Когда же человек самовлюбляется, начинает считать, что пришёл в этот мир получить массу удовольствий от горя, печали, стонов о себе-любимом, можешь без зазрения совести помочь ему. Падающего – толкни.
По стене снова пробежали огненные строки. Я уже без подсказываний графа впился глазами в Нострадамовские пророчества.
Славянский народ, благодаря военной удаче
Возвысится в высочайшей степени.
Они переменят своего монарха на человека, рождённого в провинции.
Армия, собранная в горах, пересечёт море.
– В этом катрене, – граф принял на себя обязанности экскурсовода, – просматривается история всего государства Российского от Петра Великого до демонической мавзолейной мумии, которая и поныне радует своим присутствием посетителей Красной площади.
Единственное непонятие вызывает четвёртая строка. Воистину, что нам понимать под выражением "море"? Если здесь, как и в следующих предсказаниях, под морем можно подразумевать революционное цунами, то всё в порядке. Собственно, толкователей "Столетий" за четыреста лет набралось столько, что куда уж мне с пионерскими мозгами?!
Тем не менее, не помешает обратить внимание на некоторые любопытные откровения Проповедника. Ведь если у человека что-то получается, то никогда не следует проходить мимо. Кто знает, если бы ваш последний монарх обращался б к таким вещам повнимательней, может быть, смогла бы Россия избежать революционных потрясений.
– Смогла бы, или всё же нет, никогда? – полюбопытничал я. – Ведь каждый человек выбирает свой путь, и каждая толпа выбирает свой. На то она толпа. Вот почему я ненавижу толпу, но в то же время каждому человеку в отдельности готов подать руку. В одиночестве любой человек – личность, в толпе – баран. А наша страна со времён исторического материализма живёт принципами бараньего стада – в рамках с подрамными законами, писанными по заказу захвативших власть нелюдей, нагло продающих страну.
По стене снова побежали огненные буквы очередного откровения. Я приобщался к истине, подарку Нострадамуса и сомнения в нужности Проповедников исчезали из сознания, как будто таких мыслей никогда не было. Действительно, должен же у стада быть хоть какой ни на есть пастух. А для этого нужно учиться, то есть, проходить мистерию посвящения. Без образования только у исторических материалистов "каждая кухарка сможет управлять государством". А на стене уже возник следующий катрен:
Когда вихрь перевернёт носилки,
И лица будут скрыты плащами,
Республику станут донимать новые люди.
Красные и белые будут судить противоположно.
– Каждый россиянин, прочитав катрен, или несколько, может судить, рассуждать – как угодно, – снова принялся вещать граф-экскурсовод. – Только в "Столетиях" целая вереница предсказаний, касающихся именно вашей страны, где столкнулись красная и белая силы. Многие думали, что речи идут об известной французской революции, только в нашей стране сами революционеры быстренько познакомились со своим же изобретением – гильотиной. А вот у вас в стране всё наоборот, то есть как в России. И разрушения свои страна вовсе не присваивает. Всё ценное раздаётся другим странам и всех Россия одаривает. Чем? Конечно же – мировой революцией!
– Надеюсь, милостивый государь, – заносчиво выпалил я. – Надеюсь, вы не будете обвинять мою родину и русский народ в распространении революционной заразы по всему миру? Мало ли какие определения революционного будущего были у проповедников большевизма!
– О, конечно нет! – воскликнул Сен-Жермен. Вот поэтому в каждой стране должен быть свой Екклесиаст. Взгляните, мистическая связь Проповедника с будущим видна чуть ли не в каждой строке "Столетий" Нострадамуса. Те же, прочитанные вами мысли, просматриваются и в других катренах, где говорится о разных царствах и различных событиях, только нас интересуют более конкретные высказывания, то есть та часть, где определённо затронута держава Российская. Зачем это? Хотя бы затем, чтоб лично вы научились понимать – зачем живёшь, и какой ты выбор делаешь! Я ничуть не уговариваю вас, но судите сами, ибо мысли, заключённые в катренах Мишеля, таят в себе смысл жизни и путь спасения.
Снова по стене пробежали огненные буквы, и снова я пожалел, что не могу записать прочитанное:
Плебеи восстанут и изгонят сторонников законодателей.
И царства будут так ослаблены людьми Востока,
Что покажется будто, Господь Создатель выпустил Сатану из тюрем ада,
Чтобы породить великих Дога и Дохама.
А они пробьют такую ужасную брешь в церквах,
Что ни красные, ни белые, лишённые глаз и рук, не смогут понять,
Что происходит, и лишатся своего могущества.
Этот катрен мне показался особенным, потому что в нём действительно была предсказана история целой страны. И всё в нескольких строчках! На такое не способен ни один из уже заявивших о себе писателей и поэтов!
