- Я не пойевик…
- Ладно, оставим это. Меня мало интересует твоя психология, Ныым. Меня интересует другое. К твоему сведению, я контрразведчик. Знаешь, что это такое? Наверное, детективы читал?
- Шиттал.
- Так вот, учти, в детективах, особенно в советских, много лукавства. В них немецкие контрразведчики всегда люди страшные. А наши - добрые, умные. Очень умные. Они противника заставляют сознаваться в плохих делах обычными уговорами. Я тебя, Ныым, разочарую. Я не добрый. Может, даже не умный. Для вас, эстонцев, русские не умные. Пусть будет так. Но я, Ныым, такой, какой нужен для дела. Сейчас моя задача добиться от тебя правды. В самый короткий срок. - Прасол поднял руку и взглянул на часы. - У меня на это не более десяти минут. И ты мне правду скажешь. Верно?
- Я сказал правду. Я ниссего не знаю. Клянусь, вы ошибаетесь.
- Ладно, заткнись. Слушай, что буду говорить я. Ты любишь жизнь? Любишь, хотя и сам не знаешь, до какой степени. Придется тебе показать. Встань, ну!
Ныым поднялся и стал во весь рост у сосны.
Прасол взял нож, выбросил, нажав на кнопку, длинное острое лезвие и на стволе дерева чуть выше головы Ныыма сделал затес. Убрал нож, отошел на десять шагов, достал пистолет.
- Сейчас я выстрелю и попаду в эту отметину. Хочешь жить - не двигайся. И не бойся. Убивать тебя еще рано. Но, клянусь, это поможет тебе понять, что такое жизнь. Потом мы еще поговорим.
Прасол вскинул оружие и почти не целясь нажал на спуск. Раздался выстрел. Ныым на подогнувшихся ногах кулем сполз к земле. Прасол подошел к нему. Тряхнул за плечо.
- Вставай, вставай. Ладно дурью маяться. Ты сейчас живее, чем минуту назад. И башка у тебя светлее, потому что лишняя дурь отошла. Ты лучше взгляни, как я влепил пулю в отметину. Да открой глаза, ну!
Ныым, пошатываясь словно пьяный, поднялся.
- Теперь ты ответишь на мои вопросы, - сказал Прасол. - Верно?
- Нет. - Трудно объяснить, почему, но испуг парня вдруг превратился в тупое упрямство. - Не путту. Вы нарушаете права тселовека. - В голосе Ныыма звучала нескрываемая злость. - Я грашштанин Эстонии. Вы обясанны доставить меня к консулу. Без него говоритть не путту.
- Ай, молодец! - засмеялся Прасол и взглянул на часы. - Только учти, парень, у тебя осталось четыре минуты. За этот срок к консулу мы не поспеем.
- Все равно вы меня не уппьете!
- Тьфу! - Прасол брезгливо поморщился. - Жаргон у тебя бандитский: "убьете". Как некрасиво, Ныым! Азиаты в таких случаях более поэтичны. Японец сказал бы: "Не погасите мое дыхание". Красиво, верно? А я его погашу. Эстонский бандит мне совсем не нужен. Своих, русских, хватает. Ты все обдумал? Тогда ждать не будем.
Прасол подсечкой опрокинул Ныыма на спину. Падая, тот ударился головой о корень сосны и застонал.
- Потерпи, - успокоил Прасол. - Через минуту у тебя не будет болеть ничего.
Он взял гранату, разогнул усики чеки взрывателя, привязал к кольцу шнур наушников. Сунул гранату под брючный ремень Ныыма у самого его пупка. Тот смотрел на смертоносный заряд, вытаращив глаза.
- Зачем?
- Не стрелять же в тебя, - спокойно объяснил Прасол. - Это было бы глупо. Придут твои сообщники, увидят и все поймут - прокололись. И прекратят операцию. А мне их повязать надо. Понимаешь? Поэтому сделаем все по–иному. Ты играл с гранатой и доигрался. Она взорвалась.
Пощупав гранату, Прасол чуть подтянул Ныыму пояс.
- Теперь лежи, не дергайся. Ты умный, все понимаешь, верно?
- Комар! - с нескрываемым ужасом произнес Ныым.
- Что?!
- Меня ест комар, - повторил Ныым, и на его лбу Прасол заметил нахального кровососа.
- Это, конечно, плохо, - сказал он философски, - но ты немного потерпи. Я сейчас встану за дерево и дерну шнур. Прощай, Ныым!
- Не натто! - закричал Ныым истерически. - Я все скажу! Все!
Прасол присел, разогнул усики чеки, вынул гранату из–под ремня. Подкинул ее на ладони. Потом хлопнул Ныыма по лбу, убил комара.
- Вставай! Кровь ты пролил героически.
Ныым сел.
- Вы меня - как это будет по–русски? - заверповалли?
- Нет, Ныым, я тебя не завербовал. Ты в крестьянском деле разбираешься? Так вот, я тебя запряг. Как коня. Надел узду, хомут. Ты не хотел работать - я тебя кнутом. Бежать тебе от меня некуда. Я понимаю, Эстония великая мировая держава. От речки до самого моря. Но тебя в ней всегда найдут. Весь наш разговор я запишу на пленку. В случае чего кассету подарю эстонской службе безопасности. Это и будет кнут. Если поведешь себя хорошо - уйдешь с миром. Тебе жить не надоело, верно? Это будет для тебя пряник. Согласись, я с тобой до конца откровенен.
