На несколько секунд воцарилась напряженная пауза, вновь прерванная Кмитичем:
- Вот ты, Ян, Польшу вроде как в пример приводишь, сарматскую рыцарскую честь, костел. Верно все. А теперь вспомни, как французский ставленник на польский престол, едва приехав в Варшаву, удрал из нее, назвав страну варварской. Говоря так плохо о гражданах Литвы, ты уподобляешься тем французам, для которых и поляки - варвары. Ты приводишь в пример поведение граждан Литвы в период войны, когда они старались просто выжить. А на войне, верно, не все выходит по-христиански, ибо война сама по себе чужда христианской вере! По-христиански ли вели себя польские крестьяне, отрубающие головы солдатам Карла и Вильхельма? По-христиански ли, что польские крестьяне бесправней и бедней живут, чем литвинские? В Древнем Риме раб мог освободиться и сделать карьеру при дворе императора. У нас в Литве - запросто! В Польше же подобное и представить невозможно! В Польше Валериан Трепка выпустил "Книгу хамов" - Liber Chamorum, чтобы, не дай Бог, в шляхту какого-нибудь холопа не допустить!
Володыевский слушал, вновь кивая, явно соглашаясь уже с Кмитичем.
- Где же здесь твой справедливый костел? - продолжал Кмитич. - А по-сарматски ли, по-рыцарски ли повели себя польские гусары, убоявшись прийти вам с Михалом на помощь под Бялолукским лесом у Варшавы, когда шесть сотен гусар литвинских, цвет католической тяжелой конницы Литвы, порубали немцы и шведы? И только я с татарами магометянскими пытался вас спасти! По-сарматски ли ариан из страны выгонять только потому, что их меньше, чем кальвинистов и лютеран, и посему справиться с ними, как с детьми, проще?
Собесский низко опустил голову, но все равно было видно, как вспыхнули его щеки, как заиграли желваки на его бедовом лице, а рука крепко сжала эфес сабли. Михал испугался, что сейчас, задетый за живое, Ян набросится на Кмитича.
- Хватит! - вдруг вскочил тихий до сей поры Володыевский, да так сильно треснул кулаком по столу, что бутылка с токаем подпрыгнула и оказалась на земле, попадали все бокалы, опрокинулась и ваза с фруктами.
- Слушать вас более не могу! Братья по оружию, называется! На бойку собрались, называется! И это мы одним курсом идем, как того хотел Богуслав Радзивилл? Хватит! Не хочу ничего с вами более обсуждать! Единственное, о чем сейчас думать надо, так это не о том, как бы поссориться, а о том, как мириться! Мы говорим так, будто Ян уже король! Давайте лучше про турок думать. Мы не решили еще первой задачи, а уже ссоримся из-за второй!.. Турки! Вот кто может все наши планы обратить в прах!
- Верно, - согласились остальные…
* * *
Увы, поражение подляшского каштеляна Лужецкош под Четвертиновкой от большого турецко-татарско-русинского войска резко осложнило положение на театре военных действий, усилило угрозу на южной границе. Лужецкий не зря сомневался в исходе боя. Вновь турки и татары с казаками пошли в атаку огромной массой, вновь их не остановил шквал огня картечниц, пушек и мушкетов. Впрочем, на головы солдат Лужецкого также обрушилось немалое число ядер турецких орудий. А пушек у турок оказалось во много раз больше, чем у посполитого войска. Сконцентрированная теперь на левом берегу Днестра турецкая армия имела мощную артиллерию - около 100 орудий разного калибра. Турецкое командование, действуя по своему плану, считало первейшим заданием овладение Каменцем для дальнейшего продвижения вглубь Польской Руси. Однако и султан, и визирь понимали: фортеция в Каменце крепкая, с ней придется повозиться. Особенно пугали турок многочисленные пушки города. Единственное, что успокаивало Кепрюлю, так это донесения шпионов о том, что в городе очень мало специалистов по этим пушкам - всего двое от бывших недавно шестерых…
Глава 7 Мальгожата
Подолье… Кмитич еще пока не бывал в этой, как он сам полагал, южно-литвинской стране, пусть она официально и входила в состав Польши. По книгам Кмитич знал, что еще в 1362 году великий князь литовский Ольгерд, разгромив в битве при Синих Водах трех татарских ханов, присоединил к Литве Подолье. Литвины на этой новой и пока что необустроенной территории начали возводить свои крепости, селиться сами… Расходы на постройку этих оборонных укреплений, правда, полностью возложили на плечи местных князьков в виде всевозможных налогов. Ну а в 1385 году состоялась Кревская уния, соединившая в одно государство Литву и Польшу. И вот с тех пор поляки начали методично отсуживать себе эти русские земли, пока не завладели всей Русью… Кмитич с любопытством сравнивал эту то покатистую, то местами холмистую, частично покрытую лесами местность, где реки текут в широких долинах, где есть пруды, а иногда и болота, с лесами, реками и долинами.
