– Какого черта вы болтаете чепуху? – Мейсон встал и пошел к Дункану. – Я ведь сказал вам... – он резко оборвал свою тираду на полуслове.
Мужчина в твидовом костюме сказал:
– Ни к чему не прикасайтесь. Тут работа для полиции. И я даже не знаю, кому сообщить... Наверное, в Отдел по раскрытию убийств...
– Послушайте, мистер Перкинс, – торопливо сказала Дункан, – мы с вами пришли и увидели в приемной этого господина со жвачкой за щекой, занятого чтением журнала трехгодичной давности. Это выглядит очень подозрительно на мой взгляд. Сэмми застрелился или его застрелили?
– Может, это самоубийство? – предположил Мейсон.
– Надо все осмотреть, – сказал Дункан, – тогда будет ясно, самоубийство это или нет. Сколько времени вы здесь пробыли, Мейсон?
– Точно не скажу. Минут пять.
– Вы не слышали ничего подозрительного?
Мейсон отрицательно покачал головой.
– Оружия нигде не видно, – заметил адвокат. – И если это самоубийство, то он предпочел очень неудобное положение. И вообще, чтобы покончить с собой, он должен был держать оружие в левой руке. Он был левшой, мистер Дункан?
Дункан, который стоял спиной к стальной двери, ведущей в помещение с сейфом, был бледен и чуть ли не дрожал.
– Это убийство! – воскликнул он. – Ради Бога, выключите этот свет, он страшно отражается в его зрачках!
– Мы ни к чему не имеем права прикасаться, – сказал человек в твидовом костюме.
Мейсон, который по-прежнему стоял на пороге, остерегаясь заходить в комнату, где находился труп, проговорил:
– Давайте удостоверимся, что под столом нет пистолета. В конце концов, надо же выяснить – может это и в самом деле самоубийство. Он мог уронить пистолет под стол...
Дункан сделал шаг вперед и заглянул под стол.
– Здесь нет никакого оружия.
– Вам хорошо видно? – спросил судебный исполнитель.
– Конечно, хорошо, – раздраженно воскликнул Дункан. – Не спускайте глаз с этого господина, мистер Перкинс. Он все время пытается нас отвлечь, а сам наверняка хочет что-то отмочить.
– Попридержите язык, Дункан! – презрительно сказал Мейсон.
– Я бы да вашем месте не бросался словами, мистер Дункан, предостерег человек в твидовом костюме. – Этот господин может устроить вам неприятности. У вас нет никаких доказательств.
– К черту его, – взорвался Дункан. – Где-то здесь лежат расписки на семь с половиной тысяч долларов, и Мейсон жаждет заполучить их. Я хочу посмотреть в сейфе, а вы присмотрите за ним. – Подойдя к стальной двери, Дункан стал возиться с ручкой, загородив ее от своих спутников спиной. Здесь что-то не так, – проворчал он. – Этот Мейсон слишком уж ловок, даже чересчур.
– Я бы на вашем месте не стал открывать сейф, – сказал Перкинс.
– К тому же вы оставляете уйму отпечатков кругом, мистер Дункан, – с порога сказал Мейсон. – Полиции это не слишком понравится.
– Черт бы вас побрал! – заорал Дункан теперь уже с потемневшим от ярости лицом. – Сами все время стояли на пороге и подначивали меня то искать пистолет, то еще что-то делать, а теперь предупреждаете о том, что нельзя оставлять отпечатки пальцев! И вообще, проваливайте ко всем чертям! Вы сами вполне могли застрелить Сэмми! Особенно, если вспомнить об этих расписках... Мистер Перкинс, вы ведь полицейский – обыщите его. Эти расписки наверняка у Мейсона. Пусть он не морочит нам голову!
– Послушайте, мистер Дункан, – сказал Мейсон, – я не собираюсь быть козлом отпущения в этой истории.
Дункан повернулся к нему с горящими от злости глазами:
– Проваливайте к черту! Вы являетесь сюда и усаживаетесь в комнате, за дверью которой находится убитый, потом приходим мы, и у вас еще хватает наглости указывать, что нам делать, а чего не делать! И вы не уйдете отсюда, пока вас не обыщут, чтобы вы ничего не могли спрятать. Потому что мы все отлично знаем, что в этой комнате было что-то, чего вы чертовски домогались!
– Так, по-вашему, я пришел сюда и убил Грэйба, чтобы получить расписки? – спросил Мейсон.
– Лучше воздержитесь от опрометчивых заявлений, мистер Дункан, снова предупредил Перкинс. – Не обвиняйте его ни в чем. Он готовит вам ловушку.
– Я его не боюсь. И я хочу побольше узнать о нем и о том, что он тут делал. Пока мы все не выясним, я не отпущу его с корабля.
– Ладно, – сказал Мейсон, – обыщите меня сейчас же. Я выложу все, что у меня есть в карманах, а вы внимательно осмотрите.
– Отведите его в мою спальню, мистер Перкинс. Позади бара есть дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен". Пройдите туда и там обождите меня. Только не спускайте с него глаз! Не давайте ему делать резких движений, а то он на ходу что-нибудь выбросит из кармана.