- Та, - качнул головой Ныым.
- Теперь подумаем, как мне быть с тобой после того, когда ты мне все расскажешь.
- Меня будет натто отпустить.
- Это слишком просто, Ныым, и потому опасно. Сейчас мы отсюда уйдем. Потом будем беседовать. Долго и серьезно. Ты опоздаешь вернуться к сроку. Он ведь тебе назначен боссом? Верно? Значит, если босс не дурак, у тебя возникнут неприятности. Ни мне, ни тебе они не нужны. Второй выход - я могу тебя арестовать за нарушение госграницы, за попытку проникнуть в закрытую военную зону. Тебя подержат под следствием, ты наговоришь чепухи, тебя отпустят. Но для твоего босса это будет подозрительней, чем опоздание. Так? Поэтому лучше выбрать третий путь. Тебя положат в больницу. И вырежут аппендикс. Дело неприятное, но верное. Больше у меня предложений нет.
- Я не хочу аппендицит.
- Спокойно, парень. Вопрос не стоит так - хочу, не хочу. Все куда проще: надо или не надо. Я говорю: надо. Значит, так будет.
- Я здоровый совсем. У меня нормальный живот.
- Не бойся, в живот к тебе не полезут. Хирург сделает надрез и наложит шов. Будешь лежать в больнице по советскому паспорту. Ты знаешь, что такое алиби?
- Это когда преступник говорит, что он никого не убивал?
- Почти угадал. Операция даст тебе право говорить боссу: у меня алиби, шеф. Меня прихватило в лесу, я вышел на дорогу. Ехала машина. Отвезла в больницу. Мне сделали операцию. Операция - твое алиби.
Ныым несколько раз резко откинул голову, стукаясь в ярости затылком о сосну.
- Ой, я поппался!
- Да уж, - согласился Прасол. Он заметил, что, ударяясь головой о дерево, эстонец делал это не во всю силу - берегся. Значит, хотел жить; значит, вынужден будет смириться с положением, в котором оказался. - Хватит дурить! Побереги башку! Вставай!
Ныым поднялся, шевельнул плечами, расправляя их.
- Сейчас мы отсюда отчалим, - сказал Прасол. - Оставаться здесь нельзя. Говорить будем в другом месте. И учти, я все время стану проверять, говоришь ты всю правду или что–то скрываешь. Будешь врать - знай, твой аппендицит окажется смертельным.
- Понимаю.
- Тогда начнем. У тебя есть связь со своими?
- Та.
- Где рация?
Ныым обошел валун и носком кроссовки показал на куст можжевельника. Прасол без труда обнаружил тайник - зеленую пластмассовую коробку, врытую в грунт у валуна. Портативная рация "моторолла", запасные батарейки, патроны к "Макарову" россыпью, несколько плиток шоколада, две банки пива "Скол"…
Оставив тайник нетронутым, Прасол поднялся с колен.
- Теперь пошли.
Они расположились километрах в двух от места, где был задержан Ныым, на противоположной стороне шоссе. Новая позиция позволяла Прасолу контролировать обстановку и давала возможность загодя увидеть людей, которые могли появиться со стороны границы.
- Теперь, Ныым, ты будешь отвечать на мои вопросы. - Чтобы заранее предупредить рецидив упрямства, Прасол вынул из кармана гранату и понянчил ее на ладони. - Помнишь наш уговор?
- Да.
- Кто возглавляет вашу банду?
- Мы не пантта.
- Банда, Ныым, банда, но об этом поспорим потом. Сейчас отвечай: кто командир?
- Господин Рауд. Значит Железный. Это его псевдоним.
- Имя, фамилия?
- Хуго Мерри.
- Кто он, откуда?
- Я не все знаю. Только немного. Он из Таллинна. Приехал из Штатов. Американский эстонец…
- Сколько человек у Железного?
- Восемь.
- Кто это?
- Разные люди.
- Называй.
- Один Ныым. Это я.
- Псевдоним?
- Мой? Хальяс - Зеленый. Потому что самый молодой.
- Я бы назвал тебя Рыжим. Как это по–эстонски?
- Пруунпунане. Только так нельзя. Будет сразу видно - это я.
- Согласен. Перечисляй дальше.
- Дальше Халл - Серый. Это Курт Соо. Из Тарту. Валге - Белый. Георг Лиллевяле. Из Пярну…
- Кто же у вас Красный?
- Красный значит советский. Таким никто не хочет. И голубым…
- Эстеты, - заключил Прасол.
Выяснив состав банды, он перешел к другим вопросам.
- Где расположена ваша база?
- Недалеко. От границы пять километров. Метса талу. Как это? Лесной хутор, вот. Три дома, сарай…
- Где переходите границу?
- Можно где хотим. Никакой охраны.
- Я спросил не где можно, а где переходите.
- Через турбасоо - торфяное болото. Кто не знает, тот там не пройдет. Мы знаем…
В какой–то момент Ныым почувствовал, что настороженность русского ослабела. Он увлекся допросом, и дотоле суровое лицо стало мягче, голос - менее жестким.
Тряхнув за спиной скованными руками, Ныым попросил:
- Снимите с меня, как это, кёерауад. - Он все же вспомнил слово. - Наручники…
Прасол пристально поглядел на Ныыма. Тот не выдержал взгляда, отвел глаза.