Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Вначале он перешел на полставки, так как теперь не мог целиком сосредоточиться на работе, и на него начали посматривать косо не только начальство, но и коллеги. Естественно, денег стало гораздо меньше. Вскоре начались семейные скандалы. Тома, его жена, долго терпела Кириллову хандру, а затем сказала: "Или семья, или…" Ну, да, и так все потекло. Но Кирилл "должных" выводов не сделал. Вскоре он вообще бросил работу и стал перебиваться случайными заработками. Все думалось: "Вот закончится месяц, и все пойдет по-новому". Но проходил один, второй, третий… И Томка ушла жить к маме, оставив Кирилла одного в пустой квартире.
А насчет водки он погорячился. Конечно, пару раз Руданский срывался, но на то были уважительные причины. И это, во-первых. А во-вторых, он один пить не мог. Просто не мог и все. Такая вот карусель. Так что эпизод с "крупными глотками" вроде как и отменяется. Кирилл встал из-за кухонного стола и, подойдя к плите, чиркнул спичкой и включил ближайшую горелку. Синий огонек лизнул воздух и заурчал, как довольный кот. Руданский поставил на конфорку чайник и подошел к окну.
Странно все-таки складывается жизнь, особенно в последнее время. Где и когда он переступил ту черту, что отделила его от нормы. Может быть, на мысе Айя? Или в Балаклаве, когда он в одном из старых подземелий нашел древние манускрипты? Быть может, все началось с встречи с Лешей Швецовым, который рассказал о тайнах Крыма? Или, или…
Чайник закипел, и Руданский, повернув ручку горелки, затушил веселый огонек. Так, кипяток готов. Теперь надо побриться и вообще привести себя в порядок. А то совсем раскис. Его взгляд невольно упал на тикающий будильник, и Кирилл повернул циферблат к стене – пусть "общается" с обоями и не нагоняет тоску.
Как, однако, все в жизни зыбко и неуверенно. Однажды, совершенно случайно, он, журналист Руданский, познакомился со Швецовым и вскоре подружился с этим необыкновенным человеком. Буквально "прикипел" сердцем к нему. Но случилось несчастье – Алексей утонул в море на глазах Руданского в прибрежной полосе близ мыса Феолент. Собственно, "утонул" – словечко, явно неподходящее к тому, что случилось со Швецовым: тот прыгнул в море из ялика, надеясь спасти выпавшую из рук древнюю глиняную табличку. И все – пропал. Что случилось с ним под водой – неизвестно. И эта неизвестность будоражила фантазию, заставляя строить разные, самые замысловатые предположения.
5
И Руданский решил заняться поисками Швецова. Благо, тайны, в которые Алексей посвятил своего друга заблаговременно, позволяли надеяться на удачу. Хоть и призрачные были шансы, но они были, и это главное. Надо знать место, где прыгнул в море Швецов – это центр Глаза Гора – древней и пока непознанной людьми духовной системы. Этот Глаз "работал", концентрируя всю свою силу в том самом центре, где утонул Алексей. Зная о сути и предназначении данного "духовного механизма", можно было попытаться отыскать следы Швецова и даже, что выглядело совсем неправдоподобно, попробовать его спасти.
В конце концов, Кирилловы поиски привели его на мыс Айя, который занимал в системе Глаза очень важное место. Вышел сюда Руданский случайно, руководствуясь больше порывом, чем рассудком. Интуиция его не подвела. Здесь он узнал о существовании некоего коридора, через который можно проникнуть внутрь системы Глаза. Скажи кому-нибудь о таком открытии – ни за что бы не поверили. Это в лучшем случае. И Руданский вынужден был помалкивать об увиденном им однажды. Тем более что сначала журналист толком и не понял всей грандиозности сокрытого здесь. Лишь постепенно…
Да, на мыс Айя ему пришлось ходить много раз, шаг за шагом постигая проступающие из глубины веков тайны. И лишь гораздо позже он убедился в собственной наивности первых шагов и первых порывов души. Как же мало он тогда знал! А сейчас? Разве сейчас, когда ему открыто многое, он может сказать, что познал тайны Айя? Конечно, нет. В том-то и дело.
Однажды Руданский повстречал там некоего человека, назвавшегося Сашей Коридзе. Странная встреча перевернула всю последующую жизнь журналиста, сделав его одержимым совершенно фантастическими идеями. Во-первых, Саша Коридзе показался Руданскому человеком не от мира сего. В прямом значении этого определения. Во-вторых, Кирилл сам становился "не от мира сего". И это его очень беспокоило. Стоило бы прервать связь с мысом Айя, перестать сюда ходить. Но он не в силах был противиться разуму. Безвольно, как кролик, забирался в пасть к удаву, повинуясь действию его гипнотических глаз, так и Руданский в очередной раз шел на Айя не в силах противиться его смертельному влечению. Причем в последнем не было ни малейшего преувеличения. Понял он это лишь, когда поздно было что-либо менять. Поезд ушел, захватив с собой Руданского. И имя этому поезду – время. Время, которое пишется с большой буквы.