– Известен тот факт, что Мишель Нострадамус относился к России с великим вниманием, – опять пустился в рассуждения Сен-Жермен. – Это не отрицает даже критик А. Лепелье, считающий себя "нострадамоведом".
– Во Франции появились и такие? – съехидничал я.
– О, да! – граф закатил глаза и, положив ладонь на лоб, откинул голову чуть назад. – Что говорить, ещё при жизни Проповедника принялись одолевать вниманием все бесталанные критики и толкователи. Возможно, я и ошибаюсь, но каждый человек должен сам себе быть критиком, тем более "нострадамоведом".
– Почему? – поинтересовался я.
– Очень просто, – улыбнулся Сен-Жермен и рубанул воздух ребром ладони. – Никогда не устану повторять одну из прописных истин: КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК САМ ВЫБИРАЕТ СВОЙ ПУТЬ.
– Причём же здесь толкователи или критики? – не отставал я. – Во всех веках и во всех странах была профессия такая, что определённая кучка людей больше ничего не может, кроме как толковать, нацепив маску умного маститого и уважаемого философа. А уж связь человека с миром мистическим – и подавно толкуется да критикуется почём зря. Но здесь вы всё-таки правы. У нас в России жил в середине двадцатого века гениальный сын своей отчизны. Это Володя Высоцкий. Так он прямо в одной из своих песен заявляет:
Эй вы, задние, делай, как я!
Это значит, не надо за мной,
колея эта только моя,
выбирайтесь своей колеёй!..
– Вот и давайте обойдёмся без важных, очень нужных советов! – вставил граф. – Хотя давно вы живёте в стране советов, поэтому привыкли раздавать их любому и каждому, где надо и где не надо, но всё-таки. Я приведу ещё два пророчества Проповедника, переведённых с французского специально для вас с полной точностью, без переводческих добавлений и каких-либо комментариев. А вы, любезный друг, сделайте для себя вывод: о ком это мог писать Екклесиаст? Зачем и для кого ему все эти предсказания надобно было записывать и выслушивать по этому поводу сотни не слишком лестных отзывов? И получится очень простая вещь, что предсказания становятся истиной тому, кому они предназначены Свыше, а Нострадамус играет только роль проводника, то есть "имеющий уши, да слышит…". По стене опять побежали буквы, но на этот раз все они были красного цвета:
Чтобы поддержать потрясённую великую ризу,
Для очищения этого красные маршируют.
Семья будет почти уничтожена смертью.
Красно-красные истребят красных.
Кровь невинных вдов и девиц.
Так много зла совершено великим Красным.
Святые образа погружены в горящий воск.
Все поражены ужасом, никто не двинется с места.
– Куда уж точнее?! – воскликнул я. – Ведь это было сказано за много, много лет до рождения антихристова предтечи, великого Красного. Фантастика! Воистину, людям Господь каждый день посылает вид чуда, а человек – на то он и человек – не хочет ничего видеть, ни во что верить, отмахивается, отбрыкивается вплоть до того момента, когда жареный петух клюнет… но у нас в России, видимо, так поступать принято из века в век.
Кстати, граф, а ныне год какого животного? Я, между прочим, как-то прожил полгода в вашем родном Париже у друзей. Там всё хорошо: верят в то, что скажут, что на заборе написано и какому животному посвящён год по китайскому календарю. Верят и также не верят. Однажды я сказал своим тамошним, то есть бывшим российским знакомым, дабы просто повеселить:
– Ребята, теперь понятно, почему русские эмигранты в основном оседали в Париже, а не в каких-нибудь там Америках!
Все сразу навострили уши и, чтобы пауза слишком не затягивалась, кто-то подтолкнул:
– Почему? Выкладывай!
– Очень просто, – заулыбался я. – Всё очень даже просто:
Как любил я гулять по старьёвщикам,
заходить к букинистам Парижа.
Рю да Рю осторожненьким ёжиком
в снах моих подползает поближе.
Легковесны порталы железные
Нотр-Дама – мистерия свыше.
И гуляют химеры помпезные
по его обаятельным крышам.
В городах, что воистину главное,
если Божие солнце в зените?!
Ведь Париж, как Москва православная,
только маленькая, извините…
А зачем мне маленькая Москва, когда есть большая, настоящая?!
Никого не рассмешило моё откровение, наоборот, многих даже расстроило. Но некоторые всё же вернулись домой, в наше сермяжное московское болото. Ерунда, когда говорят, что самая великая энергия на земле – это деньги. Да, конечно, это энергия, это сила, которая служит только тому и в том направлении, куда укажут. Мистика – это тоже энергия, но совсем другая и ни на что не похожая, не подчиняемая ничему и никому.