Дюма-сын Александр - Две Дианы стр 13.

Габриэль направился было к Диане де Кастро, но ему помешал рой гостей, окруживших короля. Генрих II только что объявил, что, желая закончить этот день сюрпризом для дам, он распорядился соорудить на галерее сцену и что на ней сейчас представлена будет пятиактная комедия в стихах г-на Жана Антуана де Баифа под заглавием "Храбрец". Весть эта, Разумеется, была принята шумно и радостно. Кавалеры подали дамам руки и проводили их в соседнюю залу, где наскоро были устроены подмостки. Но Габриэль так и не сумел пробиться к Диане и устроился не рядом, а неподалеку от нее, позади королевы.

Екатерина Медичи заметила молодого человека и окликнула его. Пришлось к ней подойти.

- Господин д’Эксмес, отчего вас не было сегодня не турнире? - спросила она.

- Ваше величество, служебные обязанности, которые угодно было возложить на меня государю, лишили меня этой возможности.

- Жаль, - обворожительно улыбнулась Екатерина, - вы ведь несомненно один из самых смелых и ловких наших всадников. Вчера от вашего удара покачнулся в седле государь - случай редкостный. Мне бы доставило удовольствие снова быть свидетельницей ваших побед.

Габриэль молча поклонился. Крайне смущенный этими комплиментами, он не знал, как на них ответить.

- Знакомы ли вы с пьесой, которую нам собираются показать? - продолжала Екатерина, очевидно, весьма расположенная к красивому и робкому молодому человеку.

- Я знаком только с латинским ее оригиналом, - ответил Габриэль, - ибо пьеса эта, как я слышал, простое подражание комедии Теренция.

- Если я не ошибаюсь, - заметила королева, - вы разбираетесь в литературе не хуже, чем владеете копьем.

Все это говорилось вполголоса и сопровождалось взглядами отнюдь не суровыми. Но замкнутый, хмурый, как Еврипидов Ипполит, Габриэль принимал заигрывания итальянки с натянутым видом. Глупец! Откуда было ему знать, что благодаря такой монаршей милости он не только будет сидеть рядом с Дианой, но и увидит самое яркое проявление ее любви - сцену ревности. В самом деле, после того как Пролог, согласно обычаю, попросил у слушателей снисхождения, Екатерина шепнула Габриэлю:

- Сядьте со мною, господин ученый, чтобы я могла в случае надобности обращаться к вам за объяснениями.

Герцогиня де Кастро сидела у самого края прохода. Габриэль, поклонившись королеве, взял табурет и скромно сел рядом с Дианой, чтобы никому не мешать.

Комедия началась.

Это была, как и говорил королеве Габриэль, переделка "Евнуха" Теренция, написанная со всем наивным педантизмом того века. Но мы воздержимся от ее разбора. Напомним лишь, что главное действующее лицо в пьесе - некий лжехрабрец, солдат-хвастун, которого обманывает и водит за нос некий ловкач.

И вот с самого же начала пьесы многочисленные приверженцы Гизов, сидевшие в зале, пожелали увидеть в старом, смешном забияке самого коннетабля Монморанси, а сторонники Монморанси услышали в хвастовских рассказах солдата-фанфарона намеки на честолюбие герцога де Гиза. Поэтому каждая удачная мизансцена превращалась в сатирический выпад и каждая острота попадала в цель. Люди той и другой партии хохотали во все горло, показывали пальцем друг на друга, и комедия, которая разыгрывалась в зале, была поистине не менее забавна, чем та, которую играли на подмостках актеры.

Наши влюбленные воспользовались тем, что оба соперничавших придворных стана заинтересовались представлением, и среди грома рукоплесканий и взрывов хохота дали волю своему чувству. Сначала они оба прошептали:

- Диана!

- Габриэль!

Это был их священный пароль.

- Вы собираетесь замуж за Франциска де Монморанси?

- Вы пользуетесь благорасположением королевы?

- Вы же слышали, что она сама меня позвала.

- Вы знаете, что на этом браке настаивает государь.

- Но вы соглашаетесь, Диана?

- Но вы слишком внимательны к Екатерине, Габриэль.

- Одно только слово! - умоляюще попросил Габриэль. - Вас, стало быть, еще интересует, какое чувство может во мне вызвать другая? Для вас небезразлично, что у меня творится в душе?

- В той же мере небезразлично, - ответила герцогиня де Кастро, - в какой вас интересует то, что творится у меня в душе.

- О, в таком случае, Диана, позвольте вам сказать: если вы чувствуете то же, что и я, - значит, вы ревнуете! Словом, если вы чувствуете то же, что и я, - значит, вы страстно любите меня!

- Господин д’Эксмес, - нарочито холодно ответила Диана, - меня зовут герцогиней де Кастро.

- Но ведь вы овдовели, сударыня? Вы свободны?

- Увы, свободна!

- О, не вздыхайте так, Диана! Сознайтесь, что вы еще любите меня хоть немного! Не бойтесь, что вас услышат: все увлечены шутками этого балбеса! Ответьте мне, Диана, вы любите меня?

- Тсс!.. Разве вы не видите, что действие подходит к концу? - лукаво шепнула Диана. - Подождите, по крайней мере, следующего акта.

