Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
* * *
Москва…
По указанию Риббентропа с мая 1941 года резидент немецкого дипломатического ведомства под псевдонимом Рэм находился на нелегальном положении. Правда, Рэму, как опытному конспиратору, порой казалось, что за ним следят. Но если и следили русские органы, то следили весьма умело и весьма скрытно. Пока Рэм находился в спящем положении (то есть, как разведчик бездействовал), он был спокоен. Но вот он получил из центра шифровку с требованием приступить к реализации операции "Золото Северной Пальмиры". Прочитав замысел операции, Рэм воскликнул:
"После европейских побед они там, в сытой Германии, совсем охренели?! Захватить сорок пять тонн золотых слитков на территории России и спрятать до прихода немецких войск! Сорок пять тонн – это же не иголка! Спрятать в какой-то заброшенной, глухой деревне?! Ехать в практически осажденный, находящийся на военном положении Ленинград и реализовывать бредовый план?! Ну что это, если не смертельный приговор! Ведь Россия – это не какая-нибудь Дания или Греция! План "Барбаросса" по сути уже провален, блицкрига не будет. Война принимает затяжной характер, она пойдет на истребление ресурсной базы, промышленной, сырьевой, военной, людской. В отличие от Германии, Россия имеет неограниченные ресурсы, колоссальную территорию…".
Рэм работал в посольстве Германии в Москве с 1937 года и все это время докладывал, что воевать с Россией не стоит, с Россией нужно договариваться. Все его донесения руководством были проигнорированы. Поняв, что война с Россией неизбежна, и решив подстраховаться, Рэм вступил в контакт с англичанами…
Рэм схватился за голову:
"Что мне делать сейчас? Взяться за реализацию операции по золоту и тем самым подписать себе смертельный приговор? Или… – вспомнил свою семью, родителей, друзей и близких людей. – Этими нитями я связан по рукам и ногам. Если и выходить из игры, то выходить надо по-умному…".
После долгих и мучительных раздумий он принял решение…
* * *
Вот и хорошо знакомые ворота. У въезда во двор конторы Госбанка стояли три грузовика, крытые брезентовым тэном, и две легковые машины. Легковой ЗИС с Ермолаем проехал во двор, там оказался еще один крытый грузовик.
Повернувшись назад и глядя Сергееву в глаза, Ципок вымолвила:
– Запоминай, Ермолай, в каждую из четырех машин нужно будет погрузить по пятьдесят ящиков. После этого мы едем на станцию "Лиговская-Товарная", выгружаем ящики в один вагон, крепим их и только после этого возвращаемся в банк. Здесь при погрузке тебе будут помогать четыре банковских инкассаторагрузчика, на станции при выгрузке – солдаты. Отдыхать будешь днем, как ты уже, наверное, понял, три последующие ночи у тебя будут такие же. Далее о вывозе золота из хранилища, вернее, как договорились, груза, работники конторы все равно узнают. Мы запустим дезинформацию, что груз везется на аэродром в Ржевку для отправки самолетом в Самару. Ты при случае, ну если тебя кто-то из своих работников спросит, должен поддержать эту версию. О лицах, особо проявляющих интерес к твоей работе, ты должен незамедлительно сообщать мне. Пока все, быстро вперед выполнять указания.
– Есть, – с трудом осознав слова своей новой начальницы, выдавил хмуро Ермолай.
Вылез из машины и энергично направился в хранилище…
Когда уже погрузка была закончена, в хранилище вошла Ципок, в ее руке находился черный портфель. Подойдя вплотную к Сергееву, она тихо вымолвила:
– Быстро положи в портфель один слиток, – видя удивление на лице Ермолая, уже жестко продолжила. – По указанию комиссара милиции в лаборатории НКВД будет сделан его спектральный анализ, – и передала портфель.
– Расписку подготовить? – нерешительно спросил Ермолай.
– Война идет, никакой бюрократической расписки не будет. А слиток будет возвращен в самое ближайшее время.
– Но… так не положено по инструкции…
– Выполняйте приказ, – сверкнула горящими глазами капитан. – Ты что, забыл, за невыполнение по законам военного времени расстрел. И держи язык за зубами, даже Коваль не должен об этом знать.
"Какой спектральный анализ? Есть же все документы на слитки… – недоумевал Ермолай. – Это же нарушение всех инструкций!" – в полном смятении медленно поплелся выполнять приказ.
"Как эта стройная и хрупкая женщина понесет тяжеленный портфель весом в двенадцать килограммов?" – уже передавая портфель Ципок, удивился Ермолай.
Но капитан без видимых усилий взяла портфель и спокойно вышла из хранилища.
"Однако, она очень и очень сильная женщина", – с большим удивлением для себя решил Ермолай.
