Я медленно, шаг за шагом спускался по неудобной, зажатой с обеих сторон стенами лестнице, держа в руках котел и прижимая к груди кувшин с вином.
Жуткие звуки становились все слышнее, запахи все отвратительнее - пахло горелым мясом. Вспомнился Киботос.
Бедняжка Софи. Я понимал, что если найду ее, то должен буду обязательно вытащить отсюда. Сегодня же.
Спуск наконец закончился. Я оказался в подземной тюрьме, в самом низу башни. Отовсюду воняло человеческими отходами. Я услышал крики лишившихся рассудка, ужасные стоны и пронзительные, душераздирающие вопли. Возле горящего очага лежали раскаленные добела железные инструменты.
В животе у меня свился тугой комок страха. Я вдруг понял, что не знаю, как поступлю… если найду Софи.
За деревянным столом сидели, раздевшись до туник, два солдата. Один из них, смуглый, с мощными плечами, при виде меня усмехнулся.
- Что за хрень! Ты только посмотри, кто принес нам ужин.
Я подтащил к столу котел.
- Ты Арман?
Он пожал плечами.
- Если ты наш новый повар, то герцог точно свихнулся. Где Бетт?
- Слегла, голова у нее разболелась. Прислала меня вместо себя.
- Ладно. Оставь все здесь и забери грязный котел.
Я кивнул.
- Много ли гостей сегодня в Таверне?
- А тебе-то что? - спросил второй солдат.
- Никогда здесь не бывал. - Я огляделся. - Весело тут у вас. Ничего, если я пройдусь?
- Ты не на рынке, шут. Сделал свое дело и проваливай, не задерживайся.
Уйти, так ничего и не узнав? Нет. Я понимал, что любой ценой должен задержаться и увидеть пленников.
- Перестань. Лучше позволь мне самому раздать им похлебку. Целый день рассыпал глупые шуточки да вертелся как волчок. Хочется взглянуть, как тут… - Я поставил перед ними кувшин с вином. - Неужели вам действительно так хочется возиться со всем этим дерьмом?
Арман тут же подтащил кувшин к себе и, сделав добрый глоток, передал его товарищу.
- Какого черта… - Он пожал плечами и подмигнул напарнику. - Пусть дурак получит удовольствие. Иди и бери все что хочешь. У нас тут бесплатно - только попроси.
Глава 50
Свернув за угол, я увидел наконец камеры, в которых держали узников. Вонь здесь стояла невероятная, почти невыносимая.
Бог мой, Софи…
Я поставил котел на пол и принялся за работу. Людей нужно было накормить, а заодно попытаться найти Софи.
Разливая по чашкам жидкую бурду, я всматривался в погруженные во мрак, схожие с пещерами камеры. Руки дрожали. Сердце гремело как тревожный колокол.
Я отнес две чаши к первой камере.
Сначала она показалась мне пустой - выбитое в скале углубление шириной в несколько футов. Ни света, ни звука. Только вонь. У меня на глазах из темноты выскользнула мокрая крыса.
Потом я увидел мерцающие во мраке глаза. Испуганные, дрожащие. Потом проступили очертания головы. И наконец я рассмотрел лицо: впалые, покрытые язвами щеки, безволосый череп, сухие бесцветные губы.
Узник подполз ко мне.
- Должно быть, я сдох, если ко мне прислали шута.
- Лучше встретиться с шутом, чем со святым Петром.
Я опустился на колени и просунул через решетку чашку с похлебкой.
Тонкие бледные руки жадно вцепились в деревянную миску. Я испытал острый приступ жалости, хотя и не имел ни малейшего представления о том, за что его бросили в подземелье. Впрочем, в Трейле, чтобы попасть в темницу, необязательно быть в чем-то виноватым.
Но я пришел сюда не ради него…
В следующей камере, свернувшись на голом каменном полу, лежал обнаженный грязный мавр, у ног которого ползали голодные крысы. Едва взглянув на меня остекленелыми глазами, он пробормотал что-то на своем языке и отвернулся.
- Крепись, старик, - сказал я, ставя перед ним чашку. - Твое время почти истекло.
Позабыв о похлебке, я двинулся к следующим камерам. Как и в первой, узники больше походили на посаженных в клетку зверей, чем на людей. Они стонали и настороженно наблюдали за мной измученными желтоватыми глазами. Несколько раз я отворачивался, сдерживая позыв к рвоте.
Потом откуда-то донесся жалобный вой. Женщина! Тело мое невольно напряглось. Софи? Я не знал, хватит ли сил подойти к ней.
- Вот и твоя подружка, шут, - крикнул со своего места Арманд. - Не стесняйся, залезай. Язычок у нее просто волшебный.
Сжав кулаки, я направился к дальней камере. За поясом у меня был заткнут нож. Если это Софи, я убью стражников. И Норкросса тоже.
Ее вопль эхом пронесся но узкому коридору.
- Живей, шут! Полезай к ней! Эта сучка не любит ждать, - прокричал Арманд.
Затаив дыхание, я остановился перед камерой. Запах здесь был совершенно нестерпимый. Почему?
Она лежала, сжавшись в клубок в глубине камеры. Луч света перечеркивал длинные спутанные волосы. Прижимая к себе какую-то игрушку, женщина хныкала, как брошенный ребенок.
