17
Морозов первым выбрался из лазового люка и глубоко, полной грудью дышал свежим морским воздухом.
Над морем разгоралось северное сияние.Огромный, в полнеба сверкающий занавес мягко колыхался тяжелыми голубоватыми складками с запутавшейся в них узкой молодой луной.Складки быстро густели,гасили звезды.Внизу занавес оторачивала широкая серебристая бахрома штормующего моря.
После сырого затхлого трюма с кипящими в нем страстями, с его напряженной трудовой жизнью пустынная палуба оставляла гнетущее впечатление.Море бесновалось по-прежнему.
В мертвенном свете северного сияния завалившийся набок пароход- безлюдный, со сломанной мачтой и раскачивающимися на талях обломками шлюпки - выглядел брошенным, обреченным.
За Морозовым вылез из тамбура Джим Олстон, а несколько позднее и Петр Андреевич. Ждать Олафа Ларсена и Майкла они не стали и укрылись от ветра в надстройке.
Джим Олстон воспользовался передышкой и сообщил Петру Андреевичу, что он принял решение обследовать гребной вал своими силами.
- В море? - спросил Петр Андреевич.
Джим Олстон услышал в его голосе недоверие и пояснил:
- За последние несколько часов ветер сменил направление и сейчас дует с норд-оста. Массы воды, приведенные в движение норд-вестом, еще стремятся по инерции на зюйд-ост. А ветер, раскачивая воду в новом направлении, гасит старые волны, но еще не поднял новые. Поэтому движение воды значительно ослабело.
- А как температура воды? - заинтересовался Морозов.
- На глубине восьми метров плюс шесть по Цельсию.Гольфстрим никакой мороз не остудит…
В надстройку вбежал Ларсен, а за ним и Майкл, все еще бормочущий что-то о боцмане.
- Приготовьтесь, Ларсен,- приказал Джим Олстон.- Перед тем как начнете одеваться, внимательно проверьте акваланг.
Морозов резко, всем телом,подался к Джиму Олстону и облизнул пересохшие от волнения губы.
- Нет ли у вас… второго акваланга? - спросил он.
- Вы умеете пользоваться аппаратом?- Джим Олстон всмотрелся в взволнованное лицо юноши.
- В Херсонском мореходном училище я был старшиной группы аквалангистов,- по-курсантски четко ответил Морозов.- Мне приходилось спускаться под воду на глубину до тридцати метров.
- А погода? - Джим Олстон кивнул в сторону моря.
- Мы тренировались круглый год. Конечно, в соответствующих костюмах.
- Хорошо,- согласился Джим Олстон.- Идите с Ларсеном.
Все это произошло так быстро, Морозов даже не перевел своего разговора с Джимом Олстоном Петру Андреевичу, а лишь доложил, что идет готовиться к спуску под воду. Он всячески старался держаться солиднее, унять клокочущую в нем радость, и оттого она становилась еще более заметной, яркой.
Трудно было Петру Андреевичу сразу определить свое отношение к смелому решению нового капитана "Гертруды". Глубоко под водой застыл неподвижный винт,сковавший огромное судно, мощную машину. Что на нем намотано? Сорванные бурей сети рыбаков или же опущенный преступным боцманом с кормы толстый канат? Допустим, что случится чудо: аквалангисты доберутся до гребного вала и выяснят, что сковало винт. Облегчить положение "Гертруды" в открытом море все равно не удастся. Намотка на винт- авария серьезная. Устранить ее можно только в порту…
Джим Олстон и Петр Андреевич проводили аквалангистов до каюты, а затем поднялись в радиорубку.
- С кем держите связь?- спросил Джим Олстон.
- Только с "Таманью".- Радиооператор приподнял наушники.- Час назад ответил дрейфующий норвежский бот.
- Прекратите подачу сигналов о помощи,- приказал Джим Олстон.- Содействия траулера для нас пока вполне достаточно.
Вслушиваясь в непонятную речь, Петр Андреевич вспомнил, что давно не информировал Степана Дмитриевича, и попросил радиста вызвать к аппарату капитана траулера.
Степан Дмитриевич ответил очень быстро. Видимо, он ждал в радиорубке "Тамани".
На этот раз доклад шел легко. События на пароходе развивались быстро и в нужном направлении.
- Значит,порядок у тебя?- весело подытожил Степан Дмитриевич доклад первого помощника.- Только сам, говоришь, остался не у дел. Хорошо! Ты свое сделал: расшевелил людей, внушил им уверенность в благополучный исход. Присматривай теперь, чтобы народ не остыл. А новому капитану "Гертруды" передай: мы будем буксировать их до встречи с более мощным судном.
Степану Дмитриевичу не удалось обмануть первого помощника ни нарочито спокойным тоном,ни шутками.Слушая его, Петр Андреевич живо представлял себе, как борется с бурей небольшой траулер. Бешеные рывки буксирного троса, связывающего "Тамань" и "Гертруду", сбрасывают спящих с коек (если кто-либо может сейчас опать на траулере). Почему-то" вспомнились книги, журналы и патефонные пластинки,сложенные из предосторожности на полу каюты. Расползлись они сейчас, перемешались. Дверь в каюту не откроешь. А впереди: еще тяжелая буксировка!…Думая о положении на траулере, Петр Андреевич все время ждал вопроса капитана: скоро ли вы вернетесь с "Гертруды"? И в том, что Степан Дмитриевич не спросил о самом главном, чувствовалось больше понимания трудного положения первого помощника на чужой палубе, чем в нелегко дающемся капитану спокойном тоне ж шутках.