Антракт продолжался минут десять - целых десять веков! По счастью, Екатерина, следившая за Марией Стюарт, не подзывала к себе Габриэля. Он же не подходил к ней, зная, что тем погубил бы себя.

Когда представление возобновилось, Габриэль спросил:

- Итак?

- Что? - сказала Диана, словно позабыв обо всем на свете. - Ах да, вы меня, кажется, спросили, люблю ли я вас? Но ведь я уже вам ответила: так же, как и вы меня.

- Ах, - воскликнул Габриэль, - понимаете ли вы, Диана, что сказали? Знаете ли вы, до чего я вас люблю?

- Но если вам угодно, чтобы я это знала, - произнесла юная притворщица, - вы должны мне об этом рассказать.

- Так слушайте же меня, Диана, и вы увидите, что в течение этих шести лет нашей разлуки все мои помыслы устремлены были к вам. Ведь только приехав в Париж, через месяц после вашего отъезда из Вимутье, я узнал, кто вы: дочь короля и герцогини де Валантинуа. Но приводило меня в ужас не то, что вы принцесса крови, а ваше супружество с герцогом де Кастро. И, однако, тайный голос твердил мне: "Все равно! Будь рядом с нею, приобрети известность, чтобы имя твое когда-нибудь донеслось до ее слуха. Пусть она тогда восхищается тобою!" Вот так я думал, Диана, и пошел служить герцогу де Гизу как человеку, способному помочь мне быстро достигнуть славы. И в самом деле, на следующий год я вместе с ним оказался в осажденном Меце и способствовал сколько мог почти невероятному исходу - снятию осады. Там же, в Меце, я узнал о взятии Эдена королевскими войсками и о гибели вашего мужа, герцога де Кастро. Он даже не свиделся с вами, Диана! О, я пожалел его, но как я дрался при Ренти! Спросите об этом у герцога де Гиза. Я сражался в Аббевиле, Динане, Бавэ, Като-Камбрези. Словом, я был всюду, где гремели пушки, и могу сказать, что за эти годы не было ни одного славного дела, в котором бы я не участвовал.

- После Восэльского перемирия, - продолжал Габриэль свой рассказ, - я приехал в Париж, но вы еще были в монастыре, Диана, и мой вынужденный отдых очень меня томил, но тут, на мое счастье, война возобновилась. Герцог де Гиз, желая мне оказать честь, спросил, не хочу ли я сопровождать его в Италию. Еще бы не хотеть! Перевалив зимой через Альпы, мы вторглись в Миланскую область. Валенца взята. Парма и Пьяченца пропускают нас, и, пройдя триумфальным маршем по Тоскане, мы достигаем отрогов Абруццких гор. Однако герцог де Гиз начинает испытывать недостаток в людях и деньгах. Все же он берет Кампли и осаждает Чивителлу. Но армия в упадке, экспедиция не удалась. И вот тогда в Чивителле, Диана, из письма кардинала Лотарингского к брату я узнаю о вашей помолвке с Франциском де Монморанси.

По ту сторону Альп мне уже было делать нечего - с этим согласился сам герцог де Гиз и в результате любезно разрешил мне вернуться во Францию, дабы преподнести государю завоеванные знамена. Но моим единственным желанием было увидеть вас, Диана, поговорить с вами, узнать от вас самой, охотно ли вы вступаете в этот брак, рассказать вам, как я только что сделал, о своих шестилетних скитаниях, спросить у вас, наконец, любите ли вы меня, как я вас.

- Друг мой, - мягко сказала г-жа де Кастро, - я тоже отвечу вам рассказом о своей жизни. Когда я, двенадцатилетняя девочка, оказалась при дворе, после первых дней, заполненных удивлением и любопытством, скука овладела мною, золотые цепи этого существования стали меня тяготить, и я горько затосковала по нашим лесам и полям Вимутье и Монтгомери, Габриэль! Каждый вечер я засыпала в слезах. Однако мой отец, король, был очень добр ко мне, и я старалась отвечать любовью на его нежность. Но где была моя свобода? Где была Алоиза? Где были вы, Габриэль? Короля я видела редко. Госпожа де Валантинуа была со мною холодна и замкнута, чуть ли не избегала меня, а я… мне нужно было, чтобы меня любили, Габриэль… Поэтому, друг мой, первый год мне было очень трудно…

- Бедная моя Диана! - растроганно прошептал Габриэль.

- Таким образом, - продолжала Диана, - пока вы сражались, я томилась. Мужчина действует, а женщина ждет - такова судьба. Но порою ждать куда тяжелее, чем действовать. В первый год моего супружества я осталась вдовой, и король на время траура поместил меня в монастырь Святых Дев. Благочестивая и спокойная жизнь в монастыре понравилась мне гораздо больше, чем все эти вечные придворные интриги и треволнения. Поэтому, когда траур кончился, я попросила у короля и добилась разрешения еще побыть в монастыре. Там меня, по крайней мере, любили, особенно сестра Моника, напоминавшая мне Алоизу. Впрочем, меня любили все сестры, а главное… главное, что я могла мечтать, Габриэль… Я была свободна. А о ком и о чем я могла мечтать, вы, конечно, догадываетесь…