Он держал в руке стакан с виски и слушал рассуждения капитана Клэнси, только что вернувшегося из Сан-Франциско, о том, можно ли построить железную дорогу из Индепенденса, штат Миссури, до Калифорнии, чтобы покончить с перевозкой грузов на телегах и в фургонах.
– Клэнси, из этого ничего не выйдет, – крикнул кто-то, – индейцы поубивают всех рабочих.
– Послушай меня, парень! Армия Соединенных Штатов скоро разделается с этими бунтовщиками, можешь не сомневаться.
– Но никто не сможет проложить железную дорогу через Скалистые Горы.
Тут же устроили импровизированную модель железной дороги из пустых стаканов и прутьев, чтобы показать присутствующим, как она будет работать.
Все помещение было наполнено дымом и теплым оранжевым светом керосиновой лампы. Пахло виски, мокрой шерстью и мужским потом.
Лотти устало улыбнулась. Это ее дом.
– Эй, Лотти, моя малышка.
Клэнси попытался схватить ее, но Лотти увернулась и проскользнула за стойку бара так ловко, как будто была шестнадцатилетней девчонкой.
– Как поживает королева здешних мест?
– Промокла как крыса, упавшая в лужу, – ответила она, подмигнув. – А как вел себя пролив?
– Он был суров как дорога в рай и холоден как сердце оранжиста сказал Клэнси, но в его пьяном голосе чувствовалась любовь к морю и ветреной дождевой погоде.
Коренастый, краснолицый Рональд Фрэнсис Клэнси, отрастивший себе пышные рыжие бакенбарды, провел большую часть жизни, в море и, хотя никогда и никому не признался бы в том, что влюблен в эту необузданную стихию, был уверен, что будет прочно связан с морем на протяжении всех отпущенных ему Богом лет.
– А как идут дела у вас?
– Лучше не бывает, – весело ответила Лотти, улыбаясь и стараясь забыть о том взволновавшем ее призраке, который лежал без сознания в домике на Игл Хед Пойнт, – мисс Прайт говорила мне, что девчонки из Нью-Бедфорда уже готовятся к новогодним празднованиям и собираются отметить первую годовщину своего прибытия в этот город.
– Да, верно, – с улыбкой согласился капитан. – Мы причалили как раз первого января, проделав долгий путь вокруг мыса Горн.
Он подмигнул Джейсону Болту.
– И в этот день заканчивается срок, на который ты заключил пари с мистером Стемплом, не так ли?
Болт пожал плечами, как будто он только сейчас об этом вспомнил.
Клэнси слегка подтолкнул его в бок.
– Ты надеешься выиграть?
Джейсон широко улыбнулся:
– Никаких проблем. Я не сомневаюсь, впрочем, вероятно, как и ты, что всем девушкам сделают предложения еще до первого января. Эрон Стемпл мог меня шантажировать с этой горой, но половина девушек уже вышла замуж, а многим из остальных сделаны предложения. Так что, я выиграю пари.
– А как насчет мисс Биди Клум? – с хитрой улыбкой спросил Клэнси.
– Клэнси, – начал Джейсон, – если до первого января мисс Клум не найдет себе мужа, то я сам женюсь на ней.
– Ты храбрец! – со смехом сказал один из рабочих лесопилки, но Лотти, раздраженная бесцеремонным обсуждением девушки, так гневно стрельнула глазами, что тот сразу же умолк.
– Что касается дам, приехавших из Нью-Бедфорда, – сказал кто-то другой, – Том Нейсмит говорил мне, что его жена собирается произвести на свет твоего первого крестного сына.
Джейсон просиял. Ведь это он организовал приезд девушек из Новой Англии, чтобы женить поселенцев в Сиэтле, и теперь переживал за них как родной отец. Джейсон держал пари, что все девушки выйдут замуж или, по крайней мере, им будут сделаны предложения еще до января. Он принимал горячее участие в судьбе каждой из тех, что уже вышли замуж, побывав посаженным отцом на всех свадьбах и сыграв свою роль с таким достоинством, как будто новобрачные действительно были его дочерьми. Подумав об этом, Лотти улыбнулась.