– Нет, – улыбчиво, не без иронии ответил Агафон и внушительно добавил, что ему безотлагательно хочется видеть первого секретаря райкома.
Девушка упорхнула в кабинет и тут же вернулась, незаметно прихорашиваясь перед спрятанным в приоткрытом столе зеркалом.
– Можете проходить. Антон Николаевич один. Чемодан поставьте в уголок.
– А ежели у меня там бомбы?
– Ну и что? – спокойно ответила она. – Взлетим на небо, как сказал ангел, у которого были отрезаны крылышки.
– О! – удивился Агафон и, поблагодарив смелую секретаршу, вошел в кабинет.
– Проходите, садитесь.
Невысокий плотный мужчина в темно-сером костюме под цвет седеющих волос взглянул на него и сам сел в кресло.
– Слушаю вас, молодой человек, – приглядываясь к Агафону, неожиданно добродушно проговорил секретарь райкома.
– Извините… Я к вам совершенно случайно…
Почувствовав всю нелепость своего визита, Агафон смущенно умолк.
– А вы не извиняйтесь, ближе к делу, – улыбнувшись, сказал Константинов.
– Зашел поговорить насчет работы, – разом выпалил Агафон.
– Какой работы? – Антон Николаевич склонил седую голову набок и стад рассматривать посетителя еще более внимательно.
– А какая найдется! Мне бы хотелось поехать в Чебаклинский племсовхоз, – признался Агафон.
– Почему именно туда?
Агафон рассказал все, начиная с того, как окончил экономический техникум и даже побывал на внешнеторговском факультете. Умолчал только о личных делах, но мог бы рассказать и про это. У секретаря было такое лицо, что Агафон мог доверить ему любую тайну. Слушая бывшего студента, он вскакивал и принимался весело смеяться, отдельные комические эпизоды – вроде стычки с редактором Карпом Хрустальным – просил уточнить и повторить. Об оставлении Агафоном института сказал:
– Необдуманно поступили, дорогой товарищ, необдуманно!
– Не мог иначе, – оправдывался Агафон.
– Что значит не мог? Глупости, брат, глупости! – возражал Антон Николаевич. – Знал ведь, куда поступаешь?
– Знал, – сумрачно ответил Агафон.
– Но вообще учиться думаешь?
– Непременно. Оставил документы в заочном планово-экономическом. Это мне ближе к сердцу, чем трясти внешнеторговские шкурки.
– Дело не только в шкурках…
Секретарь райкома позвонил секретарше, попросил принести чаю. Придвинув один стакан себе, другой Агафону, вдруг неожиданно предложил:
– Хочешь работать секретарем редакции в нашей районной газете?
– Что вы! – растерялся Агафон и едва не выронил из рук стакан.
– Имей в виду, газета на четырех полосах.
– Не могу. Спасибо…
– Сам будешь править, с ножницами в руках…
– Как раз этого не люблю и не умею, – сознался Агафон.
– Научишься и привыкнешь… Не хочешь сюда, пошлем в многотиражку на рудник. Тысячи рабочих. Сотни коммунистов и комсомольцев. Работа живая, горячая, интересная!
– Не гожусь, завалю, да и рано мне, – упрямо твердил Агафон.
– Поможем.
– Нет. Не мое это дело. Отпустите в совхоз. Хоть шофером, хоть трактористом, могу и по экономической части. В степь, в горы тянет. Урал хочу посмотреть. Затем и приехал, – упрашивал он.
– Специалист на все руки? – улыбнулся Антон Николаевич. – Ладно, поезжай…
– Спасибо!
– Благодарить меня пока не за что. Ты сам едешь, а раз так, то тебе нужно сказать спасибо. Люди нам очень нужны. Только уж смотри, назад не удирать!
– Нет, – заверил Агафон. – Раз уж решил… – однако в его голосе не было прежней твердости.
– Удрал же из института.
– Там вышло совсем другое… – заволновался Агафон.
Антону Николаевичу нетрудно было догадаться, что парень кое-что недоговаривает. Он не хотел допытываться, но все же спросил:
– Ты не женат?
– Нет, нет! – поспешно ответил Агафон и смутился.
– Не беда! – успокаивая его, раздельно ответил секретарь райкома. – Там немало хороших девчат, клуб есть. Скучно не будет.