Выгрузка на станции прошла без приключений. До раскладушки он с трудом добрался почти в шесть часов утра, сразу уснул, как убитый…
* * *
Ленинград. Подвальное помещение в одном из многоэтажных домов на Лиговском проспекте…
Авторитетный вор по кличке Валет (в молодости был картежным шулером, за что и имел две ходки на зону, потом были еще две уже по более строгим статьям уголовного кодекса) с двумя своими ближайшими подельниками-корешами как обычно распивал самогон за накрытым столом. Вор держал под контролем станцию "Лиговская-Товарная" и ближайшие к ней жилые кварталы. Его люди периодически делали набеги на невоенные, как правило, продовольственные грузы, находящиеся на станции. Валету стало известно о ночной, особо охраняемой, погрузке солдатами товарного вагона. Эта ситуация как раз и обсуждалась за столом.
– Я слышал от беспризорников, что там грузили какие-то военные боеприпасы в ящиках, – излагал беззубый, полностью лысый старик.
– Да нет же, – возражал с пеной у рта заросший мужчина со сломанным носом, – продукты питания, я говорю…
– Ша! – рявкнул Валет. – Ни хрена вы не знаете, это я вам говорю – вор в законе.
Кореша притихли. Обведя их выразительным взглядом, Валет убедительно, уверенно продолжал:
– Ставлю задачу на завтра – все узнать. Можно попробовать через железнодорожников, – кивнул в сторону заросшего мужчины со сломанным носом. – У тебя, Кот были с ними завязки, давай, действуй.
– Этот тип опять выпивки потребует.
– Под мое слово возьми самогонки у Марфы.
– Годится, – выдавил заросший мужчина со сломанным носом.
– Да ладно вам о делах, – вставил лысый старик. – Давайте лучше в картишки, очко родимое распишем…
* * *
Ермолай проснулся и сразу понял, что его кто-то трясет за плечо. Открыл глаза и увидел перед собой управляющего.
– Надо вставать, товарищ Сергеев, – изрек Коваль, – времени два часа дня. День сегодня будет трудный. До ночной отгрузки предстоит провести большую подготовительную работу.
Ермолай тряхнул головой, окончательно прогоняя сон. Сразу почувствовал боль в мышцах после вчерашних погрузочно-разгрузочных работ, бросил:
– Да-да, Илья Исаевич, – быстро принял вертикальное положение, потянулся руками и корпусом, бодро добавил. – Я совсем скоро буду готов к труду и обороне.
– Эх, молодость-молодость, – улыбнувшись, молвил управляющий. – И все-то вам по плечу.
"Может, сказать старику про слиток, который я передал Ципок", – подумал Ермолай, но, вспомнив грозные указания капитанши молчать, решил все же промолчать.
Лишь неопределенно бросил на замечание управляющего:
– Совершенно верно…
* * *
Рига, особняк в старой части города, штаб-квартира регионального центра Абвер…
В кабинете руководителя центра звучала загадочная мелодия из оперной трилогии Рихарда Вагнера "Кольцо Нибелунга". Это было любимое произведение капитана первого ранга, впрочем, как и Адольфа Гитлера. Барон фон Шоммер находился в прекрасном расположении духа. На то были веские основания: адмирал Канарис выразил похвалу и одобрил проведение операции "Золотой трезубец"! Похвала этого угрюмого и никому не доверяющего аса разведки многого стоила! Далее план операции был детально разработан и утвержден, майор Рихард Мухель с группой удачно заброшен на советскую территорию и уже включился в работу, ключевой агент в операции Оракул весьма эффективно работал в Ленинграде.
"Пора и ему самому активно подключаться к операции, нужно лететь к фельдмаршалу Маннергейму", – решил барон.
Штаб-квартира этого старомодного (кстати, генерал-лейтенанта Русской Императорской армии), важного и порой непредсказуемого финна находилась в городе Выборге. Шеф Канарис обещал пообщаться с Маннергеймом и решить все принципиальные вопросы в рамках операции. Но часть вопросов, конечно же, придется решать на месте самому Шоммеру.
Барон дал последние указания своему заместителю по центру. Затем выпил из рук очаровательной секретарши и одновременно любовницы Марты на дорожку русской водки, закусил ложкой черной икры. И вместе с капитаном Гюнтером Ланге отправился на аэродром…
* * *
После небольшой физической зарядки организм Ермолая почувствовал себя гораздо лучше. Немного поднялось и настроение.
Обдумывая события вчерашнего дня и предстоящего, пообедал в столовой конторы. Затем отправился на свое рабочее место в хранилище готовить партию ящиков слитков к ночной отправке.
В ходе работы случился неприятный эпизод – один из ящиков упал с тележки. Дабы смягчить удар ящика о бетонный пол, Ермолай выставил свою ногу. Ящик упал на ботинок и порвал его. Конечно, Ермолай ушиб и ногу. Но более всего он переживал за порванный ботинок, ведь других ботинок у него просто не было…