Вслед за Красильниковым кабинет покинули и все остальные, перешептываясь и поглядывая на новичка, иногда случайно касаясь его локтем - ни на йоту не доверяя.
Side B
В это время в замке у шефа…
- Скажи, Джон, как ты сам видишь ситуацию? - Анри сидел в кабинете, не снимая засаленного пальто, и пытался раскурить беломорину. Беда с зажигалкой, которая шипела и пыталась пыхать огнем, не давала ему облегчения, оттого старый ангел жевал уже вторую бумажную гильзу.
- Я уверен, что такой объект, как Хранилище, не есть вещь в себе. У него должна быть - и, скорее всего, есть - система связи с происходящим на планете. Возможно, для поддержания собственной стабильности.
- Я перефразирую. Чёрт, Джон, есть у тебя нормальная зажигалка?
- Нету, чай могу налить, а курить вредно.
- Это Странники, Джон? Ты не увиливай так явно-то, мне знать надо.
- Стругацких начитался, так они же… сам знаешь. Ничего они не знали наверняка, обрывки всё. Я, вообще, не очень понимаю эту программу подготовки. Подготовки к чему? Базы эти на Земле, стационарные точки, они там теперь безвылазно сидят. Хотя раньше меняли дислокацию минимум через полгода, а то и чаще. Саркофаг-инкубатор - исключительно идея братьев, никто им её не навязывал. Его ведь просто нет! По крайней мере, мы его не нашли. Страшно подумать, если наш Братец его обнаружил первым. Ещё страшнее, если геронтолический паноптикум в Метрополии никак на это не отреагировал.
- Хорошо, а если они правы, и канал связи этот сидит у нас под носом, а? Чтобы что-то спрятать, надо это на видное место положить. Вот скажи мне, кто у нас может в любой момент войти в Хранилище? И почему Вольдемар - это может, ты знаешь наверняка? Нет, тогда извини, я закурю и всё-таки буду считать, что это всё реально, если ты не предложишь мне лучшего объяснения.
Анри зажёг огонь между пальцами и с наслаждением пустил сизый дым, вытянув щеки с седыми бакенбардами. Всё пространство кабинета покрылось дымной завесой, через которую уже нельзя было ничего рассмотреть.
Глава 1. Начало
"Никогда не разговаривайте с неизвестными". Однако он был мне знаком - в потертом пальто, которое носил уже, наверное, лет двести, с тех пор, как такие только появились - свободного покроя, непонятного серого цвета с оттопыренными карманами, набитыми леденцами.
Я встретил его по дороге за сигаретами. Сегодня они кончились как раз около дома, и я, с облегчением получив повод остаться на некоторое время наедине с самим собой, пошел восполнять дефицит никотина в организме. Отозвав меня в сторону движением руки, Анри, не оглядываясь, побрел к чахлым кустикам. Мы закурили.
- Ты тут надолго? - спросил я.
- Не знаю, - он хрипел, выхлопные газы большого города с непривычки драли горло.
- Есть дело.
Пахло это плохо. Я как раз купил по дороге выпивку и совершенно не собирался приходить домой трезвым. Последние полгода в другом состоянии проводить вечера стало совершенно невыносимо. Тотальное ощущение пустоты, которое нельзя было заполнить никакими действиями, не отпускало ни на минуту уже несколько лет, и я начал к этому привыкать. Люди ко всему привыкают, так они устроены. Однако именно сегодня что-то не задалось, и у меня вдруг засосало под ложечкой.
- Говори, - выдавил я из себя, тянуть всё равно было незачем.
- Покурим… ты чего торопишься, не рад, что ли? - осклабился Анри и показал небольшие клычки в уголках рта.
Сколько его знаю, меня всегда волновало, почему он не исправит прикус. Для ангелов это обычно дело, но Анри упорно носил засаленное пальто, жрал леденцы и совершенно не собирался походить на человека при ближайшем рассмотрении. Хотя в районе 8-й Советской он совершенно не выделялся - местные аборигены самого экзотического вида, кочевавшие от пункта сдачи тары до аптеки, так примелькались в этих краях, что на ещё одного маргинала никто не обращал внимания.
Я оглянулся в поисках скамейки, нашел одну без выломанных досок, и мы присели. Анри затянулся "Беломором" и пустил колечком дым. Вся эта прелюдия, как обычно, не предвещала ничего хорошего.
- Ты так печень посадишь, - смачно отметил он, и в его глазах загорелись угольки. - Не пройдешь регистрацию, я тебе ничем не помогу.
- Ладно, я и так знаю, - я тоже закурил крепкий Winston. - Тебя давно не было, лет семь.
- Восемь… Ждал? - его слова прозвучали издевательски. - Что-то о твоих успехах давненько не слышно. Ты даже в социальных сетях скучен до неприличия, комментируешь всё чужие посты. Неинтересно…
- А что ты хотел, - я начал закипать, - ты ушел тогда как раз вовремя.
