* * *
В отдалённом горном ущелье, на границе Карабаха, где-то между Зодом и Кельбаджаром, в воинской части, устроенной в бывшей азербайджанской деревне, 35 человек проводят долгие дни своей воинской службы.
День за днём - всё одинаково, только изредка поймают каких-нибудь азербайджанских "шпионов" (тоже солдатиков, из другой воинской части, заблудившихся в горах), или, ещё реже, может быть один раз за всю воинскую жизнь, заглянут московские мудрецы-автостопщики.
Шпионов сегодня не было. Поскольку машин тоже не было, мудрецы застряли и сделались объектом самого пристального внимания. Вскоре пол-заставы скопились, рассматривая нас. Это были молодые (лет 18–19), довольно грязные, весёлые и любопытные ребята, в плотных пятнистых куртках на голое тело, русский язык не все постигающие. Один - старший, офицер, лет тридцати, высокий мужчина с усиками, тоже в зелёной форме, выглядел более солидно и строго. Вскоре нас позвали обедать.
Столовая - бывший азербайджанский каменный дом. Пустые глазницы окон, прикрытые мутными очками полиэтиленовых пакетов, пропускали незначительную часть солнечного света. Вместо снесённой крыши - несколько досок, на них положен рубероид. Деревянные лавки, разной высоты, столы. На обед - овощной суп, хлеб, чай.
Насколько я запомнил, в Армении все молодые люди должны отслужить в армии, даже студенты. Служба - два года. Освобождение могут получить те, кто отправляются в этот же Карабах, например, учителями. Многие взрослые тоже идут на войну - добровольцами.
- Ну как, хорошо? - спросили нас, когда мы поели и, выйдя во двор в/ч, оглядывались по сторонам.
- Хорошо, красиво!
Машин нет, солнце, зелёные горы.
- Хотели бы остаться здесь служить?
- Нет, дома лучше, - отвечали мы, выбираясь обратно на трассу.
- Я хочу сделать так, что вы здесь заночуете! - признался один из солдат.
- Если не будет машин, останемся, а будет машина - уедем.
Нам пояснили, что дорога, ведущая направо, идёт в Кельбаджар, а дорога, ведущая налево - в Мартакерт. Мы же, имея при себе "Атлас автодорог", представляли себе иначе: сначала дорога из Зода проходит через Кельбаджар, а потом эта же дорога - в Мартакерт. Но военные утверждали, что Кельбаджар и Мартакерт - в разные стороны.
"Поступим по-мудрейшему: будем стопить до развилки. Если кто поедет в Кельбаджар, поедем туда; в Мартакерт - поедем туда," - решили мы. Развилку с самого утра караулил другой стопствующий - офицер этой заставы, уже упомянутый выше, старающийся уехать в Мартакерт с какою-то женщиною.
"Ну, если и офицер заставы не уехал с утра, - машины на Мартакерт редки," - подумали мы, и, угощаясь дикими яблочками, ожидали машину ещё долгое время.
* * *
Следующий транспорт провёз нас километра два в сторону Мартакерта - до очередной заставы. Это тоже был военный грузовик, с военными номерами. (Эти номера, с армянскими буквами, можно встретить только в Армении - гражданские армянские номера имеют латинские буквы.) Очередная застава в ложбине на берегу мелкой горной речки представляла собой будку три на четыре метра и шлагбаум. В будке находилось трое вооружённых мужиков и множество мух.
- Какой нации? Куда едем?
- Из Москвы, путешественники, едем в Карабах.
- А на хрена вам Карабах?
Я объяснил: путешественники, ездим по Армении, интересные места. Претензий к нам не имелось, и мы сели возле будки на свои рюкзаки - ожидать следующую машину.
Неподалёку шумела речка. Вода была мутна. Мы набрали воды и посыпали в неё немного марганцовки. Получилась удивительная дрянь - видимо, марганцовки переборщили.
Пустынные трассы и долгое ожидание машин - хороший повод для разговоров. Я предложил Олегу обсудить существование Бога. Дело в том, что я верю в Бога, а Олег - нет. Такого рода разговоры редко приводят людей к какому-нибудь единому мнению, но мы общались об этом достаточно долго, пока Бог (или, скажем так, случай) не послал нам столь долго ожидаемый нами транспорт.