Джим Олстон посмотрел на часы и знаками показал: пора идти.
На открытой корме ветер набросился на них, то упруго упирался в спину, то злобно теребил одежду.
Тихон-Том и Алеша крепили к борту штормтрап с привязанными к последней ступеньке для большей устойчивости тяжелыми колосниками. Из-за трубы вышел и выжидающе уставился на нового капитана рыжий Майкл.
Алеша выбрал удобную минуту и остановил Петра Андреевича,
- Морозов с аквалангом пойдет?- В глазах у него блеснула обида.
- У него есть навыки, опыт,- ответил Петр Андреевич,пресекая готовую сорваться просьбу Алеши.- Новичка в таких условиях я не пустил бы в воду.
- А кто переводить будет? - не унимался Алеша. Он так искал подвига! Но и здесь ему пришлось выполнять работу, обычную на траулере, хотя и неизмеримо более тяжелую.- Главное для нас язык. Без языка что мы тут?…
- А вот… Чем не переводчик?- Петр Андреевич показал на Тихона-Тома. И добавил строже:- Давай-ка трап готовь.
Из выходившего на корму тамбура боцманской кладовой, где хранилось снаряжение для погрузки кормового трюма, вышли Олаф Ларсен и Морозов. Одетые в серые костюмы на непроницаемой ткани и в каучуковые шлемы, с кислородными приборами и масками,прикрывающими их лица,они походили на существа,прибывшие с другой планеты. Шлепающие по палубе ласты и зыбкий свет северного сияния дополняли их неземной облик. На шее у Морозова висел черный мешочек с инструментами. Олаф Ларсен держал в руке лампу подводного освещения с зеркально блестящим рефлектором.
Джим Олстон внимательно проверил костюмы и снаряжение аквалангистов. Петр Андреевич привязал к ремням водолазов тонкие крепкие лини и закрепил их намертво; случись что с человеком под водой- товарищи вытащат на палубу.
- Не забывайте о качке,- напомнил еще раз им Джим Олстон.- В особенности у винта. Головы берегите.
Вместо ответа Олаф Ларсен и Морозов надели поверх каучуковых шлемов меховые шапки. Желая поскорее пробить волну, каждый из них навесил на плечи по куску тяжелой цепи.
- Трап готов!- доложил Алеша, с нескрываемой завистью глядя на последние приготовления.
- Пошел за борт! - подал команду Джим Олстон.
Олаф Ларсен помахал рукой остающимся на корме и первым перевалился через фальшборт. За ним четко обрисовалась на фоне полыхающих по небу голубых полос фигура Морозова и скрылась в темноте.
18
За бортом ветер набросился на смельчаков с удвоенной силой, раскачивал штормтрап.Тяжелая цепь давила на плечо,порой дергала, будто стараясь сорвать человека с зыбкой ступеньки, бросить его в шипящую воду. А когда порыв ветра ослабевал, нога торопливо искала на ощупь следующую перекладину. Морозов прижимался грудью, всем телом к штормтрапу, пережидая новый натиск ветра. Стараясь хоть чем-то облегчить казавшийся бесконечным спуск, он прибегнул к проверенному с детства средству - стал мысленно считать ступеньки: "…шесть… семь… восемь".
Морозов не видел, как соскользнул в воду напарник, а почувствовал это всем телом. Облегченный штормтрап рванулся в сторону. Еще более зыбкими стали под ногами ступеньки.
Осторожно, чтоб не уронить с плеча цепь, Морозов взглянул вниз. Под водой маячило зеленовато-мутное пятно. Медленно ползло оно к днищу парохода. Волна спала - пятно вспыхнуло, стало ярче, ближе.
"Ларсен плывет",- понял Морозов.
И осторожно поймал ногой перекладину.
"…шестнадцать… семнадцать… восемнадцать…"
Набежавшая волна обхватила ноги, бедра и звучно шлепнула в округлую скулу кормы.
"Пора!" - решил Морозов.
И оторвался от штормтрапа.
Увлекаемый висящей на плече цепью, Морозов быстро пошел на глубину. После резкого морозного ветра вода показалась очень теплой. Сжимая зубами загубник кислородного прибора, Морозов погружался все глубже.Расплывчатый зеленоватый круг впереди быстро поднимался. Вот он уже наравне с Морозовым… несколько выше… уходит вверх…
Морозов сбросил с плеча цепь. Резко облегченное тело взлетело вверх, будто получило толчок снизу. Морозов выровнялся. Часто и сильно работая ластами и руками, плыл он к огромному зеленоватому кругу с выделяющимся в нем мутным пятном. Даже на глубине движение воды было весьма ощутимым. Темное пятно на бутылочно-зеленоватом фоне постепенно уменьшалось, обретало очертания человеческой фигуры.