- Здесь так все особенно! - говорил с восторгом Кмитич Михалу.
- Местность как местность, - пожимал плечами Несвижский князь, - только более гористая. У нас же гор совсем нет.
- Э, братко Михась! - сокрушенно качал головой Кмитич. - Ну не чувствуешь ты природы! Не чувствуешь!..
Рельеф Приднестровья резко отличается не только от литвинского, но и от соседнего побужского. Здесь, в Приднестровье, пересекаемом различными реками, текущими по глубоким и скалистым долинам, впадающими в Днестр, создавалось и впрямь впечатление гористой местности.
Отряд Кмитича петлял и прыгал по холмистым дорогам, и первая половина пути в Заболотово прошла довольно-таки быстро только благодаря веселой болтовне казацкого куренного Вяселки. Этот тучный, но весьма энергичный и разговорчивый пан все время что-то либо кого-то обсуждал, с жаром вовлекая в беседу то Михала, то Кмитича. Фамилия Вяселки (что по-литвински - радуга) подходила этому казаку как нельзя лучше: словно разукрашенный радугой-вяселкой, Вяселка имел темно-русый выстриженный чуб с седым локоном на своей сизой лысой макушке, ярко-рыжие пышные усы, красные, как спелые яблоки, щеки и фиолетовый от горилки мясистый нос. Такими же по-радужному разноцветными были и его веселые глаза - один карий, другой - синий, как небо… Вяселка все время поносил на чем свет стоит Богдана Хмельницкого, хвалил его сына Юрия и вновь ругал гетмана Дорошенко за его союз с турками и крымчанами. Похоже, Михалу бичевание Дорошенко не особо понравилось.
- Погодите, спадар Вяселка, - прервал Михал гневную тираду куренного, - если бы Польша дала вольную Руси, то мы бы сейчас не бились здесь против Дорошенко и турок.
- Да Дорошенко наплевать на вольность Руси, - замахал своим длинным оселедцем Вяселка, - как и Хмельницкому было наплевать. Все, что интересовало этих гетманов, - личные привилегии и права! Вспомните Хмеля! То к москалям подался, то к шведам, то обратно к ляхам… Кто больше даст! Казаки, они как были половцами-кочевниками, так и остались, паны мои любые! Смотрят, где куш пожирней. А государства собственного им вовсе не надо!
- Стало быть, и вам тоже? - нахмурился Михал.
- Э, нет! - засмеялся Вяселка. - Я же хоть и казак, но русский. Чистокровный русин! Мне свободу своей страны завоевать надо. А Дорошенко сюда турок напустил! О стране думает? Нет же! От магометян этих здесь легче точно уж не станет, разве одному лишь Дорошенко! О себе и власти своей только и думает наш Пятро!..
Отряд Кмитича приближался к Заболотову, который должен был показаться вскоре за лесом, куда уходила дорога. Казаки, ехавшие за драгунами Михала, в своих свободных синих и красных свитках, качая высокими папахами с малиновыми колпаками, свисающими до затылка, дружно и стройно запели:
Гей, гей, гей,
Дымом небо вкрыло,
Дымом небо.
Крымськи селы ща палалы,
Гей палалы…
Вдруг ехавший впереди Кмитич предупреждающе поднял левую руку. Все встали, стройная песнь враз смолкла. "Молодцы казачки, чуткие хлопцы", - подумал при этом Кмитич, довольный, что на его команды так шустро реагируют люди Вяселки.
У дороги при въезде в молодой лесок лежал человек. Кмитич, Михал и Вяселка спешились, приблизились к лежащему на земле. Это, судя по голубому мундиру венгерского строя, был польский гайдук, скорее всего, ротмистр. Мундир на груди гайдука, пробитый пулей, потемнел от запекшейся крови.
- Тю! - покачал бритой сизой башкой Вяселка. - Кажись, люди Дорошенко его кокнули. О, це ж, гадюки!
- Стойте все на месте. Ждите от нас сигнала. Сигнал - выстрел, - сказал драгунам и казакам Кмитич. Они вновь впрыгнули в седла и втроем осторожно углубились по дороге в лес. Лес был слегка заболочен с левой стороны и зарос низким кустарником с правой. Вскоре впереди послышался какой-то шум, словно там, за деревьями и кустами, шла небольшая ярмарка.
- Явно это не бой, - сказал Кмитич. Они пришпорили коней и ускорили продвижение. Неожиданно дорога расширилась на повороте, а всадники уперлись в большую группу солдат.