь головой Господней! Хорошие новости!.. Как ты думаешь, это случится скоро?
- Через несколько лет.
- Черт! Мне бы больше пришлось по душе, если бы это случилось поскорее, например через несколько дней.
- Я могу лишь сообщать результат, а не ускорять ход событий.
- И мне это будет стоить больших трудов и боли?
- Нет; зато много боли будет причинено другим.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Хочу сказать, что вы честолюбивы, капитан.
- А! Клянусь крестом Господним! Это правда, цыганка.
- Так вот, чтобы достигнуть цели, для вас все пути окажутся хороши.
- Верно; укажи теперь, по какому из них мне надо следовать, и ты увидишь, что я не остановлюсь ни перед чем.
- О! Путь вы изберете сами, каким бы ужасным он ни был.
- И кем же я стану, если последую по этому ужасному пути?
- Вы станете убийцей, капитан.
- Клянусь кровью Христовой! - воскликнул гасконец. - Да ты просто старая потаскуха, и тебе следует предсказывать судьбу только тем, кто достаточно глуп, чтобы поверить твоим гаданиям.
И, бросив на нее возмущенный взгляд, он проследовал на место, бормоча себе под нос:
- Убийца! Убийца! Так, значит, я убийца? Учти, колдунья, что такое делают только за очень большую сумму!
- Жак, - вдруг проговорила мадемуазель де Сент-Андре (она внимательно следила за действиями капитана, напряженно прислушивалась к разговору со всем любопытством четырнадцати лет и потому не упустила ни единого слова из диалога между колдуньей и гасконцем), - Жак, поинтересуйтесь-ка теперь вашей судьбой, ведь настал ваш черед: меня это очень позабавит.
Молодой человек, к кому уже дважды обратились, назвав его этим именем, был не кто иной, как паж; он встал, не сделав ни единого замечания и, выражая всем своим поведением и быстротой отклика совершенное послушание, направился к колдунье.
- Вот моя рука, старая, - проговорил он, - не угодно ли вам будет погадать мне, как только что вы это сделали капитану?
- Охотно, прекрасное дитя, - заявила она.
И, взяв поданную ей молодым человеком руку, белую, как у женщины, она покачала головой.
- Что ж, старая, - спросил паж, - вы не видите по ней ничего хорошего, не так ли?
- Вы будете несчастны.
- Ах, бедный Жак! - произнесла наполовину шутливо, наполовину сочувственно юная девица, подстрекавшая его к этому гаданию.
Молодой человек меланхолично улыбнулся и одними губами проговорил:
- Я не буду несчастен, я уже несчастен.
- Всем вашим невзгодам причиной будет любовь, - продолжала старуха.
- Но, по крайней мере, я умру молодым? - вновь спросил паж.
- Увы, да, бедное мое дитя: в двадцать четыре года.
- Тем лучше!
- Как это, Жак, тем лучше?.. Что вы такое говорите?
- Раз уж я буду несчастен, так зачем жить? - отвечал молодой человек. - Но я умру хотя бы на поле боя?
- Нет.
- В собственной постели?
- Нет.
- В результате несчастного случая?
- Нет.
- Как же я тогда умру, старая?
- Я не в состоянии вам точно сказать, как именно вы умрете, зато я могу вас сказать, по какой причине вы умрете.
- И что же это за причина?
Старуха понизила голос.
- Вы станете убийцей! - заявила она.
Молодой человек побелел, словно предсказанное событие уже наступило. Он опустил голову и, возвратившись на место, сказал:
- Спасибо, старая: чему быть, того не миновать.
- Ну, - спросил капитан у пажа, - что вам наговорила эта проклятая старая карга, мой юный франт?
- Ничего, что стоило бы повторить, капитан, - ответил паж.
Тут капитан обратился к дворянину из Ангумуа:
- Что ж, мой храбрец, не одолевает ли вас любопытство попробовать что-нибудь о себе узнать? Все равно, правильное будет предсказание или ложное, хорошее или плохое, вы через миг о нем забудете.
- Прошу прощения, - ответил дворянин, казалось вдруг вышедший из забытья, - а я как раз намеревался спросить у этой женщины о чем-то в высшей степени важном.
И, поднявшись, он направился прямо к колдунье с такой четкостью движений, какая выдавала в нем целеустремленность и могучую силу воли.
- Волшебница, - произнес он печальным голосом, подав ей жилистую руку, - удастся ли мне то, что я желаю предпринять?
Колдунья взяла поданную руку, однако, подержав ее всего одно мгновение, с ужасом выпустила.
- О да! - проговорила она. - Вам все удастся, на вашу беду!
- Но удастся?
- Зато какой ценой, Господи Иисусе!
- Ценой смерти моего врага, верно?
- Да.
- Тогда какая разница?
И дворянин вернулся на место, бросив на герцога де Гиза взгляд, полный непередаваемой ненависти.
- Странно! Странно! Странно! - бормотала старуха. - Все трое - убийцы!
И она с ужасом посмотрела на группу, состоящую из капитана-гасконца, дворянина из Ангумуа и юного пажа. За этим сеансом хиромантии внимательно следили знатные посетители, сидевшие в другой половине зала. Следили глазами, ибо, не имея возможности все слышать, они зато имели возможность все видеть.
Как бы мало ни верили мы в колдовство, всегда любопытно обратиться с вопросом к таинственной науке, именуемой магией, либо для того чтобы тебе предсказали тысячу радостей, и ты бы отдал этой науке дань уважения, либо для того чтобы тебе предсказали тысячу несчастий, и ты бы обвинил ее в обмане. Без сомнения, именно это обстоятельство подтолкнуло маршала де Сент-Андре задать вопросы старухе.
- Не слишком-то я верю во все эти штучки, - начал он, - но в детстве, должен признаться, одна цыганка предсказала мне, что со мной случится до моих пятидесяти лет; теперь мне пятьдесят пять, и я не огорчусь, если другая мне предскажет, что со мной будет происходить вплоть до самой смерти… Так подойди же сюда, дочь Вельзевула, - добавил он, обращаясь к старухе.
Колдунья встала и подошла ко второй группе.
- Вот моя рука, - сказал маршал, - смотри, говори, причем громко, что же ты можешь сказать мне хорошего?
- Ничего, господин маршал.
- Ничего? Дьявол! Ну, да ладно, невелико дело. А плохого?
- Не задавайте мне вопросов, господин маршал.
- А, черт побери! Так вот, я задаю тебе вопрос. Итак, говори, что ты читаешь по моей руке?
- Насильственное пресечение линии жизни, господин маршал.
- То есть, ты хочешь сказать, что мне недолго осталось жить, верно?
- Отец! - пробормотала девушка и бросила на маршала взгляд, умоляющий не заходить слишком далеко.
- Полно, Шарлотта! - проговорил маршал.
- Прислушайтесь к тому, что говорит это прекрасное дитя! - посоветовала колдунья.
- Нет, нет, договаривай, цыганка! Так, значит, я скоро умру?
- Да, господин маршал.
- А умру я насильственной или естественной смертью?
- Насильственной. Смерть настигнет вас на поле боя, но не от руки благородного противника.
- Так, значит, от руки предателя?
- От руки предателя.