Однажды Коридзе провел Кирилла по тому самому "временному коридору", дав возможность прикоснуться в прямом и переносном смысле к тайнам древних храмов мыса Айя. О! Разве такое можно забыть? Кому из смертных довелось так близко сталкиваться с неведомым, испытывая на себе невероятную силу, способную тебя раздавить, как букашку, даже не заметив этого. Кому… Странно, что Руданский после всего еще и жив остался. Хотя жизнь в ее обычном смысле и потеряла для него всякий смысл.
Он все больше стал удаляться от привычных забот, все чаще замыкался, уходил в себя. Не раз задавался вопросом: Почему так? "Коридзе и Швецов были хорошими друзьями. Но Саша первым "ушел" в Глаз, обосновавшись на мысе Айя. Затем Швецов, оставшись один, познакомился с Руданским и "утонул" в центре Глаза. Теперь и сам Кирилл пришел на Айя, узнал его тайны, невольно став "частью" этого святого места. Может быть, Алексей, Саша и он, Кирилл, выбраны для того, чтобы вместе выполнить одну какую-то чрезвычайно важную миссию? Но какую? Швецова он не нашел. Коридзе уклоняется от подобных расспросов. А сам Руданский? Способен ли он самостоятельно потянуть эту "телегу", если она увязла в пыли истории по самые оси колес?".
6
Параллельно с походами на мыс Айя Руданский стал наведываться и в Балаклаву. И совершенно неожиданно (хотя разве можно в подобной ситуации вести речь о слепом случае?) в одном старом доме наткнулся на подземелья, в которых хранятся древнейшие манускрипты. С величайшим трудом Кирилл смог добыть три свитка из этой "библиотеки", понимая, какую ценность он приобрел. Но расшифровать и прочесть ему удалось только один свиток. Причем помог ему все тот же Коридзе, приведший журналиста в храм Святого Духа и оставивший там в одиночестве. В момент величайшего духовного озарения Кириллу открылся смысл одного свитка, и он сумел узнать одну из главных тайн Глаза.
Уже дома, вернувшись из похода на мыс Айя, Руданский самым тщательным образом изучил данный свиток, сверяя каждый знак-буквицу с теми духовными видениями, которые давались ему на самом мысе. Как удивительно точно символ соответствовал сути увиденного! Только сейчас он уяснил для себя принцип "работы" Глаза и его предназначение. Как же точно, удачно он выхватил из сотни (а может быть, и не одной!) свитков Балаклавского хранилища тот самый, который вел к разгадке тайны Глаза!
Но… в голове Кирилла "побежали мысли"… Но! Разве так бывает, чтобы он по случайности взял нужный элемент в одном месте и по той же случайности оказался с ним в другом, где можно было расшифровать однажды взятое? Может, им, Кириллом, кто-то умело управляет на духовном плане, а он на "физическом" выполняет работу, которая как-то связана с миссией "Коридзе – Швецов – Руданский"? Ну нет, это полный бред. Такого в природе быть просто не может.
Но как же поступить с остальными манускриптами? Два свитка, еще не "прочитанных", Кирилл хранил у себя дома. Остальные лежали все в том же Балаклавском хранилище. Как прочесть их? Журналист полностью посвятил себя расшифровке манускриптов. Он проводил над ними дни и ночи, рылся в архивах и библиотеках, знакомился со всеми публикациями, касающихся этой темы, но ни на шаг не продвинулся вперед.
Работа над свитками "съедала" все свободное время. В конце концов, он вынужден был перейти на полставки. А затем и вовсе рассчитаться из редакции, лишь время от времени подрабатывая внештатником. Деньги закончились, жена Тома ушла, и все изыскания привели Кирилла в тупик. Он сник, перестал за собой следить, часто впадал в депрессию. В единоборстве с древними свитками он оказался проигравшей стороной. Увы…
Но выход был. И даже не один. Можно было дождаться часа, подобного тому, как уже однажды на мысе Айя он сумел увидеть и понять суть первого свитка. Такой день имелся – 3 мая, и час ему был известен – 3 часа утра. Да и место он хорошо знал – неприметная поляна на мысе Айя, откуда открывался "коридор времени", через который можно попасть в храм Святого Духа. Но до 3 мая еще надо дожить! К тому же совершенно неизвестно, повезет ли ему, как в прошлый раз, или он, подобно Коридзе, "застрянет" на веки вечные на мысе Айя?
Был и второй выход. Вновь поехать в Балаклаву, найти Николая, хозяина домика, под которым в подземельях спрятаны остальные манускрипты, и уговорить того вновь пустить Руданского в заветное хранилище древних свитков. Набрать их побольше и уже на значительно большем "материале" постараться расшифровать древние письмена. И вообще, может быть, какой-то из свитков окажется более прост, и его удастся прочесть, опираясь на те тайные знания, которыми Кирилл уже владел?
Руданский дважды ездил в Балаклаву, и оба раза Николая застать дома не получалось. Он даже записку оставил со своим номером телефона, дабы хозяин домика смог ему позвонить. Но Николай так и не объявился. Опять возникла тупиковая ситуация…