- Мое дитя… мое дитя… Пожалуйста, моему ребенку нужно молоко.
Рассмотреть ее было трудно; я не мог ни определить возраст, ни взглянуть в лицо. Собравшись с силами, я спросил:
- Это ты, Софи?
На мгновение страх парализовал меня. Грудь как будто сжали тиски. Держать человека в таких условиях… ей было бы лучше умереть.
Женщина бормотала что-то себе под нос, но я разбирал только отдельные бессвязные фразы.
- Бедный малыш… малыш хочет молочка… - Потом что-то, прозвучавшее как… Филипп?
О Господи! Я замер, шагнул к решетке. Что они сделали с ней?
- Софи, - позвал я.
Язык едва повернулся, чтобы произнести это имя. Волосы, формы… ее? Пожалуйста, повернись ко мне. Дай мне взглянуть на тебя.
- Маленький хочет молочка… - снова пробормотала она. - Что же мне делать? Мои груди высохли.
Слезы навернулись на глаза.
- Софи! - позвал я уже чуть громче, настойчивее и прижался к решетке.
- Маленькому нужно молочко… - шептала и шептала она и вдруг издала пронзительный, раздирающий душу вопль, резанувший меня, как острое лезвие.
Я просунул руки через решетку, и женщина наконец увидела меня. Дыхание мое остановилось. Ее соломенные волосы падали на лицо, но глаза смотрели на меня. Желтые. С красными прожилками. Плоский, испещренный оспинами нос…
О Боже! Это не она…
Ноги у меня подкосились. Не она. Голова закружилась - радость смешалась с отчаянием…
- Мой маленький…
Ее голос звучал так умоляюще. Она протянула мне куклу.
Господи, это была не кукла. Ребенок был настоящий. Крошечный. Очевидно, только что рожденный. И мертвый.
- Чем я могу помочь тебе? - прошептал я. - Чем?
- Разве ты не видишь? - Она поднесла ребенка к решетке. - Ему нужно молоко.
- Позволь мне помочь тебе.
- Молока! Накорми его!
Я был бессилен. Несчастная мать сошла с ума от горя.
Еще мгновение я смотрел на нее, потом повернулся и бросился но коридору. К лестнице. К выходу.
Вдогонку мне летел громкий издевательский смех надзирателей.
- Что так рано уходишь? - кричал Арманд. - Эй, шут! Что, и не пошутишь на прощание?
Я взлетел по ступенькам и выскочил из темницы.
Глава 51
В холодном поту добежал я до замка и поспешил в свою каморку под лестницей, где сразу бросился на тюфяк. Сердце стучало, как будто за мной гнались призраки.
Ее там нет.
Моя возлюбленная Софи, должно быть, мертва.
Впервые я понял то, что уже давно поняли все остальные: жители нашего городка, брат Софи, даже Норберт, мой наставник. Надежды нет. Ее оторвали от сына, над ней надругались и оставили умирать у дороги. Теперь я знал это, получив самый жестокий в жизни урок.
Я опустил голову и закрыл лицо руками. Глупая игра закончилась. Я цеплялся за надежду, как за соломинку, и вот теперь надежда испарилась. Нужно уходить. Я сорвал с головы шутовской колпак и швырнул его на пол. Шута из меня не получилось. Я оказался глупцом. Величайшим из когда-либо живших дураков.
Еще долго я сидел в темноте, свыкаясь с открывшейся истиной.
Шаги. Кто-то осторожно шел к моей кровати. Затем голос…
- Ты здесь, Хью?
Я поднял голову и увидел… Эстеллу, жену управляющего.
Она часто подавала мне знаки внимания, подмигивала, улыбалась. Хватала за руку. Дразнила. Сейчас на ней была едва прикрывающая плечи, легкая свободная накидка; густые каштановые волосы, всегда собранные в пучок и заколотые, падали на шею. Круглые глазки проказливо поблескивали. И время - худшего нельзя было и представить!
- Уже поздно, госпожа. Я не на работе.
- А может, я пришла за другим?
Эстелла сделала еще шаг и оказалась совсем близко. Повела плечами, и накидка медленно поползла вниз, открывая свободный лиф.
- Какие поразительно рыжие волосы, - прошептала она. - И почему такой пылкий шут грустит и печалится?
- Пожалуйста, госпожа, я не настроен шутить. Потерпите до утра и увидите меня таким, как всегда, веселым и забавным.
- Мне нужен от тебя не смех, Хью. Я хочу почувствовать тебя по-другому.
Эстелла села рядом со мной. Ее тело распространяло запах свежей лаванды и лилий. Она протянула руку и погладила меня по щеке - я отпрянул.
- Никогда не видела таких волос. Они того же цвета, что и огонь. Какой ты на самом деле, Хью, когда свободен от всех этих шуток?
Она придвинулась еще ближе. Прижалась. Я чувствовал упругую полноту ее тяжелых грудей. Перекинула ногу через мои…
- Пожалуйста, госпожа…
Но Эстелла не унималась. Вслед за накидкой сполз к талии лиф. Ее груди подпрыгивали передо мной. Я отвернулся и почувствовал прикосновение горячего языка к щеке.