- Я ничего не решал, - зашипел он сразу. - Ты знаешь, как у нас там… строго. Ты нарушил всё, что можно. Зачем ты полез наверх со своими прошениями? Верховный так вообще сказал не приходить к тебе ни под каким видом. Я мотался тут рядом по разным неудачникам, а им сколько шансов не давай, они всё равно их пропьют. И ты туда же, алкоголик хренов.
Надо сказать, что он был уже достаточно стар для ангела и выпить любил по старой памяти. Как-то мы нажрались с ним на берегу Балтийского моря около Варнемюнде, и он поведал мне, что приходил в гости ещё ко всем известной Жозефине, притом в образе гвардейца Сен-Жерменского полка, которые уж точно не отличались нелюбовью к выпивке во всех её формах и экзотических видах.
Ему, в принципе, даже можно было иногда верить, что я обычно и делал, поскольку настоящих друзей у меня никогда не было. Так сложилось, что он мне смог заменить и их, и отца, которого я видел крайне редко, пока тот был жив. Кстати, на все мои вопросы о его загробной жизни Анри упорно отмалчивался - только улыбка гуляла между клыков.
Стоял дождливый конец августа. Листья начинали облетать и лежали ранними рыжими пятнами на поверхности грязных луж. В них не отражалось ничего: небо висело над нами абсолютно равнодушным серым полотном без малейших признаков разнообразия, даже птицы перестали летать над городом в это время. Я поежился, сразу сверху закапала холодная мерзость, задул колючий ветер. Домой идти совершенно не хотелось, однако время поджимало, и я начал ждать звонка от знакомого голоса с вопросами.
- Ты как долго собираешься не выползать из этого дерьма? - в словах Анри отсутствовал вопрос, только глухое раздражение. - Зачем, спрашивается, ты здесь, Вольдемар? Чтобы гулять с собакой по вечерам? Или, может, каждую субботу ездить в ваш этот гипермаркет? Ничего же вообще не происходит.
Я пожал плечами, подумав, что, наверное, со стороны это смотрится вполне обычно - чёртова уйма семей так живет.
- Наш после того случая выкинул тебя из всех Сценариев. Ты тогда попёрся со своей - подчеркну - несанкционированной мм… инициативой в самое пекло. Помню, Базу трясло от камбуза до рубки от нездорового смеха. Хотя я тебя поддерживал, - неожиданно тихо сказал он.
Отвечать мне было нечего. После давнего провала трудно спорить с таким гостем, который к тому же приходит крайне редко в последнее время и всегда по делу. В этот момент у меня вдруг появилась надежда, что эта осень всё-таки закончится для меня белой зимой с пушистым снегом, который будет идти над моим городом совершенно бесшумно и заметет дороги в те места, куда я больше не хочу идти. Я попытался улыбнуться, получилось криво и, наверное, со стороны смешно. Постоянных обитателей сквера это не сильно заинтересовало: двое из них мирно спали за ларьком, а девица неопределенного возраста, сидя на тротуаре, пыталась безуспешно попасть горлышком бутылки в рот. Мне оставалось минут восемь, Анри, наверное, тоже это знал.
- К делу! - он выбросил окурок и резко встал со скамейки. - Пойдем прогуляемся, - взяв меня за руку, он в мгновение расправил крылья, которые всегда видел только я, и пропал. У меня сдавило горло от перегрузки, на несколько секунд я выпал из реальности. Сознание прояснилось только в тот момент, когда я очнулся на до чёртиков знакомой палубе Базы.
Верховный спал в гамаке и сладко посапывал. Мне приходилось переминаться с ноги на ногу - пол был холодный, а в ботинках к нему в резиденцию никто не входил. Слева за стеной медленно поворачивался голубой шар. Было видно, что над Северной Америкой облачно и сверкают всполохи грозового фронта. Пауза затягивалась.
От нечего делать я начал думать о том, когда я был здесь в последний раз. Ничего не изменилось: та же спартанская обстановка, только в углу на столе появился огромный экран с надкусанным яблоком. "Небось с сервоприводом", - подумалось мне с некоторым сарказмом, и я представил, как старик с видимым удовольствием нажимает на кнопку и смотрит на процесс появления этого чуда инженерной мысли из столешницы молочного цвета.
- Вольдемар, давай-ка выпьем, давно тебя не видел, - отвлек меня от размышлений его мягкий голос с небольшим акцентом, который я так и не смог за столько лет определить.
- С превеликим удовольствием, Экселенц!
Я немного испугался собственной смелости и даже перестал переминаться на холодном полу, в глубине которого мерно вспыхивали тонкие искорки, как от пароходной трубы, так что казалось, будто зал плыл над каким-нибудь "Титаником". "Может, это и вправду был он", - подумалось мне вдруг, но Верховный взял меня под локоть и потянул к бару около противоположной стены. Не пожадничав, он налил нам по два пальца Johnnie Walker в старые стаканы. Один, с отломанным краешком, взял себе - суеверием он не отличался.
- Надеюсь, не обижаешься за долгий перерыв в нашем общении? - прозвучало это как-то очень официально, и я решил, что задушевного длинного разговора, по крайней мере сегодня, у нас не получится.
- На вас грех обижаться, в прямом и переносном смысле, - в тон ему ответил я, неудачно пытаясь сострить.