* * *
Микроавтобус в сторону Мартакерта - набит доверху людьми. Мы влезли с трудом. Едем! В какой-то деревне остановка, одному человеку надо выходить. Он вылазит через вентиляционное отверстие на крышу автобуса, оттуда спрыгивает на землю, а оставшиеся в салоне пассажиры через окно выталкивают его вещи. Вытолкали, едем дальше.
- А вон памятник, - показывают нам пассажиры стоящий на обочине подбитый танк. На танке - букет высохших цветов. - Пять человек погибли.
Через пару минут проезжаем другой танк, тоже подбитый, обгоревший, но без цветов. Это - азербайджанский. Не памятник. А внешне - абсолютно такой же. Ещё через несколько минут:
- А вот ещё один памятник, - третий танк.
* * *
Грузовичок из-под сена - едем в кузове ещё два километра. Движение локальное, как на горных серпантинах Ахалкалакского шоссе. В этот раз на Кавказе мы в кузовах наездились больше, чем за всю свою предшествующую жизнь.
По дороге - источник. Набираем воды. Тут же у источника - белые "Жигули", два человека, один - с пистолетом на поясе, тоже набирают воды. "Документы! Куда едем!". В Мартакерт едем, путешественники, из Москвы. Нет проблем. Люди с пистолетом уехали на своей машине, мы - ещё на пару километров в кузове грузовика.
- Хотите к нам, переночуем? - предлагают водители (уже вечер). Мы вежливо отнекиваемся.
* * *
Пыльная дорога. Прошли пешком какую-то деревню. Одни дома целые, другие разрушены. Остатки какого-то лозунга. На улицу выставлен шланг, течёт вода. Набираем воду. Людей не видно. Прошли село - вдоль дороги заросли ежевики, справа зелёные горы, слева река, уже довольно широкая. Ждём машину. Собираем ежевику. Затолкали её в торпеду, перемешали с сахарным песком и овсянкой. Получилась сладкая, калорийная, невкусная пища. Поедаем её. Транспорта не видно. Вечереет. Разговор о Боге, жизни, смерти и прочих явлениях продолжился.
Но вот - удача: ещё один местный автобус. Водитель - частник. Русский. Можно сказать, новый русский: свой автобус. Впрочем, автобус довольно потрёпаный. Новый карабахский русский. Он везёт нас вдоль длинного озера-водохранилища, заезжает с дороги в находящиеся выше, в горах, сёла… Многие дома разрушены. Пыль кругом, неустроенность какая-то. Плакатики: "1 сентября - все на выборы президента НКР!" Вообще русский язык в Карабахе более распространён, чем в остальной Армении. Автобус едет медленно, дорога плохая, встречного транспорта нет.
Наконец, мы достигаем села на развилке Степанакерт-Мартакерт. Указателей нет, проверить-спросить тоже не у кого. Наверное, эта развилка. А может, и нет. Уедем отсюда хоть куда-нибудь.
Решили не уходить за село: здесь мы, как и в случае с воинской частью, будем стопить любую машину, будь она на Мартакерт или на Степанакерт. Если же мы пройдём развилку, мы тем самым сделаем выбор - куда мы хотим поехать, и этот выбор может стать неправильным. Например, уйдём по одной из дорог, а машин на ней не будет. Так мы и остались на развилке, настали сумерки.
- Пойдём ночевать к местным жителям! - предлагал Олег. - Вчера так легко вписались, а ты не хотел! Вон дом, мужик советовал туда обратиться переночевать!
Действительно, неподалёку стоял двухэтажный дом, русский водитель назвал его "сельсовет" и сказал, что если мы не уедем, можем переночевать там. Но выглядел дом сей не очень гостеприимно, лаяли собаки, окна были потушены.
- Нечего людям проблемы устраивать! Пошли, в палатке переночуем! - и мы отошли от дороги и поставили палатку на диком поле. Рядом с дорогой
(чуть-чуть мы поднялись вверх) росли травянистые растения, уже высохшие, жёлтые, высотой по колено. Видовую принадлежность растений я не установил. Поставили палатку на этом поле. Люди нас не беспокоили.