– Раз вы так относитесь ко мне, мистер Дункан, – спокойно сказал Мейсон, – то я требую, чтобы на меня надели наручники.
– Вы сами этого просите? – спросил Перкинс.
Мейсон кивнул. Перкинс облегченно вздохнул и сказал, обращаясь к Дункану:
– Вы слышали, что он сам просил об этом?
– Конечно, слышал, – раздраженно ответил Дункан. – Чего с ним церемониться, надевайте на него наручники и дело с концом.
Мейсон протянул руки, и Перкинс защелкнул на его запястьях браслеты. Потом просунул левую руку под правый локоть Мейсона и сказал:
– Если вы опустите руки, господин адвокат, то рукава плаща скроют наручники. Я вас придержу под руку и мы сможем пройти через бар, не привлекая ничьего внимания.
Мейсон который по-прежнему невозмутимо жевал свою резинку, послушно подчинился указаниям судебного исполнителя и позволил провести себя через коридор, потом через зал и бар. Наконец они вошли в дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен" и оказались в спальне Дункана. Перкинс плотно прикрыл дверь и сказал:
– Вы понимаете, что я против вас ничего не имею, мистер Мейсон. Я всего лишь подчиняюсь указаниям мистера Дункана, и если вы возмущены, то вам следует обратить свое возмущение не против меня, а против мистера Дункана.
– Я и не собираюсь причинять вам неприятности. На мой взгляд, вы и так уже оказались не в слишком хорошем положении, оставив Дункана одного в комнате, где произошло убийство. Но это уже ваше дело. Во всяком случае, что касается меня, то я сам хочу, чтобы меня обыскали. Для начала проверьте внутренний карман плаща. Там вы найдете бумажник с некоторым количеством денег, несколько визитных карточек и водительские права.
Перкинс торопливо просмотрел содержимое бумажника и снова затолкал его обратно в карман, поспешно обшарил Мейсона в поисках оружия и, конечно, ничего не нашел. Дрожащими пальцами он вставил в замок наручников ключ и освободил запястья Мейсона, бормоча:
– Я надеюсь, что вы не рассердитесь, мистер Мейсон...
Как только наручники были сняты, Мейсон сказал:
– Послушайте, мистер Перкинс, я ведь все это делаю в целях самозащиты и поэтому прошу провести обыск как можно основательнее.
С этими словами Мейсон начал выкладывать на комод содержимое своих карманов и стал расстегивать воротничок рубашки.
– Что вы делаете? – удивленно спросил судебный исполнитель.
– Я собираюсь раздеться догола, а вас попрошу внимательнейшим образом осмотреть все мои вещи. Позднее, если потребуется, вы сможете подняться на свидетельское место и под присягой показать, что я ничего не вынес из кабинета Грэйба, что при мне не было оружия и что вы самолично составили опись того, что имелось при мне сегодня вечером.
– Это меня вполне устраивает, – кивнул Перкинс.
Едва Мейсон успел снять рубашку, как вдруг дверь отворилась и на пороге появился Дункан.
– Что здесь происходит? – спросил он.
– Я собираюсь получить свидетельство об абсолютном здоровье, усмехнулся адвокат.
– Вовсе нет необходимости заходить так далеко, – примирительно сказал Дункан.
– Ну нет, я как раз и собираюсь зайти так далеко.
– Да ведь это просто глупость. Я же не собираюсь обвинять вас в убийстве или ограблении. Я ведь не знаю всех тонкостей закона... Просто я подумал, что, может быть, вы подобрали в той комнате пистолет или еще что-нибудь, что пытаетесь скрыть от полиции...
– Вот именно, – сказал Мейсон. – Именно поэтому мы с вами уладим это дело сейчас же.
– Но для этого вовсе нет необходимости снимать всю одежду, – сказал Дункан.
– Несколько минут назад вы были настроены совсем иначе, мистер Дункан, – нахмурившись сказал Перкинс.
Мейсон, который уже снимал брюки, прервал его:
– Да разве вы не понимаете, мистер Перкинс, что он хочет сделать? Теперь он сообразил, что для него намного удобнее, если я уйду отсюда необысканным. Ведь в таком случае на меня можно будет свалить любую пропажу. Потому он и хочет теперь, чтобы вы меня обыскали только поверхностно, а потом он заявит, что я унес с собой что-то, что вы не сумели обнаружить. Так что я настаиваю на полном и тщательном обыске. – И не обращая внимания на саркастическую усмешку Дункана, Мейсон добавил: Прошу вас, мистер Перкинс, тщательно осмотреть и составить подробную опись всего, что вы у меня найдете. Когда закончите, бросьте мне одежду, и я приведу себя в порядок.
Дункан сунул в рот сигару, поднес к ней спичку и закурил. Он хотел что-то сказать, но передумал и молча наблюдал, как судебный исполнитель одну за другой осматривает вещи Мейсона. Наконец Перкинс передал Мейсону одежду и, пока тот одевался, стал методично составлять опись вещей, выложенных адвокатом на стол.
Мейсон повернулся к Дункану:
– Прекратите жевать сигару, Дункан. Вы заперли дверь в кабинет?
Дункан кивнул, рассеянным жестом вынул из кармана ключ и протянул его Перкинсу.